X

Citizen

Вчера
2 дня назад
17 ноября 2017
16 ноября 2017
15 ноября 2017
14 ноября 2017
13 ноября 2017

«Я и только я приношу хаос и безработицу». Поэзия Василия Веселова

2статьи

Мы публикуем рассказы о пермских писателях и поэтах вместе с их произведениями, но, как и всегда, не ищем лёгких путей. Объектами нашего интереса становятся хорошие авторы, которых по тем или иным причинам трудно назвать публичными фигурами. А особенно интересует нас возможность открывать новые имена — поэтому в рамках рубрики мы как никогда ждём обратной связи от наших читателей.

Фото: Иван Козлов

В тот короткий период на рубеже нулевых и десятых, когда Вася Веселов публично выступал со своими стихами, с чьей-то лёгкой руки его стали называть «пермским Хармсом». Уже не помню, как Вася реагировал на это прозвище. Вряд ли он обижался — скорее всего, саркастически хмыкал или что-то типа того. Просто к Хармсу он относился и относится с уважением, а к околопоэтической возне — без. Поэтому стихи свои — минималистичные и зачастую абсурдные — не афиширует, а паблик «ВКонтакте», который ему завели друзья, использует в основном для того, чтобы пристраивать дворовых «опоссумов» (то есть, кошек и котят). В каком-то смысле это и правда более достойное занятие, чем поэзия.

На самом деле, Василий Веселов — персонаж, очень известный (если не сказать «культовый») в узких кругах. Не столько как поэт, сколько как музыкант: в девяностые он играл в местных рок-группах, причём, по свидетельствам очевидцев, играл и правда очень хорошо. «ВКонтакте» можно найти и несколько его авторских песен. Послушайте эти песни. В отличие от треков большинства андеграундных пермских авторов, про которых я уже писал и ещё напишу, их можно слушать — чем мы с друзьями периодически и занимаемся на пьянках.

Васю Веселова, как и Алексея Евстратова и некоторых других пермских поэтов, привёл на фестивальную сцену ещё один легендарный пермский персонаж — Андрей Пермяков. В своей книге «Сибирский тракт и другие крупные реки» он вспоминает: «Начав писать стихи в третий раз, заинтересовался: кто ещё в Перми сочиняет из сообразных по возрасту? Только не мелочь совсем и не мэтры».

Устраивать тривиальное знакомство (в те благословенные времена «Живого журнала» это называлось «развиртом») Пермякову показалось слишком скучным, поэтому оно переросло в целый ритуал, придуманный им вместе с пермской поэтессой Ольгой Роленгоф. В середине нулевых Пермяков жил в районе Стаханки. Стахановский рынок тогда уже убрали, на его месте наворотили кучи земли, а переезд «Стахановская — Чкалова» всё никак не делали. На эти кучи мёрзлой земли и глины Оля и Андрей планировали водрузить огромного садового гнома:

«Я объявил: увидев гнома, на Стаханку непременно явится тролль. Не интернетный, а обычный, подмостовый. Гнома он попытается сожрать, но гном окажется керамическим, малопитательным. Тогда тролль расстроится и, по тролльскому обыкновению, достроит мост. А то сколько можно — больше года груды земли с пятиэтажку ростом и месиво вместо дороги».

Для участия в этом замысловатом ритуале они собрали многих хороших ребят — например, пришёл будущий главред «Медузы» Иван Колпаков. И Вася Веселов тоже пришёл. Про это у Пермякова написано вот так: «Веселов явился. Почти трезвый и с фотографическим аппаратом. Тогда их немного было — цифровых-то. Мы с ним (с Васей, а не с его фотокамерой) даже сходу и не распознали друг в друге любителей выпить».

Про это даже сохранился пост с фотографиями. После ритуала все пошли греться в местное кафе. Гнома спёрли раньше, чем компания успела выйти из кафе, но дамба, как мы знаем, в итоге всё же была построена, а Веселов и Пермяков подружились. Несколько лет — до тех пор, пока Андрей не уехал из Перми — они много и активно общались. Именно с подачи Пермякова (поэтому о нём тут так много) Вася стал выступать на поэтических фестивалях — например, несколько раз он читал стихи на «Живой Перми». Этими выступлениями его публичная поэтическая карьера и ограничилась, но, в случае с Васей, это и так немало: к подобным тусовкам он всегда относился саркастически да и вообще в гробу видал всю эту публичность.

Голованово Фото: Иван Козлов

Неделю назад мы с Васей Веселовым встретились на вокзале, чтобы ехать на электричке в Голованово. Голованово для Веселова — такая же малая родина, как для меня Кишерть. То есть, формально и не родина вовсе — живя в Перми, мы регулярно приезжали на летние каникулы и по разным прочим делам каждый в свой посёлок, и со временем нас с этими посёлками стали ассоциировать, будто мы там родились. Про Васю все знают, что он «головановский», хотя в последние годы он там бывает относительно редко — крепкий старый домик, построенный ещё в пятидесятые, он не отапливал уже три года.

Впервые я оказался в гостях у Веселова осенью 2008 года — в тот день как раз была вечеринка по случаю открытия «Русского бедного», с тыльной стороны Речного играл ансамбль Пекарского. Вася принёс на набережную бутылку водки. В музей нас не пустили, поскольку в те времена вход на открытия был только по приглашениям, поэтому мы пошли куда-то в другое место, потом ещё куда-то, в итоге страшно перепились и вместе с ещё несколькими друзьями случайно уехали в Голованово на последней электричке. Дальше, кажется, фигурировал чудовищный Джин-Тоник в полуторалитровых бутылях, а следующим днём я проснулся в холодном доме, и мы с Веселовым (остальные друзья ушли в дождливую головановскую ночь и не вернулись) предприняли мучительное путешествие обратно в город, которое я прерывал несколько раз, чтобы выйти из автобуса и поблевать.

Злые котята Фото: Иван Козлов

Короче говоря, второй раз в жизни я ехал в Голованово с опаской. Мы сели в утреннюю электричку, Вася достал бутылку настойки от «Пермалко» и какой-то пакет. Пакет он сразу отшвырнул, потому что выяснилось, что ночью в него нассал опоссум.

«Я тут один раз зашёл в магазин и купил пузырёк какого-то масла цитрусового, чтобы им в доме спрыснуть и опоссумов отпугивать, чтобы не гадили куда не надо. Пришёл домой, прочитал — а это оказалась жижа для вейперов»

В конце нулевых мы с Веселовым много общались: то сидели у него дома, закусывая водку потрохами разных животных и смотря документалку про Бориса Рыжего, то ходили на стадион «Нефтяник» на матчи команды «Октан» — зачастую на трибунах и не было никого, кроме нас и пятерых ребят из оголтелого октановского моба, которые отламывали что-нибудь от трибун и задирали ментов. А потом — непонятно, почему — мы стали друг друга раздражать: в какой-то момент Вася вознамерился набить мне морду, и общение прекратилось. Ради этой поездки в Голованово мы встретились впервые за несколько лет. По горнозаводскому направлению я не ездил примерно столько же. За это время пейзажи за окном сильно изменились, и большинство цехов в промзоне от Мотовилихи до КамГЭС пришли в окончательный упадок. Я поделился с Васей этим наблюдением.

— Да ничего не изменилось особо, — сказал он, — поумирал только много кто.

На речке Васильевке Фото: Иван Козлов

Действительно, много кто вокруг поумирал. И в музыкальной пермской тусовке, и в Голованово, и в принципе. Мы неторопливо бродим по Васиному посёлку детства, не заходя в холодный нетопленный дом, и он вспоминает, где что было и кто где жил.

— Вот по этой мостовой я на самокате катался и чуть не встретился с Камазом один раз. Самокат был очень интересный: если жать на тормоз, набирал скорость. А ещё он был немецкий, поэтому меня все называли Гитлером.

Если бы я поехал сюда один, то вряд ли заговорил бы с кем-то. Но мы ходим с Веселовым, которого тут все знают, и последовательно общаемся с мужиками, которые сидят на лавке у ларька и похмеляются пивом («Устраивался в ПЦБК, а медкомиссию не прошёл по зрению, вот и забухал»), с отцом Васиного друга и с только что откинувшимся суетливым парнем, который стрельнул у нас полтинник на опохмел, назвав Веселова по имени.

— Это кто? Ты хоть узнал? — спрашиваю я у Васи.

— Наркоман, — выдыхает он.

Комбинат Фото: Иван Козлов

Короче, Голованово (строго говоря, селение с таким названием расположено на другом берегу речки Васильевки, а то место, где мы находимся, называется более поэтично — «Малые реки») — даже по моим меркам очень депрессивное место, в котором живут в основном старые сотрудники ПЦБК, дачники и бывшие зеки или их родственники. Картину дополняют дымящиеся трубы комбината и линия ЛЭП, протянутая прямо над домами. Но всё-таки тут очень красиво. Мы с Веселовым спускаемся к мостику через реку Васильевку.

— На том берегу растёт облепиха. А на этом — перечная мята. Только мы, наверное, опоздали на пару недель.

Фото: Иван Козлов

Опоздали, и правда. Мята уже перемёрзла и почернела. Облепихи на другом берегу тоже не обнаружилось — только пара подмороженных ягод. Зато с этого берега, на котором головановские пацаны раньше собирали коровьи лепёшки для удобрений (теперь здесь ничего нет, кроме земляных куч — Веселов говорит, что их наворотили кроты размером с собаку) открывается хороший вид на «Малые реки». На горизонте дымит заводская труба.

— Раньше на ней было написано «Таня», а сейчас закрасили. Жалко. Человек написал имя «Таня», а потом с этой трубы и сиганул. Известная была история.

Фото: Иван Козлов

Мы допиваем настойку, и впервые вспоминаю о том, что приехал сюда поговорить с Веселовым в том числе и про его стихи. Но речь об этом как-то не заходит, и я только спрашиваю его, почему он раньше писал, а сейчас не пишет.

— Куда уж тут писать, когда вокруг столько талантливых поэтов и журналистов, — говорит Вася.

Это он, конечно, ёрничает в мой адрес. Мы-то знаем, что ни один поэт и журналист нынче так не умеет.

***

вот так и надо умирать

смеяться петь и угореть

мороз и солнце снега нет

и саню надо хоронить

***

места силы

места слабости

нет усталости

нету жалости

помогите мне

ну пожалуйста

***

я и только я

приношу хаос и безработицу

не успел устроиться

мастерская забухала и увольняется

я и только я

делаю то что делать не надо

делаю то что делаю

надеваю то что надевается

а квакаю только гризлинсом

очень хорошим гризлинсом

я и только я

навсегда и во всех ваших форточках

тот кто откинулся и снова сидит на корточках

тот кто опять откинулся и снова его закапывают

как же его называют

а васей его называют

***

прекрасный очень сказочный свердловск

еноты за стеклом кричат протяжно

и бегемот алмаз лежит так важно

и молодой орангутанг поёт

солянка стоит семьдесят рублей

напиток из шиповника все 20

у всех на лицах скошенная радость

и всё-таки мне было хорошо

***

вполголоса сьесть помидоры

негромко понюхать стихи

***

настроил напился купил окуней

мне страшно но кажется что веселей

***

не грусти пожалуйста

всё ведь хорошо

мне сегодня нравится

жить

***

мы удивляемся

то что встречаемся

рядом с тобою

идти мне не сложно

***

правильно приготовленный стол украсит любого опоссума

правильно установленный стул примет любую жопу

где же ты дура моя любимая

я ведь тебе сделал спагетти с сыром и котлеты пожарил

блин у тебя работа а я ночью выпил водки

не очень много но потом зачемто запил винишкой

а потом как дурак прыгал под группу странные игры

а в 6 утра уехал а в 7 уже был в баденбадене

там я поел сардельку и поругался с мамой

и собрал самый дальний колючий крыжовник

где же была ты дура моя любимая

самое страшное в этой глупой истории

самое главное в этой глупой истории

даже не то что я возвратился домой

даже не то что тебя нет и не будет

даже не то что не то и не то и не то

самое вот

опоссум увидев меня сказал мне — МА-МА

***

все мы решетовы и рыжие

мы поэты и очень хорошие

каждый день сочиняем по текстику

ждём финансов дев и признания

ждём мечтаем пьём и закусываем

***

веселов становится опасным

столько дней опасных позади

нету горя слёз и нету счастья

главное наверно впереди

ты молчишь и это славабогу

потому что по горам и сёлам

эту новость разнесут вороны

веселов становится весёлым

***

да мама

всё по прежнему

нет я вчера не пил

вчера побрился налысо

и сомика купил

***

вчера случилось чудо

спокойно не спеша

зашла ко мне ирина

всё сьела и ушла

***

я живу на улице рабочей

но я почемуто безработный

люди на меня глядят с ухмылкой

улице рабочей-наплевать

***

Мечтая согласен не очень

Но все таки это не страшно

Не подзалететь ни осилить

Не выпить остаток без боли

Но всё-таки замечателен я

Я очень самодостоин

И небо считаю не небом

А чем-то неоново-серым

А память ну это подлиза

И смерть исключительно в белом

Наверное я умираю

Наверно я скоро сопьюсь

Но очень горжусь что я ВАСЯ

Я очень я очень горжусь.

***

Волчьей пастью на пастбище выйду

И пожру пастуха вместе с дудкой

А потом буду плакать но дудки

Волчьи пасти не плачут ни сутки.

***

Летит чьё-то сердце над домом

Над непрестанностью отношений

И ему безразлично

Что камни встают из земли

И плывут

В моё сердце

И в то что над домом.

***

Я склонен думать то

Что бога нету

И оставаясь до конца

Окончен

Я рацию трясу

Ищу ответа

Молясь о одиночестве

Не очень.

***

Назло всем гороскопам

И астрологам

Лежим вдвоём

Нам нравится.

***

Друзья ругают

Меня обсуждают

Меня осуждают

И пальцем показывают

Подруги злятся

И матерятся

И петушатся

А вобщем побаиваются.

***

Вишу лысый на верёвочке

Мама плачет папа пьёт

А вокруг вокруг коробочки

И свирепый вертолёт.

***

Гномы вышли из подвалов

И включив сигнализатор

Начинают как попало

Драгметаллы добывать

Кто с киркой а кто с лопатой

Трудно видеть

Снег идёт

Борода у всех как вата

Колпачки как вертолет.

***

Девочка девочка

Что появляется раньше

Реальность иль боль

Между мирами

Нету растений

Но небо растет

Нет никого

Кроме девочки девочки

Что скоро придёт.

***

Я долгов платить не буду

Потому что я засранец

Лучше я сбегу из дома

И пойду шалить с Настасьей.

***

Пишу что вижу

Вижу что пишу

Пытаюсь опоздать

На первый поезд

Ведь во втором

Намного интересней

Поэтому я никуда не еду.

***

Одна маленькая засранка

Сказала мне ФЫ!!!

С тех пор я

Начал топиться

В пьянстве

Пока однажды

В реанимации

Не встретил я милого ангела

Который сказал мне

МУДАК.

***

Все пляшут

Да и я пляшу

Наташа пляшет с сыном

Я смотрю

Опять пляшу

И прапорщик тут

Пляшет он один

Ну а Володя тоже

Пляшет словно дым

Все пляшут прыгают

Мечтают о своём

Седой строитель

Скачет за углом

Менты запрыгали

На улице притом

Они не виноваты

Всё пучком

Мы с Сашей прыгаем

Менты да и Володя

Да и Наташа с сыном

Прыгают притом

И прапорщик танцует

Почему?

Никчёмный и ужасный

Этот сон.

***

Я сочинил снежок

Снежок снежокснежок

Снежок снежокснежок

Снежок снежокснежок

Снежок пошёл снежок

Снежок топ топ снежок

Снежок хрумхрум снежок

Я сочинил снежок.

***

1.

Зачем она так ела борщ

И что он ей плохого сделал

Сидит скучает он в желудке

И думает.

2.

Какая

Всё-таки

Нехорошая

Девочка.

***

Звуки родные уходят уходят

Куда я не знаю

Они не вернутся

Звери голодные трутся об ноги

И здесь остаются

Где я остаюсь.

***

1.

В ожидании толстожопого

Я долго прожить не смогу

Мой магический реализм

Постепенно уходит ко дну

И когда он достигнет дна

Верю я ни за что никогда

Никогда мне не всплыть на поверхность

2.

Появляются те же люди

Те же хайры и тот же прикид

Только мне никогда не забыть

То что я никогда не забуду

Но об этом я долго не буду

Толстожопый не сможет любить

3.

Ты таинственен как ты таинственен

Этот путь в эту страшную комнату

Можно будет опять понемногу

Продолжать и продолжить и плыть

По течению этой болезни

Той которою буду убит

4.

Этот день продолжает свой бег

И день страшен и бег его страшен

Боже мой я совсем не опасен

Но опасным придётся мне быть

Потому что мне хочется жить

И поэтому буду прекрасен

В ожидании толстожопого

Толстокожего толстоухого

Толстомордоготолстобрюхого

Я дождусь его надо избить

5.

И продолжится время и хочется

Верить в то что все двери откроются

И закончится одиночество

И появятся сны и пророчества

И мне будет хотеться понять

Как же любит меня моя мама

И я буду кудрявым упрямым

И Серёжа не будет страдать.

***

Красивый стих

Кому он в жопу нужен

Уже семь тысяч лет

Ответа нет

Я никому не нужен?

Нет, не нужен.

И это ваш ответ?

Да, наш ответ.