X

Citizen

Сегодня
Вчера
2 дня назад
17 ноября 2017
16 ноября 2017
15 ноября 2017
14 ноября 2017

Осколки Кисловодской: как сегодня живут художники, вышедшие из самого известного пермского сквота

Фото: Иван Козлов

В 2010 году, в период расцвета «культурной революции», Марат Гельман вынашивал идею создать в Перми сквоты для художников. Эта идея (чуть позже из неё выросла «Арт-резиденция») подверглась критике — причём в том числе и со стороны союзников «культурного проекта», которые отмечали, что демократичные мастерские — это очень хорошо, но всё же сквот по определению не может быть «инициативой сверху». Ведь сквоттинг — самовольный захват пустующих пространств — явление чисто контркультурное.

Как минимум один классический художественный сквот на тот момент в Перми уже был — 2010 год как раз был последним годом его существования. Речь о легендарных «бараках на Кисловодской», в которых когда-то была сконцентрирована едва ли не вся художественная жизнь города. Изначально в этих домах были мастерские, которые распределялись между членами Союза художников. А затем как-то само собой получилось, что их стали занимать другие художники — не менее прекрасные, но не имеющие никакого отношения к официальному Союзу. Они всегда знали, что документы на эти площади у них толком не оформлены, потому что никаких документов в природе не было и быть не могло. И когда в 2010 году обитателей Кисловодской поставили перед тем фактом, что бараки будут снесены (земля, принадлежавшая Союзу художников, на тот момент уже была продана частникам), они разъехались кто куда.

Фото: Иван Козлов

Семь лет назад мне удалось посетить Кисловодскую буквально за неделю до сноса. Один из бараков к тому времени был закрыт, а другой почти опустел — я застал в нём только художника Алексея Фомичёва, который раздумывал, как ему поступить с огромными трёхметровыми полотнами, и семейную пару Марины и Равиля Хакимовых. Последние обитатели Кисловодской были немного обижены на Пермь и делились планами по переезду в другие города.

Через неделю последнюю постройку сравняли с землёй, художники разъехались, а я потерял с ними контакт и перестал интересоваться их судьбой. А спустя семь лет, увидев на месте старых бараков новостройки от ПЗСП, захотел узнать, как сегодня живут бывшие сквоттеры, когда-то не представлявшие себя без своих мастерских на Кисловодской.

Фото: Иван Козлов
Виталий Адонин Фото: Иван Козлов
Борис Сатюков Фото: Иван Козлов

Так я оказался у дверей студии АЯКС на Народовольческой, 4, чтобы познакомиться с участниками одноимённой творческой группы. В 2011 году дискуссионный киноклуб «Трамонтана» выпустил короткий документальный фильм, в который вошли некоторые кадры из жизни художников на Кисловодской, а также рассказы о том, кто и куда перебрался спустя год после сноса бараков. Из фильма было понятно, что только немногие художники продолжили заниматься творчеством коллективно и не рассредоточились по персональным мастерским. В их числе оказались участники АЯКСа — Виталий Адонин, Борис Сатюков и Вениамин Якимов.

— Мы — осколки Кисловодской, — представляется мне Адонин.

— Почему осколки? Цветы! — весело поправляет его Борис Сатюков.

В мастерской они сейчас вдвоём. Третий участник группы, Якимов, на время уехал в Губаху.

Фото: Иван Козлов

На Кисловодской Виталий Адонин провёл 14 лет — до этого он работал оформителем в ДК Солдатова, а ещё раньше рисовал афиши для кинотеатров. Все трое участников АЯКСа в разное время были оформителями. Больших монументальных заказов, связанных с оформлением городской среды, больше не поступает ни им, ни кому-либо ещё — не та эпоха. Сегодня художники промышляют росписью городских кафе, ресторанов и баров (а в случае с Борисом Сатюковым — ещё и часовен). Относительно недавно они оформили стены музея в спорткомплексе имени Сухарева. Ну и, конечно, продолжают писать картины — Сатюков сейчас заканчивает графическую серию, посвящённую старому городу, и готовит картины к участию в Арт-Перми. Адонин к Арт-Перми не готовится — давно в ней разочаровался.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов

Художники говорят, что по мере возможности продолжают традиции Кисловодской — в их мастерской периодически собираются бывшие соседи по сквоту. Конечно, масштаб уже не тот — в старых мастерских в их полном распоряжении были уютные дворы, в которых можно было проводить массовые праздники и накрывать длинные столы, как в деревне. Собиралась куча народу — в разное время на Кисловодской жило и работало до пятидесяти человек. Да и вообще в те времена она была культовым местом. В фильме, снятом в рамках «Трамонтаны», рассказывается о том, как однажды мастерские посетил Юрий Трутнев. В коридоре Трутневу встретился художник Коротаев — нетрезвый, в одних трусах, кителе и фуражке с кокардой — и машинально отдал ему честь. Трутнев, надо сказать, отреагировал сдержано.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов

Сегодня большинство художников, когда-либо имевших отношение к Кисловодской, раскиданы по городу — кому-то департамент имущественных отношений помог с поиском новой мастерской, кто-то сориентировался самостоятельно, кто-то и вовсе сменил сферу деятельности. Так или иначе, почти все они стали работать индивидуально. Участники АЯКСа, которые подружились и привыкли работать в команде ещё на Кисловодской, пожалуй, действительно лучше всего подходят на роль «продолжателей традиций».

Фото: Иван Козлов

В мастерской, помимо холстов, художественных принадлежностей и творческого бардака, привлекает к себе внимание искусственная ёлка (её благоразумно не убирают на лето, только снимают игрушки) и множество музыкальных инструментов. Участники АЯКСа играют в основном для себя и друзей, хотя записываться тоже пробовали. «Вконтакте» даже можно найти пару композиций, записанных коллективом под названием «Оранжевые воды Губахи». Название, кстати, отсылает к суровой реальности — у нас недавно выходил на эту тему экологический проект.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов

Иногда художники проводят в мастерской квартирники, но за её пределы выбираются нечасто. Несколько лет назад у них возникла авантюрная идея — они чуть было не отправились автопробегом по всей Европе, рассчитывая наладить связи с испанскими живописцами. Даже нашли какого-то спонсора, который обещал оплатить аренду автомобилей и всё устроить. Но ещё труднее, чем заручиться спонсорской поддержкой, оказалось решиться на эту авантюру всерьёз. Художники так и остались в мастерской.

— Зато испанский язык подучили, — смеётся Адонин и произносит по-испански фразу «До связи, будем поддерживать контакт».