X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
18 апреля 2019
17 апреля 2019
Фото: Издательство Corpus
26статей

В этой рубрике мы публикуем рецензии на книги. А также анонсы и отрывки книг, готовящихся к выходу в ведущих российских издательствах.

Как спасти сотни жизней. Глава из книги Уильяма Макаскилла «Ум во благо. От добрых намерений — к эффективному альтруизму»

Большинство людей желает приносить пользу. Но благие намерения часто не приводят ни к чему хорошему. Как убедиться в том, что, помогая другим, мы делаем это максимально эффективно? В издательстве Corpus выходит книга Уильяма Макаскилла «Ум во благо. От добрых намерений — к эффективному альтруизму». В ней адъюнкт-профессор философии Оксфордского университета излагает принципы эффективного альтруизма — основанного на научных методах подхода к благотворительности, прозванного «великодушием для высоколобых». И утверждает, что мир может спасти не красота, а знание цифр и фактов. С разрешения издательства интернет-журнал «Звезда» публикует фрагмент книги.

2009 году экономист замбийского происхождения Дамбиса Мойо в книге «Бесполезная помощь» указала, что помощь африканским странам «вредна» и должна быть прекращена:

«Что мы имеем? За 60 лет на Африку потрачено более 1 трлн долларов, а похвастаться особенно нечем».

Месседж встретил отклик у многих, и книга стала бестселлером. Дамбиса Мойо не одинока в своем мнении.

В 2006 году экономист из Нью-Йоркского университета Уильям Истерли опубликовал книгу, озаглавленную «Бремя белых». Книга Истерли стала библией для людей, уверенных, что международные усилия по оказанию помощи были пустой тратой времени и энергии. Истерли пишет:

«За последние полвека Запад потратил 2,3 трлн долларов на зарубежную помощь — и до сих пор не сумел обеспечить детей лекарствами ценой в 12 центов, которые предотвратили бы половину случаев смерти от малярии. Запад потратил 2,3 трлн долларов — и до сих пор не сумел обеспечить семьи бедняков четырехдолларовыми надкроватными сетками. Запад потратил 2,3 трлн долларов — и до сих пор не сумел дать каждой роженице 3 доллара, чтобы предотвратить 5 млн детских смертей».

Я довольно долго придерживался скептического взгляда на помощь. После колледжа я не стал устраиваться на работу в некоммерческую организацию отчасти из-за рассказов о разворовывании коррумпированными правительствами продуктовой помощи и ее распродаже и решил, что в таких условиях ничего сделать не могу. Я делал пожертвования в фонды содействия развитию, но мне всегда было не по себе: ведь я не знал, действительно ли я кому-нибудь помогаю или просто пытаюсь избавиться от чувства вины за то, что мне повезло родиться там, где я родился, в мире, где столько нужды.

Адъюнкт-профессор философии Оксфордского университета Уильям Макаскилл Фото: facebook.com/William-MacAskill-271798523019159

После я понял, что совершенно неверно представлял себе развитие. Изображаемая скептиками картина очень недостоверна и, что важнее, имеет мало отношения к людям, которые хотят приносить пользу.

Одна из ошибок скептиков заключается в подчеркивании того, сколько именно потрачено денег. Триллион долларов, о котором упоминает Мойо, кажутся огромной суммой, однако обычный человек не способен представить себе столько. Поместим этот показатель в соответствующий контекст. Годовой объем мирового производства оценивается в 87 трлн долларов. США ежегодно тратят на соцобеспечение около 800 млрд долларов. Доходы от продажи косметики за десятилетие составляют 1,7 трлн долларов. В 2001 году Дональд Рамсфелд признал, что американские военные просто потеряли 2,3 трлн долларов. Так что в мировом масштабе 1 трлн — не очень много. Это становится еще яснее, если осмыслить число. Переданный за 60 лет 1 трлн долларов — это чуть менее 17 млрд долларов в год. Разделим 17 млрд долларов на 412 млн человек (усредненное население стран Африки южнее Сахары в указанный период) — и получим всего 40 долларов на человека в год.

Во-вторых, утверждение, будто «похвастаться особенно нечем», — ложь. Качество жизни даже «беднейшего миллиарда» резко выросло. В 1950 году продолжительность жизни в Африке южнее Сахары составляла всего 36,7 лет. Сейчас — 56 лет. Изображаемая Мойо картина неточна. Хотя была потрачена крошечная доля помощи, жизнь беднейших людей на планете радикально улучшилась.

Разумеется, взаимозависимость еще не есть причинная обусловленность. Просто показать, что благосостояние африканцев выросло в то же время, когда Запад оказывал помощь, недостаточно для суждения, будто помощь привела к улучшению жизни. Помощь могла оказаться совершенно случайной или даже вредной, если она сдерживала неизбежный прогресс. Но есть основания считать, что международная помощь в среднем оказывает чрезвычайно благотворное влияние. Мойо указывает на неэффективность помощи развивающимся странам, анализируя обычные программы. Но вместо этого следует сосредоточиться на лучших программах.

Фото: Тимур Абасов

Хороший претендент на звание лучшей программы в истории — это победа над оспой. Это страшное заболевание. Выздоровевшие остаются изуродованными, а около 30 % больных умирает. Лишь в XX веке оспа погубила более 300 млн человек. К счастью, в 1977 году ее искоренили.

Осознать, насколько это великое достижение, трудно, поэтому позвольте привести сравнение. Предположим, в 1973 году мы добились мира во всем мире. Сколько смертей это предотвратило бы? На этот период пришлось правление красных кхмеров, геноцид в Руанде, две войны в Конго, теракты 11 сентября 2001 года, войны в Афганистане и Ираке. Если подсчитать число жертв всех войн, случаев геноцида и терактов с 1973 года, мы получим страшные 12 млн человек. До победы над оспой ежегодно от этого заболевания умирало 1,5-3 млн человек. То есть ликвидация оспы за 40 лет спасла 60-120 млн жизней. Это один из примеров помощи, спасшей впятеро больше людей, чем гипотетический мир во всем мире.

Ну хорошо, проявим снисходительность к скептикам. Предположим, что за последние шесть десятилетий зарубежная помощь не добилась абсолютно ничего (кроме ликвидации оспы). Простой подсчет показывает, что даже если это было бы так, то зарубежная помощь все равно была выгодна. Сумма помощи со стороны всех стран за полвека составляет 2,3 трлн долларов. Это означает, что, принимая заниженную оценку пользы от ликвидации оспы в 60 млн спасенных жизней, на каждые 40 тыс. долларов зарубежной помощи приходится одна жизнь. Для сравнения: американское государство готово оплачивать инфраструктуру безопасности, если это обойдется дешевле 7 млн долларов за одну спасенную жизнь. Таким образом, даже если помощь не принесла абсолютно ничего, кроме ликвидации оспы, спасение одной жизни все равно обходилось в 150 раз дешевле, чем в настоящее время готовы тратить США на спасение жизни своего гражданина.

Расчеты показывают не только то, что зарубежная помощь «сработала», но и то, что в среднем она оказалась экономически эффективной. Кроме того, я недооценил положительное воздействие помощи. Ежегодная смертность от предотвратимых заболеваний снизилась благодаря иммунизации с 5 (1960) до 1,4 млн человек (2001), хотя за этот период население планеты удвоилось. Ежегодная смертность от малярии снизилась с 3,8 до примерно 0,7 млн человек, а от диарейных заболеваний — с 4,6 до 1,6 млн человек. Не зарубежная помощь привела к этим улучшениям, однако она им способствовала, хотя сумма в мировом масштабе потрачена мизерная.

На самом деле даже скептики признают высокую эффективность лучших программ развития, особенно в области здравоохранения. Тот же Уильям Истерли пишет, что «широко известны случаи, когда потрясающего успеха удалось добиться пожертвованиями, например ликвидация оспы, почти полная победа над онхоцеркозом и дракункулезом, распространение пероральной регидратационной терапии младенческих диарейных заболеваний, антималярийные кампании с применением ДДТ (пусть позднее приостановленные по экологическим соображениям) и программы ВОЗ по вакцинации от кори и других детских болезней». Он замечает, что «даже те из нас, кого заклеймили „критиками помощи“, не считают, что она во всех случаях оказалась неуспешной. Если мы сетуем на ваши, гуманитарные организации, неудачи, то потому, что мы видели некоторые успехи и хотели бы видеть еще».

Разумеется, сделано и много неудачных попыток помочь. Но при оценке того, сработала ли помощь в среднем, недостаточно взглянуть на типичные случаи. Нужно оценить и лучшие проекты. Если речь идет о пользе, это жизненно необходимо, поскольку лучшие программы далеко превосходят типичные и способны заметно увеличить среднюю затратоэффективность.

Мы привыкли думать, будто медианное и среднее арифметическое значения — одно и то же. Если измерить рост всех женщин Северной Америки и представить данные в виде графика, получится следующее.

Медианный рост североамериканки (которая выше 50 % людей и ниже 50 % людей) составляет 5 футов 5 дюймов [около 165 см]. Средний рост (что равно сумме роста всех женщин, разделенной на их число) составляет те же 5 футов 5 дюймов. В данном случае медианное и среднее — одно и то же. Этот вид распределения знаком нам лучше всего и называется нормальным.

Однако взгляните на график, который отражает распределение мирового дохода.

Здесь видно, сколько человек входит в различные группы по размеру дохода. Заметьте, насколько это отличается от распределения по росту. Здесь правый «хвост» кривой продолжается. Чтобы уместить кривую на странице, пришлось обрезать график на отметке в 6 тыс. долларов, хотя 20 % населения планеты в год зарабатывает больше.

Такое распределение называется называется распределением с толстым хвостом. Такое распределение интересно тем, что отражает предельные случаи. Хотя чрезвычайно высоких и чрезвычайно низких людей очень мало, по сравнению с чрезвычайно богатыми людьми их относительно много. Вот почему среднемировой доход (10 тыс. долларов в год) гораздо выше медианного (1,4 тыс. долларов): богатейшие люди поднимают средний уровень.

По этой причине распределения с толстым хвостом интуитивно непонятны. Отчасти поэтому так трудно понять неравенство доходов. Мы сами представляем собой предельные случаи. На самом деле распределения с толстым хвостом очень распространены. Большинство людей живет в небольшом числе городов. Большинство людей, погибших при землетрясении, погибли в одной из сравнительно редких сильнейших катастроф. Небольшое число слов составляет большую долю печатного текста (а значит, если вы хотите освоить иностранный язык, лучше всего сначала выучить тысячу или около того самых распространенных слов). Когда речь заходит о принесении пользы, распределения с толстым хвостом, кажется, повсюду. То, что 80 % результата исходит от 20 % действий, не всегда верно. Но в целом правило работает.

Эффективность различных видов помощи образует распределения с толстым хвостом, и это очень важно. В своем ответе Дамбисе Мойо я указал, что, поскольку лучшие программы чрезвычайно хороши, они делают помощь в среднем очень эффективной. Но не нужно финансировать программы со средней эффективностью. Мы можем выбирать и финансировать лишь лучшие программы, которые позволят принести огромную пользу.

Рассмотрим два типа программ помощи. Сначала — образование в развивающихся странах.

Все четыре программы оказывают поддающийся измерению положительный эффект. Но разница между ними огромна. Предоставление денежных пособий девочкам, которые продолжают учиться, дополнительно дает 0,2 года посещаемости на каждую потраченную 1 тыс. долларов. Бесплатная раздача формы младшим школьникам дает в 10 раз больше, складываясь в дополнительные 7,1 года посещаемости на 1 тыс. долларов. А дегельминтизация школьников дает в 15 раз больший эффект: 139 лет учебы на 1 тыс. долларов.

В контексте помощи другим разница между хорошим и превосходным использованием денег огромна. Не следует спрашивать, является ли программа хорошим способом потратить деньги. Является ли программа наилучшим способом распорядиться ими?

То же явление наблюдается в здравоохранении развивающихся стран. Следующий график отражает примерную затратоэффективность программ в области здравоохранения, измеренную в QALY.

Результаты даже удивительнее, чем в случае школьной посещаемости. Рассмотрим саркому Капоши: рак, возникающий у носителей СПИДа и, как правило, вызывающий уродующие опухоли на коже и во рту. Саркома Капоши вызывает болезненные вспухания на ногах и ступнях и может угрожать жизни, если опухоли возникают в легких, печени или пищеварительном тракте. Затратоэффективность операции по удалению саркомы Капоши, дающей в основном косметический эффект, оценивается примерно в 50 тыс. долларов за 1 QALY.

Тратить деньги на лечение от саркомы Капоши явно выгодно, поскольку стоит это меньше, чем правительства США и Великобритании готовы потратить на обеспечение 1 QALY, и меньше, чем я был бы готов потратить, чтобы обеспечить себе лишний год идеального здоровья. Но лечение от саркомы Капоши — явно не лучшее применение денег, если мы хотим помочь населению развивающихся стран. Пропагандируя использование презервативов, мы приносим в 100 раз больше пользы людям, чем излечивая их от саркомы Капоши, а обеспечивая им антиретровирусную терапию, — в 2,5 раза больше. Более того, индекс QALY позволяет сравнивать программы, борющиеся с разными заболеваниями.

Жертвуя деньги фонду Against Malaria Foundation, который покупает и распространяет долговечные, обработанные инсектицидом надкроватные сетки, вы, согласно этим оценкам, принесете в 500 раз больше пользы, чем потратив столько же на лечение от саркомы Капоши.

Обложка книги Уильяма Макаскилла «Ум во благо. От добрых намерений — к эффективному альтруизму» Фото: Издательство Corpus

Данные о саркоме Капоши, распространении презервативов и антиретровирусной терапии представляют собой индивидуальные оценки, зависящие от контекста и, таким образом, довольно оптимистичные. Данные же о розданных противомоскитных сетках более надежные: расчеты делались с поправкой на оптимизм и учитывали контекст, в котором работают благотворительные организации — но и эту оценку не следует принимать за истину. Однако в контексте распределения с толстым хвостом для принятия решений важны и грубые оценки. Судя по графику, наилучшая программа в 500 раз эффективнее наихудшей (но и та, как мы помним, — все равно хорошая). Даже если наивысшие оценки в 50 раз оптимистичнее, жизненно важно сосредоточиться на лучших программах.

Итак, тщательное обдумывание вопроса, как принести другим максимум пользы, не просто позволяет сделать чуть больше добра. Это дает возможность сделать несоизмеримо больше.

Представьте, что вы спасаете жизнь: входите в горящее здание, выбиваете ногой дверь, бросаетесь в дым и пламя и выносите ребенка. Этот поступок пребудет с вами всю оставшуюся жизнь. Спаси вы жизни нескольких человек (на этой неделе бросились в горящее здание, на следующей спасли утопающего, еще через неделю увернулись от пули), вы решили бы, что у вас особенная жизнь. Попали бы в новости. Стали героем.

Но вы можете сделать гораздо больше. Согласно подсчетам, цена спасения жизни в развивающихся странах — около 3,4 тыс. долларов (или 100 долларов за 1 QALY). Это небольшая сумма, и большинство жителей развитых стран может ежегодно жертвовать столько, сохраняя привычный уровень жизни. Вместо того чтобы спасать одну жизнь, мы могли бы спасать одну жизнь каждый год своей работы. Жертвовать на благотворительность — далеко не так эффектно, как высаживать дверь, но ничуть не менее эффективно. Путем простого пожертвования на самые эффективные благотворительные проекты мы можем спасти десятки жизней.

***

Читайте также: