X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
18 июля 2018

Как менялась Россия на примере одного города. Репортаж журналиста Би-Би-Си из Перми

Фото: bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/russia_election

В марте 2018 года на сайте bbc.com была опубликована статья журналистки Сары Рейнсфорд. Она побывала в Музее современного искусства PERMM, «Перми-36» и селе Ильинском. Поговорила с Маратом Гельманом, Виктором Шмыровым и пенсионеркой Любовью. Материал Сары Рейнсфорд называется «Отвергает ли путинская Россия Запад?»

Мы попросили Софью Абашеву перевести статью «Does Putin's Russia reject the West?» Публикуем перевод с небольшими сокращениями.

Воспоминания о хаосе

Трасса на выезде из Перми пролегает вдоль замерзшей реки, усыпанной фигурками скрюченных людей: зимняя рыбалка в разгаре. По берегам стоят покрытые снежными шапками густые леса. Семнадцать градусов мороза, но пенсионерка Любовь смеется в ответ на мои жалобы о холоде. Русские славятся своей стойкостью. Но когда речь заходит о политике, в глазах у них возникает один и тот же страх: никто не хочет возвращения к хаосу и криминалу 1990-х. Те, кто пережили распад Советского Союза, до сих пор содрогаются при воспоминании о пустых прилавках, очередях и бандитских разборках.

Для тех, кто не помнит тех времен, представители госструктур и провластные медиа беспрерывно транслируют ужас перед беспределом 1990-х. Посыл один: Владимир Путин положил этому конец, навел порядок и обеспечил стабильность. «Путин, только Путин. Он наш человек», — настаивает Любовь. «Если придет кто-то новый, нам придется начинать все с начала, а кто знает, чем все обернется? У нас небольшие пенсии. Но их хватает. У нас все стабильно». Такие настроения только усилились за последний 6-летний президентский срок Путина.

Фото: bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/russia_election

В то же время широко насаждается идея о том, что Россия противостоит внешней угрозе. Это Запад подстрекал беспорядки в 1990-х и пытался установить свое влияние на российской территории, — утверждает Путин.

Это послание едва ли достигло своего адресата посреди скованной льдом реки в 1200 км восточнее Москвы. Однако у Любови имеется смутное представление, что Запад Россию не жалует. Она упомянула допинговый скандал на Олимпийских играх, который подробно освещало телевидение и винило в нем русофобию. Но Любовь не очень беспокоится по этому поводу. «Все пройдет, — уверяет меня пенсионерка, погружая удочку в лунку, — это лишь вопрос времени».

ГУЛАГ

Чуть дальше по дороге из Перми находится блок из нескольких кирпичных зданий и одноэтажных деревянных бараков. Они торчат из земли как настойчивое напоминание о «неудобном» прошлом страны. Ныне музей, «Пермь-36» — это единственный уцелевший остров сталинского «архипелага ГУЛАГ» — сети убийственных трудовых лагерей, куда советское государство ссылало своих политических оппонентов, а также преступников и раскулаченных крестьян.

Во времена сталинского Большого террора 1930-х гг. через эту систему прошли миллионы людей. Изнурительный физический труд в экстремальных погодных условиях на скудном питании убивал огромное количество заключенных.

Фото: bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/russia_election

«Пермь-36» — труднодоступный мемориал этих репрессий. Расположенный далеко на востоке от Москвы, он оказался в эпицентре полемики по поводу истории страны. Эти споры указывают на приоритеты, которые ставит перед собой президент Путин, и на его все возрастающую враждебность по отношению к Западу.

Музей на месте бывшего лагеря был основан историком Виктором Шмыровым в 1990-е годы, когда постсоветская Россия открылась для внешнего мира. «ГУЛАГ был явлением гигантских масштабов, но теперь от него почти не осталось следов, — говорит он. — Поэтому Пермь-36 необходимо сохранить». В те же годы были рассекречены многие архивы, которые открыли масштабы и подробности десятилетий политических репрессий. Однако желание раскапывать это прошлое в последнее время угасает. В 2014 г. музей «Пермь-36» передали местным властям, а его основатель уволен.

Фото: bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/russia_election

«Появилась тенденция оправдывать репрессии, наверное, в течение трех лет музей колебался, — рассказывает историк Сергей Шевырин, стоя у забора из колючей проволоки. — Теперь возобладала идея о том, что ГУЛАГ был необходим, как экономически, так и с целью наведения порядка и дисциплины». Шевырин считает, что музей стал темным пятном в нарративе о «великой державе», которую теперь возглавляет Путин. В рамках этого подхода Сталин был реабилитирован в связи с его ролью в победе СССР над фашистской Германией.

Основатель музея Виктор Шмыров видит в своем увольнении и другую причину. «Пермь-36» был местом проведения ежегодного форума и музыкального фестиваля, который привлекал тысячи человек. В месте, где раньше вольнодумцев сажали в карцер, фестиваль превратился, по словам Шмырова, в «пространство свободы». «Конечно, никто там не мог сказать о Владимире Путине ни одного хорошего слова, — заявляет Шмыров. — У нас было сильное гражданское общество. Теперь они устанавливают порядок и контроль».

Фото: bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/russia_election

Попытки выхолостить историческое значение «Перми-36» встретили сопротивление в лице правозащитников и независимой прессы. Но Шмыров так и не был восстановлен в должности. Вместо этого, организацию, которую он создал для управления музеем ГУЛАГа, признали «иностранным агентом». Согласно закону, принятому во время последнего президентского срока Путина, этот статус теперь присваивается всем организациям, участвующим в «политической деятельности» и получающим финансирование из-за рубежа.

Потайные места

Десятилетиями Пермь оставалась центром сосредоточения тяжелой промышленности: из-за военных заводов, производящих артиллерийские орудия и самолеты, город был закрыт для иностранцев. Секретные технологии прятались подальше от посторонних глаз. Теперь же город изменился.

В подвале многоквартирного дома находится единственный гей-клуб в Перми. Внутри посетители могут быть самими собой — или кем им заблагорассудится. «Я могу быть Уитни Хьюстон или Леди Гагой... кем угодно», — говорит Руслан в тесной гримерке, забитой платьями в пайетках и синтетическими париками. Заводской рабочий при свете дня, ночью Руслан совершает свои перевоплощения с помощью нескольких слоев яркого театрального макияжа и накладных ресниц. Он ведет двойную жизнь. За пределами клуба Руслан скрывает свою сексуальность. В одном предложении он подводит итог положению ЛГБТ-людей в России: «Геем быть нормально, но нельзя сказать, что жить в этом качестве легко».

Фото: bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/russia_election

Россия декриминализировала гомосексуальность в начале 1990-х, но социальные предрассудки остались, и подпитываются они сверху. В 2013 году вышел новый закон о запрете «пропаганды» гомосексуальности среди несовершеннолетних. Летом прошлого года ЕСПЧ признал законодательный акт дискриминирующим и высказал предостережение, что закон вызовет волну гомофобии.

Публичные деятели регулярно выставляют права ЛГБТ как чуждое российскому обществу явление, насаждаемое «загнивающей Европой». В этом свете становится понятно, почему Руслан не пытается добиваться больших свобод. Его собственные параллельные жизни — это всего лишь часть того, что он называет «российской реальностью». «Границы открыты, — говорит Руслан. — Если ты действительно хочешь ходить по улице за ручку со своим бойфрендом и целоваться под всеобщие одобрительные аплодисменты, покупай билет и уезжай. Это больше не СССР».

Члены единственной в Перми группы поддержки для людей ЛГБТ утверждают, что закон против «гей-пропаганды» осложнил их жизнь. Около 15 человек собрались на еженедельную дискуссию. В этот раз тема обсуждения — знаменитые исторические деятели-геи. Среди участников есть несколько психологов, которые работают в центре и занимаются консультированием.

Они не хотят, чтобы местоположение их группы было раскрыто. На двери нет вывески. «В таком климате это невозможно», — говорит одна из женщин. Закон о пропаганде особенно усложнил жизнь тем, кто работает в сфере образования. Учитель-практикант признается, что в социальных сетях скрывает свою сексуальную ориентацию. Она старается, чтобы ученики не догадались. «Я представляю себя как гетеросексуалку, у меня даже есть друг-мужчина, с которым я фотографируюсь так, чтобы казалось, что мы пара, — рассказывает она. — Так меня не осудят за пропаганду».

Атмосфера в помещении теплая и расслабленная, оно украшено радужными флагами и брошюрами. Однако камеры наблюдения на стенах напоминают о жестокой действительности. Два года назад, на прежнем месте, где раньше находилась организация, в центр нагрянули дюжина полицейских. Они пришли проверить деятельность группы на предмет соответствия закону о гей-пропаганде. «Это было унизительно, — рассказывает женщина, попросившая не указывать ее имя. — Они обращались с нами, как будто мы нелегалы. Мы здесь помогаем людям в сложной ситуации. Мы считаем, что общество в нас нуждается. Но для полиции мы — отбросы общества».

После полицейского рейда центр выдворили из здания, которое они занимали: арендодатель заявила, что она не потерпит гомосексуальности. Теперь группа существует на пожертвования, так как не имеет возможности подавать заявки на западные гранты — это потребовало бы признать себя «иностранным агентом». Закон об иностранных агентах, как и закон о гей-пропаганде, был подписан Владимиром Путиным в течение его третьего президентского срока.

«Стало терпимее. То есть, они не пытаются нас убить», — без обиняков заявляет Надя. «Я бы сказала, что люди не знают [о нашей сексуальной ориентации], потому и не нападают. Все стараются изо всех сил, чтобы никто не узнал, на этом все и заканчивается».

Традиционные ценности

За рекой, далеко за городом живет Игорь Дымахаков с семьей. Они переехали из Перми в Ильинский, чтобы вести «традиционный русский» образ жизни. Решение о переезде было принято, когда Игорю, художнику-иконописцу, поступил заказ от местного музея. Семья из шести человек живет в деревянном двухэтажном доме, отапливаемом дровяной печью. На кухне Ольга напекла целую стопку блинов. Перед трапезой все члены семьи с Игорем во главе торжественно читают «Отче наш» перед висящей на стене иконой.

Игорь и Ольга открыли для себя православие после падения атеистического советского режима. Они говорят о себе как о детях Перестройки — кардинальной политической трансформации, предшествовавшей распаду СССР. То время принесло с собой много позитивных перемен. Но Дымахаковы вспоминают и о внезапно обрушившемся на людей каскаде губительных влияний.

«Железный занавес нужно было приоткрывать с большей осторожностью, — считает Игорь. — Советские люди были не готовы к потоку новых явлений, который на них полился из-за рубежа. Страну наводнили эротика, фильмы ужасов и всевозможный мусор. Неконтролируемый поток». Его личным выбором стало осознанное обращение к русской православной церкви и уход от развращающих западных веяний.

Фото: bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/russia_election

Игорь не одинок в своем консерватизме. В обществе крепнет традиционалистская тенденция. Бывший агент КГБ Владимир Путин сам пережил серьезную трансформацию, находясь у власти. Теперь он позиционирует себя как верующий и регулярно ссылается на «русские традиционные ценности». Путин также уделяет большое внимание институту семьи как ключевому фактору роста населения России. Ранее он оправдывал закон о гей-пропаганде тем, что однополые пары «не производят детей». Россия, подчеркивает Путин, нуждается в «правильных» семьях и большом количестве детей.

Игорь и Ольга дружелюбно настроены к внешнему миру и тепло отзываются о гостях из Америки. Но Игорь верит в то, что ослабление роли религии на Западе привело к нравственному упадку, и он не хочет, чтобы Россия повторила этот путь. Однополые отношения входят в число тех явлений, которые Игорь не одобряет.

С наступлением вечера семья собирается в церковь. Местный храм в советское время был перестроен в сыроварню, но теперь он снова открыт для верующих, и приход растет. «Очевидно, что после 70 лет безбожия людям трудно вернуться к религии, — признает Ольга. — Но прогресс есть, и это очень радует».

Лицом на Запад

В Перми стоит гигантская арка, построенная из бревен, когда-то сплавлявшихся по реке Каме. По форме она выглядит как кириллическая П. Массивная скульптура была частью программы, с помощью которой Пермь хотела показать себя как прогрессивный город.

Фото: bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/russia_election

«Культурная революция» началась в Перми в 2008 году: город стремился стать культурной столицей не только России, но и Европы. В прошлом закрытый военный город, Пермь открылась навстречу современности и Западу. Амбициозный проект был запущен во время короткой либеральной «оттепели», когда на пост президента России вступил Дмитрий Медведев. Поскольку Конституция запрещала Путину избираться на третий срок подряд, Медведев остался греть ему кресло. Губернатором в Перми тогда был либерал. И для художников это было благоприятное время.

«Этот проект был призван изменить жизнь горожан», — говорит куратор Марат Гельман, которого специально пригласили из Москвы. Его выставки всегда были провокацией, и в 2012 году он, по-видимому, зашел слишком далеко. Его уволили. «Все закончилось, как только господин Путин снова решил быть президентом, — утверждает Гельман. — Вначале Путин говорил, что мы идем навстречу Европе, что мы думаем о будущем. Но Путин сегодня — совершенно другой человек. Он велел забыть о модернизации, мы возвращаемся к традициям».

Скульптура в форме «П» осталась. Как и пермский музей современного искусства PERMM — единственный в России за пределами Москвы. «Был момент, когда Пермь стала походить на русский Нью-Йорк, привлекая лучших продюсеров, кураторов и проекты», — вспоминает новый директор музея Наиля Аллахвердиева, в прошлом член команды Гельмана. Она вспоминает, как город кипел творческой энергией, принимал множество фестивалей, шоу и именитых гостей со всего мира. Но теперь крылья музея коротко подрезаны, и новый директор должен соблюдать осторожность. «Уязвимость музея создает внутреннюю самоцензуру в моей голове. Самое важное теперь — сохранить институцию. Мы не делаем ничего из того, что могло бы повредить нашей репутации в глазах представителей арт-сообщества, — настаивает куратор, признавая, что музей целиком зависит от государственного финансирования. — Но мы снижаем температуру. Мы идем на компромисс».

Фото: bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/russia_election

Вынужденный компромисс — результат изменившегося политического климата по всей России. Оставаться открытым, современным и дерзким — все это прочно вышло из моды. На смену пришли изоляция, контроль и традиция.

Существует множество людей, не разделяющих взгляды руководства страны. Но за время своего правления президент развернул Россию прочь от Запада и западных ценностей, пустив народ по особому, «русскому» пути.