X

Новости

Вчера
2 дня назад
16 мая 2019
15 мая 2019
Фото: Михаил Данилович

Не выходя за черту. Как живёт девятиэтажка, которую заселили только сиротами

«Мне, как старшей по дому, звонят с четвёртого этажа и жалуются: наверху дискотека, — говорит Света Новикова. — Тогда набираю старшего по пятому этажу — он разбирается, объясняет, что шуметь нельзя». В новенькой девятиэтажке в отдалённом районе Кунгура почти сотня квартир. Девяносто из них краевое министерство соцразвития раздаёт сиротам. Остальные хотят продать, но пока покупателей не нашли. «У нас пока всё хорошо, тьфу-тьфу, — продолжает девушка. — Зря говорят, что вот — сиротский дом, криминальная девятиэтажка...»

Это уже второй «сиротский дом» в Кунгуре. Его сдали в эксплуатацию в октябре 2016 года. Первый стоит рядом — это такое же девятиэтажное здание, облицованное жёлтым кирпичом, только построенное двумя годами ранее. А по соседству — ещё несколько с виду одинаковых девятиэтажек. «Трест № 14» построил здесь, на Нагорном, небольшой спальный район. На машине доберёшься до центра за пятнадцать минут. Но вот автобусы ходят редко.

Лифт работает с восьми до двенадцати и с пяти до одиннадцати

Отличие домов для ребят без родителей — в них только однушки. Квартиры одинаковой планировки, лишь кухня и комната меняются местами. Площадь стандартная — 33 квадратных метра. По закону это минимум, который должен достаться сироте.

Светлана Новикова с дочерью Фото: Михаил Данилович

Меня предупреждали, что здесь может быть как в том (первом «сиротском») доме, — говорит Света, — Там и машины на улице грабили, чего только не было. Но пока всё нормально. Потому что болтик начал правильно закручиваться. Надо держать всё в руках. Когда даём новеньким ключи от домофона, сразу объясняем, какие тут порядки. Что есть дежурство. Если кто-то не понимает, надо просто подойти коллективом и пообщаться. Иначе страшно ведь девочкам с детьми. Почему стала старшей по дому? Наверное, потому что заехала одной из первых, мне и предложили. Повторю, всё хорошо: 31-го декабря лифт работал, первого января — тоже. Было чисто, лишь один окурок на первом этаже лежал.

Лифты здесь особая история. В первом доме он перестал работать почти сразу же, как вселились молодые люди. Говорят, сломали. Сейчас возит жильцов только с восьми до двенадцати и с пяти до одиннадцати. Слава богу, тем, кто с детьми, давали квартиры на первых этажах. Здесь, во втором доме, лифт после праздников тоже перестал работать, но управляющая компания обещает починить.

Второй «сиротский» дом  Фото: Михаил Данилович

За четыре месяца со сдачи дома прошло уже три собрания жильцов: отдельные для второго дома и общее с первым. Приходили из краевого министерства социального развития, участковый. За домами закрепили отдельного сотрудника министерства и отдельного полицейского.

В подъезде и даже в квартире девушки ещё немного пахнет стройкой. На кухне Света хочет наклеить новые обои. Но, говорит, надо подождать, когда дом усядется. Показывает на просторный коридор у входа, сюда уже заказали большой шкаф, через месяц должны привезти. На руках у старшей по дому — полуторогодовалая Рита. «Бай-бай», — повторяет девочка. — «Да, сейчас уже пойдём спать», — отвечает мама.

Светлана Новикова с дочерью Фото: Михаил Данилович

По словам Светы, конечно, лучше бы дали жильё в обычном доме. Но уж лучше так, чем никак. В очередь за квартирой встала четыре года назад. Вскоре увидела в газете сообщение от прокуратуры. Та начала помогать ребятам составлять судебные иски к чиновникам. Без вмешательства прокуратуры, говорит, неизвестно, когда получила бы жильё. Через пять лет, когда сироты-новосёлы смогут приватизировать жильё (раньше нельзя по закону), многие, глядишь, и разъедутся.

Света рассказывает, что жила раньше на съёмной квартире. До этого, с восьми лет, с опекунами. Мать умерла, отец начал пить и через год его тоже не стало. В новой семье, вспоминает, обжилась через полгода. Есть младшая сестра, но с ней почти не общается. Та, говорит Света, выбрала другой путь, вредные привычки. Света же спортсменка: раньше вовсю занималась лёгкой атлетикой, сейчас ведёт аэробику для молодых мам. Учится на физрука.

«Жильцы спецжилфонда»

«Анклавное расселение», «муравейник» — «сиротские» дома называют по-разному. До 2013 года сироты получали или собственное жильё, или сертификат (на него можно было купить лишь 18 квадратов и то не по рыночной, а по расчётной стоимости). На волне новостей о мошенниках, которые обманывают недавних новосёлов, Государственная дума изменила правила игры.

С тех пор каждый регион обязали строить или покупать новое жильё (специализированный жилищный фонд) — в нём и селить детей. Причём давать квартиры не в собственность, а в наём, чтобы у ребят не было соблазна тут же продать жилплощадь. Приватизировать квартиру можно только через пять лет, при чём если минсоц признает молодого человека достаточно социализированным. Что значит «социализированный», непонятно — пока комиссия министерства по этому поводу не собиралась.

Первый «сиротский» дом  Фото: Михаил Данилович

Каждый год краевой бюджет тратит на квартиры сиротам почти по миллиарду рублей в год. До первого кунгурского дома региональное правительство провело аукцион. Победитель, компания «Трест № 14», должен был сдать сразу девяносто восемь квартир. Он и сдал, построив нетиповое здание, придуманное специально под необычный господряд. Так же построили второй дом. То же самое — в Перми, Лысьве, Березниках и других городах.

Краевым властям приобретать квадратные метры оптом проще: надо организовать лишь один аукцион, а не девяносто восемь. Это дешевле: обычно стандартные новые однушки больше 33 метров, — значит, дороже. О вторичке и говорить не приходится. При сдаче целого дома выигрывает и застройщик — у него в лице правительства есть гарантированный покупатель.

Первый «сиротский» дом  Фото: Михаил Данилович
Первый «сиротский» дом  Фото: Михаил Данилович

Пока бродим по второй «сиротской» девятиэтажке, от нас не отстаёт Елена Усольцева — руководитель кунгурского территориального управления Министерства социального развития (там знали о нашем приезде.) Усольцева соглашается, что «в идеале» лучше покупать квартиры ребятам отдельно. Но добавляет, что «это зависит не от нас», «не могу это комментировать».

— Говорю нашим смишникам (журналистам — Прим. ред.), давайте не будем использовать выражение «сиротский дом»... — рассказывает начальник теруправления.

— Но он ведь сиротский, — уточняю.

— Но у этого выражения есть негативный оттенок.

По мнению Усольцевой, у коллективного проживания молодёжи есть и плюсы:

Проще осуществлять их социальное сопровождение, — отмечает она. — Жили бы они отдельно — приходилось бы каждого объезжать. Так проще и проводить общие мероприятия: собрания, праздники.

Елена Усольцева и Светлана Новикова с дочерью Фото: Михаил Данилович

Соцсопровождение — это когда сироте говорят, какие справки собрать для пособия, или отводят в центр занятости. По закону до 23 лет за каждым должны следить. Праздники — это, например, новогодняя ёлка. Ещё приезжала «общественная организация» — так чиновники называют молодёжное отделение партии «Единая Россия». «Общественники» строили с сиротами («жильцами спецжилфонда», как их ещё называют в министерстве) ледяные горки.

«Печать вечного сироты»

Мы приехали в первый дом в Кунгуре спустя год после заселения, — вспоминает уполномоченный по правам ребёнка в крае Павел Миков. — Пришли в ужас. Стекла в подъездных дверях выбиты, лампочек нет, на полу грязь, выключатели открутили. Жильцы каждой третьей квартиры не платили за коммунальные услуги. Надо было срочно что-то делать.

Тогда за проблемными домами и начали пристально следить. Появилось, как это называют в министерстве соцразвития, «самоуправление» — дежурные по домам и этажам («Объясняем: это ваш дом, значит вы сами должны содержать его в чистоте; вам ведь приятно жить, когда чисто?»). Козырь чиновников — что через пять лет именно они признают или не признают человека социализированным.

По выражению Микова, ситуация изменилась к лучшему, но министерство «создало себе дополнительную работу». Уполномоченный напоминает, что впервые поселить сирот в одном месте захотели семь лет назад. Это было в Березниках, там пустовал новый дом, в который не хотели переезжать жители опасного района. Но в итоге лишь треть квартир дали ребятам без родителей. Поэтому таких проблем, как в Кунгуре, считает Миков, там не было.

Фото: Михаил Данилович
Фото: Михаил Данилович

В середине января Заксобрание Пермского края приняло в первом чтении поправки в закон о сиротах. Предполагается, что жильё начнёт покупать не правительство региона, а муниципалитеты. Но на краевые деньги, которые разделят между местными властями пропорционально количеству нуждающихся в крыше над головой. «Анклавное» заселение никуда не денется. Кроме того, предполагает Миков, появятся новые проблемы. Муниципалитеты смогут покупать долгожданную вторичку не в «сиротских» домах. Только вопрос, какую и где. Могут — отремонтированный деревянный дом на окраине Кизела...

Ещё один «более или менее» вариант, как говорит Миков, — что в одном месте поселят сирот, ветеранов Великой Отечественной войны и переселенцев из ветхого жилья. Так уже сделали в Чернушке: возвели для всех сразу небольшой спальный район.

Детский уполномоченный замечает, что ребята всю жизнь стараются избавиться от «печати вечного сироты»: многие скрывают историю своих семей от коллег. Пока же эта печать никуда не девается. В Кунгуре её повесили сразу на два дома. В теруправлении министерства с радостью говорят о «снижении правонарушений». Дескать, хотя бы их не становится больше. Правда, для этого новостройки пришлось превратить то ли в общежитие, то ли во второй детский дом. Когда есть дежурные, «самоуправление», когда приезжают в гости общественные организации, чтобы хоть как-то познакомить обитателей с «другой жизнью».

Что касается обмана сирот, после которого ребятам и стали давать в наём жилье из специального фонда, то мошенники просто ждут своего часа. Пройдёт пять лет — жильё можно будет приватизировать и продать.

«Приезжайте, ждём наплыв чёрных риелторов», — улыбается нам на прощание один из жителей «анклава».

***

  • Читайте также колонку Олега Русских о домах для выросших сирот.
  • Материал Олега Сабитова о проекте «Школа фермеров», создатель которого пытается изменить государственную систему адаптации и трудоустройства выпускников детских домов.