X

Новости

Вчера
2 дня назад
24 апреля 2018

Гордость — глупое чувство. Леонид Юзефович встретился со своими читателями

26статей

В этом проекте мы расшифровываем и публикуем самые важные и яркие, на наш взгляд, речи общественных, политических и культурных деятелей.

Фото: Диана Корсакова

«Тут есть люди, которых я знаю очень давно. Здесь в зале присутствуют даже мои ученики со своими детьми», — начал свою творческую встречу Леонид Юзефович. Она прошла 18 сентября во время «Флаэртианы», где писатель является председателем жюри международного конкурса фестиваля. Всё было больше похоже на встречу выпускников школы № 9 — почувствовать эту атмосферу можно было только там, но даже после таких событий остаются истории. Вот некоторые из них.

Профессиональная акклиматизация

— Воображение у писателей мощное, да? И связанное с эмоциями. Маркесу однажды журналист сказал: «Вот вы писатели, вы интеллектуалы...» Тот его гневно оборвал, сказав: «Мы не интеллектуалы. Мы эмоционалы». На самом деле, я не настоящий интеллектуал. Я, конечно, эмоционал, поэтому я всё прекрасно понимаю. Но я могу объяснить, как я защищаюсь от своего материала, — пишу свои книги по многу лет и акклиматизируюсь.

Когда я начал собирать материал для «Зимней дороги» в 1997 году и первый раз поехал в Новосибирск, где работал в архиве военной прокуратуры, хотя это, конечно, было нарушением всех законов, мне там выдали эти документы. И недавно я был в Новосибирске, и встретил одного из тех полковников, которые тогда выдали мне эти бумаги. Это было мне очень приятно. Но если бы я писал сегодня про Сахару, а завтра про Якутию, то, наверное, это бы сильно расшатало мой иммунитет.

Фото: Диана Корсакова

Об общих словах

— Я сегодня должен был пойти на похороны, но, к сожалению, не смог быть. Учительница истории школы № 9 Ольга Николаевна Попова, которую я очень любил, умерла. Она меня научила некоторым важным вещам. Вот я помню, когда я только пришёл работать в ту школу, мне было 26 лет, и до этого я никогда не работал в школе, только на практике был. По дурости тогда спросил её: «Ольга Николаевна, а вам не надоедает каждый год говорить одно и то же?» Она так на меня посмотрела и сказал: «Лёня, одного и того же не бывает. Дети-то ведь разные». И это большая педагогическая мудрость. Вообще, некоторые вещи только в старости понимаешь. Мы были вчера в гостях и я говорю другу: «Вот я прожил уже жизнь и я понимаю, что без труда-то рыбку из пруда не выловишь». А в юности это кажется какой-то скучной совершенно ненужной прописной истиной.

На самом деле, когда ты все эти общие слова насыщаешь собственным опытом, они очень много значат.

«Всё то, что существует долго, должно быть»

— Я вообще считаю, что где что существует — там и должно быть. Длительность существования — это оправдание существования. Всё то, что существует долго, должно существовать, иначе в этом не было бы смысла.

Фото: Диана Корсакова

Швамбрандия или реальность?

— Я всегда писал не только художественную прозу, но и документальную. Это другая степень приближения к реальности. И документальная проза, и документальное кино, и художественная проза всё равно не могут выразить реальность полностью. Она невыразима, неотобразима, она «вещь в себе». Но какая-то степень приближения есть, и главное — есть намерение. Хочешь ты выразить реальность, или хочешь придумать какую-нибудь Швамбрандию? Вот писатели и кинематографисты, мне кажется, делятся и по этому параметру. Я сам отношусь к тем, кто хочет отобразить реальность. И документальное кино мне близко, потому что, конечно, там тоже существуют монтаж, игра... Но всё-таки куски берутся из жизни, и мне очень нравится то документальное кино, где нет отрепетированных сцен. А сейчас в документальном кино это тоже есть.

О духах и собаках

— Я всегда рассказываю одну притчу, где китайский император призывает к себе знаменитого художника, и... Ну, знаете, власть имущие часто хотят поговорить с людьми искусства, но о чём говорить, толком не знают. Поэтому он задаёт художнику два вопроса. Он спрашивает его: «Скажи, пожалуйста, что труднее всего рисовать?» Художник отвечает: «Лошадей и собак». Тогда император спрашивает: «А что легче всего поддаётся изображению?» Художник говорит: « А легче всего демоны и духи умерших». Потому что их никто не видел — никак не проверить, а лошадей и собак видели все.

Вот, мне кажется, художники делятся на тех, кто изображает демонов и духов умерших, и тех, кто хочет нарисовать лошадей и собак. И вот на этом фестивале всё-таки, больше тех, кто рисует лошадей и собак.

«Мы должны понять, чего человек хотел»

— Когда долго живёшь, начинаешь понимать, что у нас есть только один способ ценить человека. Вот говорят, что благими намерениями дорога в ад вымощена... Но на самом деле мы можем ценить человека только по его намерениям. Потому что жизнь вмешивается, и мало ли что там дальше будет — мы должны понять, чего человек хотел. И этому, в общем-то, с возрастом научаешься. Оценивать важно не только по результату, но и по намерению.

Фото: Диана Корсакова

О враге радикализма

— Я за пестроту. Один мой знакомый был в Пермском краеведческом музее, там он увидел, что одна витрина — про Великого князя Михаила Александровича Романова, а другая — про Борчанинова и ещё кого-то. Он приехал возмущённый: «Что это такое?! Нужно решить, за кого мы!» Не нужно решать. Любой эклектизм — враг радикализма и друг компромисса. Чистая идеология плодит радикалов. Никто за эклектические идеи не будет другого человека убивать.

«Только не гордость»

— Мне далеко не всё нравится, что происходит в нашей стране, и, тем не менее, моё чувство патриотизма как-то обострилось, я скорее стал большим патриотом, чем был раньше. Я много где был и вижу нашу отдельность, непохожесть на других.

В этом году для «Тотального диктанта» я писал текст про три важных для меня города и три реки: Пермь и Кама, Петербург и Нева, Улан-Удэ и Селенга. Там нет никакой политики, но есть ощущение особости этих городов и нашего мира. Даже здесь (на «Флаэртиане» — Прим. ред.) я смотрю картины и вижу, что мы другие. Один писатель сказал: «Если ты гордишься победой в Великой Отечественной войне, то должен стыдиться сталинских лагерей» — абсолютно неверная формулировка. Это вызывает не чувство стыда, а, скорее, боли. И гордость смешана с болью. Я недавно был в Ясной Поляне на диспуте, и там один историк сказал, что мы должны гордиться своей историей. Мне кажется, это очень примитивная формулировка — если вы перенесёте её на жизнь своих родителей, то увидите, что мы же не гордимся их жизнью. Мы чувствуем сопереживание, любовь, но только не гордость. Гордость — глупое чувство.

«Собираюсь составить антологию стихов о Гражданской войне»

— В юности я переводил с английского стихи. Мои переводы американских поэтов печатались в газете областного комитета ВЛКСМ «Молодая гвардия». Сейчас это сложно себе представить, но такое было. Вы знаете, я давно собираюсь составить антологию стихов о Гражданской войне. Я стал выкладывать стихи в «Фейсбуке», и мне присылали стихи современных поэтов. Пермский историк Андрей Кудрин прислал совершенно замечательное стихотворение «Доброволец» о том, как белые входят в Пермь. Если я составлю сборник, то это стихотворение туда включу, но там будут стихи и современных, и советских, и эмигрантских поэтов, но больше всего стихов поэтов того времени — участников событий.

Фото: Диана Корсакова

О «своём» жанре

— Я тешу себя надеждой, что в моём жанре больше никто не работает. Мне один человек сказал, что я сочетаю историчность, документальность с поэтичностью. Это довольно сложный микс. Мне кажется, это не так просто повторить, но, конечно, и историки, и писатели есть замечательные. Алексей Иванов работает в жанре сочетания историзма и поэтичности. Мне очень понравилась его предпоследняя книга нон-фикшн «Вилы» о пугачёвском бунте.

Я очень не люблю те исторические романы, претендующие на воссоздание реальности — это очень сложно, и исторический роман в таком случае не тот инструмент. Нельзя изучать историю по историческим романам. Они начинаются за пределами памяти трёх поколений. Успех акции «Бессмертный полк» связан с тем, что это ещё не история, а очень живые воспоминания.

О профессиональной идентичности

— Мы смотрели фильм «В ожидании жирафа» о директоре зоопарка в Палестине и его контактах с израильским коллегой, хотя между их странами конфликт, который не имеет решения. В таких ситуациях солидарность профессионалов — это тоже идентичность. У меня есть идентичность историка и идентичность литератора. Профессиональная идентичность очень важна и может быть даже сильнее национальной.

***

  • Рецензию на экранизированную повесть Леонида Юзефовича «Контрибуция» — читайте в материале Григория Ноговицына.