X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
18 октября 2018

«Воздух стал другим». Как слепой живёт в большом городе

7статей

Этот проект о [белках] людях, которые по разным причинам перестали крутить колесо. Кто-то сошел с него сам, кого-то выкинул социум, а кто-то никогда в нём не был.

Фото: Екатерина Воронова

Мне всегда было интересно, как живёт человек, потерявший зрение. Номер телефона Любови Каменских мне дали в краевой организации Всероссийского обществе слепых. «Мне сейчас неудобно говорить, — ответила Любовь Николаевна на просьбу о встрече. — Продиктуйте свой номер, я вам перезвоню». — «Так... Вы посмотрите во входящих», — по привычке сказала я и тут же прикусила язык.

Уже в гостях, не сдержав свое любопытство, я спросила: «Вы запомнили мой номер на слух?»

«Да, смотри, — она стала набирать его на своем мобильнике. — Я помню много номеров. Но иногда забываю некоторые, на этот случай у меня есть кассета. Я поверх Битлов записываю свои контакты. Вставляю кассету в диктофон, вот так, — она достает и показывает мне старенькое кассетное устройство. — Ещё у меня есть кассеты с рецептами, стихами, песнями, ну и много чего...»

Фото: Екатерина Воронова

Любовь Николаевна передвигается по квартире, как кошка. Стройная, улыбчивая и мягкая. Движения её свободные и непринуждённые. Понять, что женщина не видит, можно только по слегка вытянутым вперед рукам. Её глаза при этом выглядят совершенно нормально. «Мне не делали операций, поэтому они не пострадали внешне, — объясняет она. — Я иногда закрываю их. Потом могу забыть об этом и так и хожу. Мои друзья иногда шутят: „Люба, ты глаза-то открой!“» (Любовь Николаевна так заразительно смеется, что я тоже начинаю хохотать).

Прибор для письма по Брайлю Фото: Екатерина Воронова

Она начала терять зрение, когда ей было 30 лет. В то время Люба работала операционистом в информационно-вычислительном центре. Как-то сидя перед дисплеем, женщина заметила, что в левом глазу ей как будто что-то мешает.

«Слепых в роду у меня не было. Травмы тоже никакой я не получала... Я тогда только развелась с мужем и очень тяжело переживала. Это все от нервов», — уверена она.

Врач в поликлинике при обследовании обнаружил маленькую точку. Со временем это распространилось и на второй глаз. Поставили диагноз: дистрофия сетчатки и атрофия зрительного нерва.

«Когда нерв здоровый, то он розовый, а когда умирает, то становится серым. Мне прописали уколы в глаза. Одни прямо в белок, другие в нижнее веко и ещё за ухо. Ходила с огромными синяками, как панда. Я стеснялась этого и носила солнечные очки. Помню, как-то пришла на процедуры, врач мне говорит: снимайте очки. Я ему: уже сняла. Такие синяки были. Посмеялись с ним».

Фото: Екатерина Воронова

Однажды квартиру Любови обокрали. После зрение стало стремительно падать.

«Это сейчас я понимаю, что не стоило так переживать из-за украденных вещей. Но тогда все навалилось разом: остались с сыном вдвоём, бывший муж почти не помогал, денег не хватало, да ещё и это... Еду я, значит, в автобусе, и думаю: что-то листья на деревьях совсем серые. Сначала решила — пыльно, но потом поняла: пропали цвета. Вышла из автобуса, навстречу мужчина идёт: голова и туловище есть, а ног нет...»

Так, после 20 лет бесконечных обследований, уколов, больниц и санаториев, Любовь Николаевна полностью ослепла. Ей было 52 года. Таких, как она называют «тотальники».

«Два дня я проревела. Год провела, как в трансе. Хоть руки накладывай на себя. Человек не готов к слепоте. Сидишь дома — одна безысходность и тоска. Не знаешь, как на улицу выйти. Разве что ребёнок поможет, но у него тоже своя жизнь... Мне поставили 1 группу инвалидности. И на комиссии сказали: „Езжайте на Краснова, 18, в общество слепых. Вас там всему научат. Люди и слепые живут“. Ну и я поехала».

Поначалу Любовь Николаевна часто получала травмы: ломала пальцы на ногах, рассекала бровь об косяк, разбивала лоб.

Новая трость положена каждые два года Фото: Екатерина Воронова

«Иду я, значит, на шейпинг в наш клуб (имеет в виду ВОС). На дороге стоит грузовик, а борт выходит на пешеходную часть. У меня трость под грузовик ушла, а я своим лицом в этот борт...»

Мы пьём чай и болтаем. Любовь Николаевна достает из шкафа свои трости. Их у неё несколько. Вот эта длинная — самая лучшая, «успеваешь вовремя затормозить». А эта — складывается. А с короткой удобно при большом скоплении людей, «чтобы никого не задеть». Но трости часто ломаются.

«Я как-то переходила улицу Краснова по Компросу, там где магазин „Тюльпан“. Слышу: машины по Компросу поехали, значит, можно переходить. Я прошла половину дороги, в это время водитель, который поворачивал, проезжает по моей трости и ломает её пополам. А куда я без трости? Я сразу растерялась. Женщина одна заметила это. Ну, она поняла... Довела меня до клуба, где мне дали новую трость».

После этого случая Любовь Николаевна решила больше не переходить дорогу одна. Теперь она стоит и ждёт, когда кто-нибудь ей поможет.

«Я могу один, два, три, пять светофоров пропустить. Если никого нет, я стою и жду своего человека. Люди иногда подходят и предлагают помочь. Но чаще я сама прошу: „Вы на остановку? Можно я с вами?“. Кто-то торопится — я не обижаюсь. Они же не знают, что я могу очень быстро ходить. Однажды женщина с коляской шла, говорит мне: „Держитесь за коляску“. В другой раз мужчина с велосипедом предложил: „Хватайтесь за багажник“. Хотя ему надо было вообще в другую сторону, он меня перевёл аж через три дороги».

На третий год полной слепоты Любовь Николаевна заметила, как обострился слух. Женщина начала «чувствовать» большие объекты: машины, киоски, дома.

Такой флеш-проигрыватель для аудиокниг выдают в ВОС каждые семь лет, как и говорящий термометр для измерения температуры тела. Фото: Екатерина Воронова

«Чувствую и всё. Не знаю, как объяснить. Ощущение пре-гра-ды. Воздух другой. Когда у меня был минимальный остаток зрения, я этого не чувствовала. Многое начинает к тебе приходить потом. Слышишь не гул, как прежде, а начинаешь различать звуки. Там птичка, тут женщина, тут ребёнок, там что-то упало... Понимаешь трость: тут лёд, здесь снег, а там голая плитка... Надо сказать, плитку у нас не умеют класть».

Любовь Николаевна в Перми живёт с детства и город знает очень хорошо. Только спрашивает у родных и знакомых, где построили новые здания. Сама платит за квартиру, ходит в аптеку и за продуктами.

«Попрошу продавца на пару минут. Он мне покидает в корзину, что надо, и всё. Для удобства я считаю шаги. Например, чтобы мне не прозевать свой подъезд, надо от угла пройти 120 шагов. Я иду и считаю, иногда губами шевелю. Я знаю, сколько шагов от поворота до дороги — их 130. Если улицу Ленина перехожу — там 33 шага. Знаю, где на дороге люк. 15 шагов и будет крышка. Я нахожу её тростью и обхожу».

Такие книги можно взять в специальной библиотеке для слепых. Внутри три флешки. Фото: Екатерина Воронова
«Разворот» книги Фото: Екатерина Воронова

А потом Любовь Николаевна рассказала историю, от которой у меня по спине пробежали мурашки. Раньше она любила прогуляться по аллее на Комсомольском проспекте. Но больше там не ходит. И «своим» в клубе не велела.

«Это отрезок аллеи от Революции до Краснова. Если идти сверху от Революции, то справа будут бывший кинотеатр „Октябрь“, а слева школа № 9. Обычно я переходила улицу Революции с кем-то, потом половинку Компроса, и шла себе по аллее. Это произошло осенью. В центре очень шумно, с обеих сторон ездят машины. Я шла, как обычно, вдоль бордюра. И тут я делаю шаг, и все пропадает. Полная тишина. Это случилось буквально на секунду. И вот так я пробовала три раза. Делаю шаг и каждый раз этот вакуум. Я в клубе спрашивала, никто из них этого не ощущает. Думаю, это потому что у них есть остаток зрения. Вообще то, я реалист по жизни, но считаю, что нельзя ничего отрицать. А вдруг я сделаю этот шаг и исчезну. В общем, больше я там не хожу».

Любовь Николаевна показала мне фотографии со своих выступлений (в клубе она снова начала танцевать). Просто подошла к шкафу, залезла рукой в дальний угол и вытащила конверт. Повертела в руках и положила обратно — не тот. Достала другой, провела сверху ладонью — вот они. Засуетилась, что кончились конфеты к чаю, куда-то ушла, вернулась через минуту, принесла пакет со сладостями. Какое-то время боролось с узлом. Потом махнула рукой и порвала пакет.

Фото: Екатерина Воронова

«Я сначала спрашивала у Бога, за что мне это? А потом перестала. Стала думать, зачем он дал мне это испытание. Может быть, чтобы я снова полюбила жизнь? Сейчас я читаю стихи, играю в нашем театре. Может быть, за этим...»

За разговорами я не заметила, как пролетело несколько часов. Начало смеркаться. Не знаю, как она поняла, но попросила включить свет: «Мне-то всё равно, а вам, наверное, темно. Бывает, все уйдут, а свет так и горит, пока сын не увидит и не погасит его».

Любовь Николаевна живёт в полной темноте уже 10 лет. Говорит, что привыкла к своему состоянию. Говорит, что научилась класть вещи на свои места, иначе потом не найдешь. Говорит, что всё может делать сама, просто медленно. Говорит, что любит танго. И что видит сны. И что они цветные.

***