X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
21 сентября 2018

Односторонняя связь. Как работает пермский телефон доверия

6статей

Мы рассказываем о профессиях, без которых не может существовать современное общество, но о которых мы мало что знаем.

Фото: Pixabay

Телефон доверия — анонимный. Номер звонившего не определяется, разговор не записывается, абонент может не называть своего имени, а сотрудники службы дают подписку о неразглашении тайны.

— Даже если разговор оборвался по техническим причинам, мы не можем перезвонить, — рассказывает директор службы телефона доверия при Центре социально-психологической адаптации Людмила Кочкаева. — Мы не интересуемся местом жительства и социальным статусом. Человек может назваться чужим именем. Но чаще всего позже он себя выдает: «Мне тут мама говорит, ну Витя, ты чего...», а сам назвался Андреем. Мы не спекулируем на этом, обращаемся к человеку так, как он назвался.

Психолог не видит человека, не может посмотреть ему в глаза. Иногда голос может быть настолько неопределённым, что сложно понять, взрослый это или ребенок, мужчина или женщина.

Каждый консультант на телефоне доверия имеет свой псевдоним. У Людмилы он тоже есть, но женщина предпочитает никак не представляться. Место, где сидят операторы, держится в строгом секрете. Это сделано в целях безопасности сотрудников.

— В начале 90-х годов у нас было много смертей. Операторов искали, выслеживали и убивали, — объясняет она. — Много звонят шизофреников и преступников. Сначала они доверяют свои тайны по телефону, а потом боятся, что это всплывёт. Так, в Сочи убили двоих, в Ижевске тоже.

У консультанта должна быть чёткая и ясная речь без дефектов, высокий интеллект и доброе сердце. Телефон круглосуточный, психолог работает по шесть часов в неделю. Служба имеет свои принципы, нарушение которых влечёт мгновенное изгнание из организации.

— Во-первых, за территорию нашего центра ничего не должно выходить. Даже родные и близкие не знают, чем мы тут занимаемся. Внутри мы можем обсуждать и звонки, и личные приёмы. Это главный принцип, — перечисляет психолог. — Во-вторых, мы работаем бесплатно. Нам платят за консультации, многие из нас преподают, но телефон доверия — неоплачиваемый труд, который подразумевает бескорыстное служение.

Третий принцип — доверие и некритичное принятие чужой боли. Консультанты не осуждают, не навязывают свое мнение о религии, морали или долге.

— У каждого своя картина мира, мы не говорим, что человек поступил неправильно, даже если он совершил тяжкое преступление. А такие случаи у нас есть. Их немного: три-четыре в год. Вот, например, мужчина звонит, признаётся в том, что не может справиться со своей тягой к маленьким детям и долгое время имеет сексуальные отношения с ребёнком. Это серьёзное и страшное преступление против личности. Но мы не можем сказать ему: сдавайся полиции. Нет, конечно. Мы оборачиваем его к своей совести. Несколько лет подряд звонил мужчина, который убил своего друга. Его долго искали, он переживал, боялся. Но потом стал помогать семье жертвы. Он оправдывал себя так: «Если бы меня посадили, я бы не смог это исправить, а сейчас я оплачиваю учебу его ребёнку, помог ему устроиться на хорошо оплачиваемую работу». При этом у мужчины своя семья. Он никак не разделяется личностно. Ходит в церковь. Исповедуется. Преступление бородатое, давно произошло. Но исковая давность не прошла. Он не боится больше, что тело когда-то будет обнаружено, потому что трупа уже нет. Жена убитого получила статус вдовы, а муж считается без вести пропавшим».

Фото: Pixabay

Основные темы телефона доверия — наркомания, алкоголизм, суицид, смерть близких, расставание с партнёром, производственные конфликты, измена, насилие, детско-родительские отношения, тяжелые болезни (СПИД или рак), гомосексуальность, социальная незащищённость. Звонят люди, живущие в нищете, инвалиды, калеки, одинокие и никому ненужные старики. При долгих контактах служба снимает анонимность:

— Потому что мы становимся самыми близкими для них людьми. Ведём их, всё о них знаем, даже бываем у них дома. Они с нами столько, сколько существует телефон доверия. Некоторые уже поумерали за эти годы.

Как правило, разговор длится не больше часа. На стандартные случаи хватает полчаса. Тем, кто звонит постоянно, достаточно и 15 минут. Есть серьёзные звонки, такие, как суицид, насилие, острое горе. Здесь психолог работает до тех пор, пока пациент не успокоится. Но помочь получается не всегда.

— Женщина звонила, рассказала, что взяла большой кредит в банке, — вспоминает Людмила. — Дети её уговорили (у неё два сына-наркомана): «Мама, мы не будем колоться, мы займёмся бизнесом». Конечно, они не завязали. Деньги кончились. Они лупят мать, гонят из дома. Квартира в залоге, а с них нечего взять. Она сказала: покончу с собой. Чем ей помочь? У неё потухшие глаза, она внутри уже умерла. Остаётся такая оскомина после разговора. Это не тот случай, когда можно гордиться своей работой.

Телефон доверия — это экстренная психологическая помощь. Есть чёткий перечень проблем, по которым работают психологи. Сотрудники службы вправе отказать позвонившему в разговоре.

— Это как скорая помощь, она же не приезжает, если ты порезал палец, — объясняет Людмила. — Я первая отключаюсь, если звонят люди, которые хотят покуражиться или сексуально озабоченные, особенно пьяные, когда их там целая компания. У меня есть для этого шаблонные фразы: «я не буду с вами разговаривать», «я не могу вас веселить», «вы ошиблись номером», «пожалуйста, поищите другое место, где могут вас развлекать».

Фото: Pexels

Анонимность звонка на телефон доверия нарушается при официальном запросе из органов: прокуратуры, полиции или ФСБ. Расшифровка разговора может помочь при установлении причины самоубийства или убийства:

— Они смотрят распечатку звонков и видят, что за пару часов до смерти человек звонил по нашему номеру. Тогда они просят содержание разговора. Может быть, это прольёт свет на причину его поступка. Здесь мы не имеем права отказать. Я смотрю по журналу, кто дежурил в это время, и прошу у консультанта вспомнить подробности.

Сотрудники телефона доверия сами сообщают в полицию о возникновении новых сект. Как правило, за помощью обращаются родственники адептов. По словам Людмилы, вернуть сектанта к нормальной жизни невозможно:

— Это очень тяжёлые случаи, они — готовые смертники. При разговоре мы пытаемся как можно лучше узнать содержание секты. У нас в Прикамье очень много больших и серьёзных, разрушительных сект, больше двухсот. В Коми-Пермяцком округе — это прямо-таки раковая опухоль. Мы живём в опасное время. Нужно бояться не войны и не голода, а сект. Это тяжёлое разрушение личности человека. Всё можно восстановить, даже смерть бывает клинической. Но если человек побывал в секте и был там обработан, он на всю жизнь остается психиатрически больным.

Фото: Pixabay

Этим летом службе телефона доверия при Центре исполняется 30 лет. Если в первый год работы на телефон позвонило 18 тысяч человек, то за прошедший год — всего 5 тысяч. Людмила связывает это с развитием интернета, популярностью знахарства, гаданий и астрологии. За время работы у телефона появились постоянные клиенты. Звонят пермяки, переехавшие в другие регионы (от Москвы до Владивостока), и те, кто иммигрировал (штаты, Германия, Франция, Эстония, Испания, Германия).

***