X

Citizen

Сегодня
Вчера
2 дня назад
19 ноября 2017
17 ноября 2017
16 ноября 2017

Что не поделили экологи и правозащитники? В Перми прошёл батл, посвящённый экологическим правам

15статей

Репортажи с «круглых столов», где журналисты и эксперты обсуждают важные проблемы города и региона.

Фото: Тимур Абасов

Горожан беспокоит неприятный запах в воздухе. Пермяки недоумевают, почему в городе не создана карта загрязнения окружающей среды. Многих волнует благоустройство долин малых рек. Какие права в сфере экологии есть у жителей города, какие данные они имеют право знать? В какие инстанции можно обратиться, если права в сфере экологии нарушены? Как защитить от застройки в рекреационных зонах и незаконного захвата общественного пространства?

Об этом и других проблемах в области защиты экологических прав горожан в Центре городской культуре (ул. Пушкина, 15) говорили политики, общественники, учёные и чиновники. Интернет-журнал «Звезда» публикует самые яркие высказывания участников дискуссии.

Дмитрий Андреев, кандидат географических наук, доцент кафедры биогеоценологии и охраны природы ПГНИУ:

— В Конституции есть статьи, посвящённые экологическим правам граждан. Так, граждане имеют право на благоприятную окружающую среду и достоверную информацию. Право на охрану природы. Право на возмещение вреда здоровью и имуществу человека, причинённого неблагоприятным воздействием окружающей среды. Есть в Конституции и косвенные права, которые так или иначе касаются окружающей среды. Это право частной собственности на землю, право каждого на труд, отвечающий условиям безопасности, в том числе экологической. В Конституции РФ есть статья 36, часть 2, в которой говорится, что «владение, пользование и распоряжение землёй осуществляется собственниками свободно, если не нарушает вред окружающей среде и не нарушает права других людей».

Дмитрий Андреев Фото: Тимур Абасов

Я бы хотел остановиться на праве на достоверную информацию об окружающей среде. Что такое достоверность? Это не только неискажённая информация. Это такая информация, которая отвечает уровню современной экологической науки. И здесь возникает проблема. Сейчас в Перми нет достоверной информации об окружающей среде. Оборудование, которое осуществляет мониторинг, было сделано в конце 70-х годов прошлого века. Мы не получаем данные в режиме реального времени. У нас нет «сырых» данных. Эта проблема требует создания новых современных данных мониторинга, новых передвижных станций сбора информации о состоянии окружающей среды. Одна из главных сложностей создания такой системы в Перми — различение полномочий субъекта федерации и муниципалитета.

Фото: Тимур Абасов

Надежда Агишева, депутат Пермской городской думы:

— Действительно, количество станций не соответствует нормативам. В Дзержинском районе нет ни одного стационарного пункта мониторинга окружающей среды. К чему это приводит? Мы периодически читаем в СМИ о том, что в Перми появляется неприятный запах. Но в итоге ничего не удается установить. Вещества быстро рассеиваются в воздухе. Ни характер этого загрязнения, ни опасность его мы не можем установить. Не говоря уже об опасности для здоровья горожан. Особенно неблагополучная ситуация — в Кировском районе, где жители часто жалуются на неприятный запах. Арсен Болквадзе (депутат Пермской городской думы — Прим. Ред.) делает депутатские запросы, но у города нет возможности достоверно установить степень вреда для жителей.

Вторая проблема. Данные, которые собирает Росгидромет (Федеральная служба по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды, которая находится в ведомстве Министерства природных ресурсов и экологии РФ — Прим. Ред.), публикуются с большой задержкой. Мы бы хотели видеть оперативную информацию, чтобы понимать, что происходит здесь и сейчас. И принимать решение по поводу того, что необходимо предпринять. Сейчас такой информации у горожан нет.

Сейчас мы пытаемся решить эти проблемы правовым способом. Первый шаг — депутатский запрос. Но по уставу депутат Пермской городской думы не может обратиться в органы региональной и федеральной законодательной власти, минуя решение Думы. Нами были составлены запросы в Росгидромет и Минприроды Пермского края, вместе с необходимыми сопроводительными документами мы внесли их в Думу. Тем не менее, к рассмотрению они так и не были приняты. Мы считаем, что немотивированно. Это поставило преграду на пути их дальнейшего движения.

Лев Третьяков Фото: Тимур Абасов

Лев Третьяков, заместитель начальника Управления экологии и природопользования администрации Перми:

— На самом деле, запросов от людей [о состоянии окружающей среды] не очень много — примерно 30-40 в год. Мы много времени потратили на то, чтобы объяснить горожанам, что обращаться в администрацию с запросами о качестве воздуха бессмысленно и бесполезно. У нас нет полномочий, и мы не являемся первоисточником информации. Мы много времени потратили на пропаганду служб, куда стоит обращаться. Чтобы не случилось, звоните 112. Если звонок будет не единичным, они оперативно сделают запросы в компетентные службы.

А вообще, насколько нам нужна в режиме реального времени информация о состоянии окружающей среды? Мы живём в крупном промышленном городе, и появление на сайте информации о том, что в городе в восемь раз превышены ПДК ПДКПредельно допустимая концентрация (ПДК) — утверждённый в законодательном порядке санитарно-гигиенический норматив. Под ПДК понимается такая максимальная концентрация химических элементов и их соединений в окружающей среде, которая при повседневном влиянии в течение длительного времени на организм человека не вызывает патологических изменений или заболеваний, устанавливаемых современными методами исследований в любые сроки жизни настоящего и последующего поколений может привести к панике у горожан. А через час никаких превышений уже не будет зафиксировано. Мы со специалистами считаем, что такие данные в режиме реального времени не нужны. Меня учили цинично: мы несём людям дозированную истину. Полные данные нужны специалистам, чтобы понимать и сравнивать города. Для этого в Перми необходимо добавить два стационарных пункта мониторинга. Кстати, часть постов в городе не выполняют своих функций. Раньше они планировались как промышленные, а сейчас они находятся у автомагистралей и замеряют уровень выброса от машин.

На самом деле, мы никогда не поймём, почему, например, около ДК Ленина появился диоксид азота: или его принесло ветром с завода им. Кирова или это выбросы грузовика, который стоял там 20 минут. Нам нужны локальные системы мониторинга промзон. Сейчас такие системы созданы на Осинцовском промышленном узле — на заводах «Сибур» и ПНОС. Вот там действительно должен вестись мониторинг в режиме онлайн. Это работает и позволяет оперативно реагировать на ЧП.

Фото: Тимур Абасов

Игорь Аверкиев, председатель Пермской гражданской палаты:

— У вас, Лев Борисович (Третьяков — Прим. Ред.), было потрясающее выступление. Вы сказали, что многие годы администрация Перми добивалась того, чтобы люди перестали ей звонить, и добилась! Но, понимаете, данные в режиме реального времени нужно публиковать не для того, чтобы люди паниковали, — никакой паники не будет. А чтобы специалисты посмотрели на эти данные и поняли, стоит ли поднимать шум. Им эти маленькие циферки, которые никому не понятны, нужны и важны.

С другой стороны, я не могу понять тягу «зелёных» узнать ПДК. Зачем это? Жителей волнует не ПДК, а здоровье. Информацию о здоровье должны предоставить медики. Нормальный мониторинг — это мониторинг здоровья людей в том или ином районе Перми. Это свидетельствует о состоянии окружающей среды. Нужно добиться от медиков, чтобы они чётко и ясно говорили: в этом районе есть рост определённых заболеваний, что свидетельствует о серьёзных экологических проблемах. Это есть сигнал — для простых граждан, экологов, медиков. А главное — это будет иметь политическую ценность, потому что политики понимают: если в районе уровень заболевания раком выше в 2-3 раза, значит, нужно срочно что-то предпринимать.

В 1987 году в Перми закрыли несколько производств ПНОСа, потому что началось массовое протестное движение. В Индустриальном районе заболеваемость раковыми заболеваниями превышала общегородские в 15 раз. Журналисты снимали, как люди харкали кровью после выбросов на ПНОСе. В результате министерство выделило деньги и были построены очистные сооружения.

Надежда Баглей Фото: Тимур Абасов

Надежда Баглей, общественный активист, руководитель проектов «Сад соловьёв у речки Уинки» и «Природа Перми»:

— Мои права к доступу к городским долинам малых рек нарушены. К многим рекам не пройти. А мосты, которые есть, не всегда отремонтированы. Давайте мы подумаем, как решить этот вопрос.

Надежда Агишева:

— Многие собственники земель злоупотребляют своим правом и пытаются рекреационные земли перевести в земли под застройку. Это распространённая проблема. Она сложилась на Мулянке и на Уинке, в «Саду соловьёв». Муниципалитет часто идёт навстречу застройщику и принимает решение о смене зонирования. Одно из решений суда было сформулировано так: право о смене зонирования у собственника есть, но оно должно быть обосновано. Это вселяет оптимизм, потому что суд установил, что зонирование может быть изменено, если будет серьёзный общественный интерес. Это решение говорит, что одного желания собственника о смене зонирования недостаточно.

Фото: Максим Артамонов

Денис Галицкий, градозащитник:

— Экологические права — одни из самых насильственных. Они основаны на том, что окружающая среда — одна для всех. Только в Средневековье могли быть такие представления, что у каждого своя земля и собственник на ней мог делать всё, что угодно. Сейчас все экологические права основаны на том, что вы будете управлять своей землёй так, как этого хочет большинство, как это большинство договорится между собой. А это — общественное насилие. У нас промышленный город, и мы не можем даже за большие деньги устроить на своём участке земли особую экологически чистую территорию.

Надежда Баглей:

— Я хочу гулять в долинах малых рек!

Денис Галицкий:

— Сейчас для этого нет серьёзного общественного интереса. У меня сосед по даче сливает в землю воду из стиральной машины. А потом она попадает в грунтовые воды и появляется на моем участке, где я выращиваю яблони. И если мы будем договариваться с соседями об экологических проблемах, значит, мы сможем изменить ситуацию и в городе, и в стране. Таким образом мы сформируем общественный интерес. От того, что вы такая прогрессивная, не изменится ничего. Нужно, чтобы все стали такими экологическими продвинутыми. А для этого понадобится десять лет.

Фото: Тимур Абасов

Надежда Агишева:

— Проблема доступа к долинам малых рек может быть решена законодательно. Должна появиться муниципальная программа, которая будет учитывать все проблемы долин малых рек — строительство, благоустройство, очистки и т. д. Неважно, сколько будет в неё заложено бюджетных средств, главное, что там должен быть прописан механизм конкретных действий для исполнительной власти.

Людмила Игнатова, начальник отдела правового обеспечения, лесного контроля и контроля за использованием и охраной особо охраняемых природных территории администрации Перми:

— Обращений, связанных с доступам к долинам малых рек в Перми, немного. К нам обращаются одни и те же люди, поэтому говорить, что эта проблема волнует многих горожан, — неправильно. Массового ажиотажа нет.

Проблема состояния долин малых рек не находятся в ведении муниципалитета. Мы только контролируем их благоустройство. За их состояние должны отвечать администрации районов. Они же должны привлекать к ответственности нарушителей. Но суммы штрафов для частных и юридических лиц очень скромные.

Что касается проблемы доступа к долинам малых рек, то существует пробел в законодательстве. В законе сказано, что должен быть обеспечен доступ к реке, но сам механизм, как это должно быть сделано, не прописан. Собственник может поставить многокилометровый забор, в котором где-то есть небольшая калитка. Формально он не нарушает законодательство — доступ обеспечен, но не в месте, в котором людям было бы удобно спускаться к реке.

Игорь Аверкиев:

— Общественный интерес — это сформированный интерес большинства людей, проживающих на данной территории. Как правило, интерес экологов — это ещё не сформированный общественный интерес. Большинство людей экологические проблемы волнуют в меньшей степени. Поэтому экологи в основном занимаются пиаром, то есть они возбуждают этот общественный интерес. Для большинства пермяков словосочетание «долины малых рек» — это пустое место. По поводу этого они ничего делать не будут. А вот по поводу закрытия пляжа на реке Мулянке в связи со строительством многоквартирного дома они могут выступить. Поэтому пиар-кампания должна быть сформулирована вокруг красивых названий — типа «Спасём „Сад соловьёв“»! А малые реки — это для экспертов. Нужно концентрироваться на проектах, вокруг которых уже сложился какой-то общественный интерес.

Надежда Агишева:

— Сегодня мы идём по этому пути. Мы сделали инвентаризацию общественных инициатив и отобрали восемь проектов, в которых люди пытаются облагородить долины малых рек Перми.

Но нужно понимать, что любое благоустройство долин малых рек может привести к нарушению сложившегося экологического баланса. Мы можем сделать тропинки и дорожки, но можем принести ещё больший вред — будут компании выпивающих людей, будет мусор. Если будет общественный интерес и поддержка горожан, первое, что нужно сделать, — создать подробную карту долин малых рек. Посмотреть, в каких местах находятся частные и муниципальные земли. В каких-то местах есть спуски, переходы и мосты, а в каких-то нет вообще ничего. Мы уже составили запрос в мэрию, чтобы узнать, какие объекты содержатся на балансе муниципалитета. Исходя из этого, можно планировать программу благоустройства: какие объекты нужно будет принять на баланс, какие объекты восстанавливать, а какие проектировать.

***