X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
09 ноября 2018
08 ноября 2018

Последний адрес. Иван Гиршфельд

8статей

10 августа в нашем городе установили первые мемориальные таблички в рамках акции «Последний адрес». «Звезда» рассказывает истории людей, пострадавших от политических репрессий в годы советской власти.

Фото: Тимур Абасов

Юрий Олегович Гиршфельд растерян и смущён. Такого внимания к себе он явно не ожидал. Ещё вчера он ничего толком не знал о своём деде, а сегодня приехал, чтобы возложить цветы к его мемориальной табличке в самом центре города.

Улица Пермская, 7. В наши дни здесь расположился торговый центр «Разгуляй». Но мало кто знает, что меньше века назад на этом месте стояла... водозаборная будка. По крайней мере, так это здание именуется в архивном документе.

Что из себя представляла эта водозаборная будка на углу улиц Ленина и Чердынской (сейчас — Клименко)? Сегодня об этом можно лишь догадываться. Как говорит председатель Пермского отделения общества «Мемориал» Роберт Латыпов, скорее всего, это было небольшое временное строение, одновременно выполнявшее функцию служебного жилья.

Улица Пермская, 7, Торговый центр «Разгуляй», табличка памяти Гиршфельда Ивана Ивановича. Фото: Тимур Абасов

Из архивных документов известно, что в этой водозаборной будке жил в 30-е годы прошлого века Иван Иванович Гиршфельд со своей семьёй. Иван Иванович работал сварщиком и, по всей видимости, не отличался высоким достатком. Но в годы Большого террора скромное социальное положение не давало гарантии, что ты останешься незамеченным тогдашним «правосудием». Между Иваном Гиршфельдом и Советским Союзом встало его польское происхождение.

В 30-е годы в польской общине при католической церкви, которая и сегодня стоит на углу улиц Пушкина и Горького, состояло более сорока мужчин-католиков с польскими корнями. И все они были репрессированы — из-за «неправильной» национальности. Тридцать девять поляков расстреляли, ещё двое — получили длительные сроки, но тоже погибли в лагерях.

Все пермские поляки, арестованные органами НКВД в 1937 году, были объединены в одно дело. Так было легче вести следствие, удобнее выносить приговоры. Объявив всех поляков членами контрреволюционной группировки, НКВД-шники легко «доказали» их вину перед страной и «обосновали» высшую меру наказания.

В уголовном деле сказано, что до августа 1937 года на территории города Перми и Пермского района действовала вражеская сеть. Её создал ксёндз Бурдис — «агент польской разведки», чтобы под флагом «римско-католической общины» вести шпионско-диверсионную работу.

По мнению НКВД, организация Бурдиса занималась воспитанием поляков в духе фашизма, а также вовлечением их в борьбу против советской власти.

И простой слесарь Иван Гиршфельд якобы не только входил в эту вражескую организацию, но и занимался шпионажем в пользу Польши. Его задачей был сбор сведений о военных заводах и железнодорожном транспорте. Будрис передавал данные, собранные Гиршфельдом, сотруднику польского посольства в Москве графу Пантеку, получая от него средства для дальнейшей контрреволюционной работы.

Иван Иванович был арестован 2 ноября 1937 года. Уже 27 ноября того же года он был приговорён к высшей мере наказания. А 14 декабря его расстреляли.

Иван Иванович, как и все остальные 40 поляков, объединённых органами НКВД в контрреволюционную группировку, посмертно реабилитирован Военной коллегией Верховного Суда СССР в 1957 году.

Роберт Латыпов устанавливает табличку на улица Пермской, 7. Фото: Тимур Абасов

Юрий Олегович, внук Ивана Гиршфельда, узнал о памятном знаке своего деда в рамках акции «Последний адрес» совершенно случайно — из телепередачи. До этого в Пермском «Мемориале» не могли найти родственников Ивана Ивановича, и заявителем на установку таблички значился председатель Пермского «Мемориала» Роберт Латыпов.

Юрий Гиршфельд признался, что в его семье никогда не рассказывали о расстрелянном деде. Фото: Тимур Абасов

Юрий Гиршфельд признался, что в его семье никогда не рассказывали о расстрелянном деде. Более того, он сам случайно узнал о трагической судьбе родственника, когда после армии искал дома какие-то документы. Сам он родного деда никогда не видел... Не успел.