X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
23 мая 2019
22 мая 2019
11статей

Мы публикуем истории людей, которые столкнулись с разного рода проблемами, но сумели найти в себе силы справиться с ними. О том, как болезни, сложные жизненные ситуации, а иногда просто стечения обстоятельств полностью меняют жизнь человека, рассказывают те, кому пришлось это пережить.

Проект «Преодоление». Марш «черепахи»

Меня давно интересовала тема войны. Особенно способность человека преодолевать её психологические последствия. Ведомый этим любопытством, я вышел на Ярослава Дамирова. Он долгие годы служил в силовых структурах: армии, военном училище, полиции. Воевал в Чечне, подавлял волнения в Узбекистане, был миротворцем в Нагорном Карабахе. Теперь Ярослав живёт в Ныробе — работает начальником отряда в колонии особого режима. В эти выходные я наведался к нему в гости и взял интервью. По его мотивам и написана эта история.

— Я родился в Челябинске на исходе шестидесятых. В седьмом классе наша семья переехала в город Лянтор Тюменской области, где в 1986 году я окончил среднюю школу. Через год ушёл в армию. Надо сказать, что я с детства хотел стать военным. Битвы на деревянных мечах и «царь горы» были моими излюбленными играми. Отслужив полгода, поступил в Пермское высшее военное командное училище. Для дальнейшего обучения перевёлся в Пермь.

В конце восьмидесятых наш курс отправили в город Фергану республики Узбекистан. Там случился конфликт на национальной почве между узбеками и турками-месхетинцами. Он вылился в кровь. Перед отъездом нас построили, и начальник училища определил задачу — поддержание и соблюдение конституционного строя республики Узбекистан. Обеспечение охраны общественного порядка подразумевалось само собой.

По приезде нас расселили в школе-интернате. На второй день пребывания в Фергане взвод перебросили в город Коканд, где происходили массовые беспорядки. Уже на месте нам «нарезали» задачи. Мы построились в боевое построение повзводно и пошли освобождать центральную площадь. Щиты быстро разлетелись в клочья. Подлетели вертолёты огневой поддержки. На площадь потёк слезоточивый газ. Подъехал оперативный тбилисский полк. Нам выдали новые щиты. Прозвучала команда: «Черепаха!». Мы снова двинулись на толпу с целью захватить лидеров хаоса. На площади разгорелся бой...

Никаких эмоций не было. Необходимость действовать заслонила чувства. В тот день я впервые ощутил механику боя, звенящую пустоту в голове, проникся собственным автоматизмом.

За двое суток ситуацию удалось взять под контроль. В Коканде ввели комендантский час. После этого мы стали патрулировать улицы города группами по пять человек. Вскоре нас вернули в Фергану. Через полтора месяца мы покинули Узбекистан. Однако в училище пробыли недолго. В 1990 году нас отправили в Нагорный Карабах, который не поделили армяне и азербайджанцы. Я побывал в Ленинакане, Ереване и Баку. Щиты, дубинки, слезоточивый газ и «черепаха» снова вступили в дело. Эта командировка продлилась около полугода.

Когда мы вернулись в Пермь, Союз уже ощутимо шатался. Нас хотели «зарядить» в Прибалтику, но этого не случилось. Потом я ушёл из армии. До сих пор не могу объяснить этого решения. То ли марш «черепахи» подтолкнул меня к нему, то ли просто хотелось вернуться в Лянтор.

В 1993 году приехал домой. Устроился в ОВД на должность замкомвзвода ППС. Обзавёлся семьёй. Увлёкся рукопашным боем. Дважды стал серебряным призёром ХМАО среди силовых структур. Позже серьёзно занялся каратэ Шотокан. В январе 2000 года наш отдел отправили в Грозный. Мы были частью сводного отряда в составе специальной огневой группы, куда также входили бойцы СОБРа и ОМОНа. Я был гранатомётчиком. Наш отряд выявлял боевиков и давал целеуказания на их местоположение огневым точкам. Ещё мы выезжали на разминирование — снимали «растяжки».

Грозный стоял в руинах. Нас расселили в школе рядом с площадью «Минутка». В первую же ночь нашу базу обстреляли. Это погрузило меня в тревожное состояние. Я стал ловить себя на чувстве страха. Иногда казалось, что его можно потрогать рукой. Жить с этим и сохранять боеспособность не получалось. Я «задавил» эмоции, переключился, снова стал «автоматом». Обстрелы превратились в обыденность.

Из этой командировки я особенно запомнил три эпизода.

Однажды мы вернулись на базу с очередного задания, как вдруг прозвучал сигнал тревоги. На нескольких машинах наш отряд выдвинулись в посёлок Мескер-юрт в пригороде Грозного. Шли на помощь колонне, которая попала под обстрел боевиков. Завязался бой. Мы залегли вдоль дороги и стали простреливать наиболее вероятные позиции боевиков. Из Ханкалы прибыли вертолёты огневой поддержки. Они зачистили весь квадрат. В этом бою погиб наш товарищ — боец ОМОНа Андрей Козорез. Нами тогда руководил майор Федоткин, и, если бы не его толковые действия, потерь было бы больше. Во время боя я ни о чём не думал, действовал механически и просто старался максимально выполнить поставленную задачу — зачистить квадрат.

При проведении разведрейда нашей группой была задержана женщина-снайпер. Она пряталась в помещении больницы. Той самой, где снимал фильм «Чистилище» Александр Невзоров. Мы давно заприметили эту точку, но застать стрелка не удавалось. Однако в этот раз снайперша оказалась на месте — мы нашли её на пятом этаже. Лицо женщины было полностью закрашено чёрной замазкой. Оказать сопротивление она не успела. Я никогда не видел столько ненависти и чуждости в другом человеке. Словно встретил пришельца.

Третий эпизод впечатался в память. Во время патрулирования мы услышали взрыв и побежали сквозь пыль и дым, толком не понимая, что именно случилось. Оказалось, что при входе в свой дом женщине оторвало ногу на «растяжке». Она лежала на земле, истекая кровью. Нога валялась неподалёку. Я вколол женщине промедол и принёс ногу. Потом мы увезли её в лазарет. Выжила она или нет, я не знаю.

Наш отряд пробыл в Грозном около четырёх месяцев. В апреле 2000 года я вернулся домой. Мучился кошмарами. Понемногу становилось легче, сны отступали и жизнь налаживалась. Но когда за окном загремели новогодние ракетницы, петарды и праздничные салюты, я не смог выйти на улицу. Ощущение, что снова попал под обстрел, пригвоздило к стулу.

В 2007 году я вышел на пенсию. Мы с семьёй переехали в Пермский край. Переезд немного отвлёк меня от воспоминаний. В 2010 году я восстановился на службе ФСИН России. Теперь работаю начальником отряда в Ныробской колонии особого режима. Здесь я столкнулся с осуждёнными, которые тоже прошли чеченскую войну. Всех их роднит одна черта — настороженность, переходящая в паранойю. В ходе воспитательной работы стараюсь проводить более глубокие исследования личности этих людей.

Ещё у меня появилось хобби — я организовал в Ныробе бесплатную секцию спортивного каратэ Шотокан. Её курирует школа Санкт-Петербурга под руководством Сергея Сизова. Секцию посещает порядка тридцати учеников. Есть даже серебряный призёр краевых соревнований. Парня зовут Андрей Щур. Открыть секцию было непросто — долгое время не удавалось решить вопрос с постоянным помещением. В этом деле мне помогла директор местной школы Марина Дулепова. Есть трудности и с материальной базой. Правда, тут нас выручает начальник ФКУ ОИК-11, полковник внутренней службы Сергей Ветлужских. Также секцию поддерживает подполковник Николай Пелевин.

Работа с детьми и любимое каратэ стали моим спасением. Способом преодолевать тот автоматизм, ту замороженность, что сковали меня в Узбекистане и Карабахе и совсем зацементировали в Чечне. Только здесь я могу быть собой, быть мягким и, самое главное, видеть результат. Ведь когда разболтанные и агрессивные ребята на твоих глазах превращаются в сильных спокойных людей с прочным внутренним стержнем — это здорово «осмысляет» жизнь. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что именно этого настоящего смысла мне не хватало.