X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
15 декабря 2018
14 декабря 2018

«Учителей не пускают в школьное „Подслушано“, я сижу в нём с фейкового акаунта». Истории парней, которые работают в школе

Фото: Pixabay

Как правило, большинство учителей в России — женщины. Статистика говорит, что их более 80 процентов. Но мы разыскали трёх молодых мужчин, которые решились пойти работать в школу. Они рассказали о своих ожиданиях и реальности, об отношениях с детьми и о том, как «выжить» в современной российской школе.

Денис Рубцов, 23 года. Работает учителем истории и обществознания три месяца

Фото: Денис Рубцов

— В Пед (ПГГПУ) попал случайно — не хотелось идти в армию. Хотел поступать на политолога в Госуниверситет (ПГНИУ), но баллов не хватило. Закончил истфак Педа, потом полгода походил по военкоматам, и оказалось, что я не годен из-за плоскостопия. В итоге в армию меня всё равно не взяли. Я пошабашил ещё полгода и потом, по определенным обстоятельствам, решил пойти в школу. Всю жизнь жил в Кондратово, поэтому устроился работать в местную школу учителем истории.

Я пришёл в каком-то подавленном состоянии, всё-таки учитель — не самая престижная профессия. В тот момент у меня закончились долгие отношения с девушкой, мы встречались пять лет. Я решил, что мне нужно просто работать и как-то отвлечься. По сути, я устроился просто потому, что у меня был диплом учителя, но мне безумно понравилось. Я ещё никогда не чувствовал себя лучше. Обычно, когда куда-то идёшь, начинаешь переживать, что что-то не получится. Сейчас я уверен в себе.

Сначала я думал, что буду просто проводить уроки, а сейчас я думаю о том, как сделать так, чтобы дети вынесли что-то с моих занятий. Не просто «кто слушал, молодцы, кто не слушал — ну и ладно». Всегда стараюсь, чтобы дети как можно больше знаний получили.

Я преподаю у пятых и шестых классов, но в последний месяц проводил уроки у восьмых, девятых и десятых. Со старшеклассниками интересно разговаривать, и им тоже интересно со мной, потому что у нас небольшая разница в возрасте. Есть общие темы, с ними уже можно поговорить о чём-то серьёзном. Пятые классы — вообще милашки. Они только закончили начальную школу, слушаются. Оказалось, что сложнее всего с шестыми. Они уже поняли, что учатся в среднем звене, у них начинается подростковый протест, начинают дерзить учителям. Чем старше становятся, тем спокойнее.

Опытные учителя говорят, что дети сначала тебя проверяют. Первый месяц мне пришлось ругаться, чтобы добиться дисциплины, но потом всё было нормально. И самолётики в меня прилетали, но ничего нельзя сделать, выгнать с урока нельзя. Максимум, что я могу сделать — это поставить «двойку» за поведение в дневник, в журнал — нет. Приходилось один на один разговаривать. Если повезёт, тебя услышат.

Раньше я думал, что это меня озлобит. Но я не чувствую ничего такого. У меня нет никакой злобы. Урок закончился, и я отпускаю это. Я думаю, это самое главное правило — не копить и не выплёскивать на детей гнев. Они же подростки. Я сам вспоминаю себя, чего мы только не делали в школе.

Был у меня момент... У пятых классов сейчас модно собирать кубики-рубики. Они галдели пол-урока, у одного ученика я забрал кубик рубика. Они загалдели: смогу ли я его собрать. Я собрал за минуту, и они были просто в восторге. Вторую половину урока была тишина. Я думаю, такими мелочами ты и завоёвываешь их уважение, им становится интересно. А до этого просто смотрели, особенно на меня с моей внешностью, будто какой-то девятиклассник пришёл и что-то им рассказывает.

Кондратово совсем недалеко от города. Здесь удобно работать учителем, потому что в сельской местности платят больше. Мне платят около 30 тысяч рублей в месяц, при этом мои друзья, которые работают в городе, получают 12-15 тысяч. В нашей школе довольно много молодых педагогов.

В этом есть какой-то кайф, когда ты даёшь информацию и тебя слушают. Я думаю, что мужчины в школах расцветают. Приходит какой-нибудь неудачник в женский коллектив и становится более уверенным в себе. У нас в школе около десяти учителей-мужчин. Думаю, это много. У нас очень молодой коллектив, со мной пришли ещё четыре новых учителя младше 30 лет. Пока я в полном восторге, педагогический коллектив классный, все молодые ребята, все поддерживают и подсказывают. Пока не могу сказать ничего плохого.

Никита Семушин, 25 лет. Работает учителем истории и обществознания два года

Фото: Никита Семушин

— У меня всегда был интерес к истории. Даже когда я учился в школе, у меня с родителями был большой спор. Мама хотела, чтобы я был юристом, а папа — чтобы шёл на завод. А я пошёл в Пед. Когда поступал, вообще не думал, что пойду работать в школу. Но на четвёртом курсе проходил практику, мне это очень понравилось, и я решил, что пойду работать учителем, а не какой-нибудь фигнёй страдать.

Когда получил диплом, в Перми меня не брали ни в одну школу из-за того, что нет опыта работы. Я месяца два потратил на устройство на работу, в итоге ничего не нашёл. В результате, когда я закончил уже первый курс магистратуры, мне в сентябре позвонили с кафедры и сказали, что есть школа. Но она далеко, в Бершети. «Съезди, посмотри». Я поехал, посмотрел. Меня всё устроило, и я согласился.

Когда мы учились в школе, была только ICQ, «ВКонтакте» не особо был распространён, так что в телефонах особо не посидишь. Сейчас дети вообще не выпускают их из рук. Их очень сложно оторвать от телефонов, иногда приходится становиться на уроке настоящим жандармом, потому что по-другому никак не убирают телефоны. Сейчас детям нужно доносить информацию в разных формах, чтобы они могли не только услышать, но и увидеть, и даже потрогать. В этом основная сложность.

На историю нельзя смотреть однозначно, потому что у каждого историка своё мнение. Один напишет про какой-то факт так, а другой совершенно иначе. Важно это понимать. Я люблю преподносить исторические события в параллели с современностью, доказывая, что история циклична и повторяется. Например, холодная война. Сейчас тоже можно увидеть это в современной истории — происходит явная конфронтация России с Западом. Детям, которые это понимают, интересно.

Коллектив в школах как был сто лет назад женским, так и остаётся. Конечно, мужчины-учителя есть. Наверное, процентов на 30-40 % коллектив в школах молодой. Это очень радует, что многие студенты педагогического вуза потом идут работать по специальности. Я активно принимаю участие в разных форумах молодых педагогов, состою в Совете молодых педагогов Пермского края и являюсь заместителем руководителя Совета молодых педагогов Пермского района. Ездил на форумы молодых педагогов России. Вижу, что молодёжь активно идёт работать в школы. Сначала это меня удивило, я думал, что в образовании работают только некоторые энтузиасты, но люди есть, и это радует.

В работе мне всё нравится, кроме бумажной рутины. Очень много бумаг, которые, по моему мнению, вообще не нужны. А учителя должны тратить своё время на их заполнение. Отчёт учителя-предметника, отчёт по классу — я согласен, это два документа, которые нужно заполнять. Если есть классное руководство, нужно заполнить отчёт по классу. Мы там пишем, сколько было проведено мероприятий с классом, какое количество «энок» получили ученики. Отчёт по классу касается абсолютно всех событий класса. В отчёте учителя-предметника мы должны по каждому классу написать успеваемость: сколько пятёрок, четвёрок, выполняется программа или нет, и если нет, то по какой причине.

Но зачем все остальные многочисленные формы, которые мы также заполняем, я не понимаю. Эта куча бумаги — самый ужасный момент. Даже ученик, который может довести — это мелочи жизни и издержки профессии, но вот бумаги, которые мы заполняем — это кошмар. Их просто горы... Например, протоколы олимпиад. Написали 18 детей олимпиаду. Помимо того, что все эти работы нужно проверить, надо написать протокол, где пишется ФИО ученика, класс, количество баллов, оценка. А теперь давайте смоделируем ситуацию, что олимпиаду написали в пяти классах, в каждом по 18 детей. Это столько нужно проверить и заполнить. На это убивается очень много времени.

Надо проверять горы тетрадок. У меня был случай, я один раз за вечер проверил 360 тетрадей. Я сел в четыре часа, в окно ещё солнышко светило. Поворачиваюсь вроде бы, а на улице уже темно. Смотрю — время девять! Советую всем педагогам проверять тетради сразу. Те, кто не ведут русский и математику, проверяют тетради один раз в неделю. А учителям русского математики обязательно каждый день проверять, потому что это самые частые предметы. По истории нужно проверять тетради два раза в неделю, по обществознанию — один.

Дети всё время что-нибудь вытворяют, это просто жесть! Один раз, когда проводил зачёт по Отечественной войне 1812 года, класс вообще не подготовился. Я стал задавать вопросы типа «С какого фланга у Наполеона заходили танковые клинья?», «Чья авиация была лучше — русской или французской армии?» Дети всерьёз задумались. А я сидел и тихонечко сходил с ума в этот момент.

Очень люблю задавать детям нестандартные домашние задания. Один раз дети защищали проекты и один школьник вставил три слайда с Навальным. Я не знаю, зачем он поставил фото Навального в презентацию на тему «агрессия фашистской Германии». Не знаю, как он к этому привязал, но это было смешно. Конечно, я сказал, чтобы он это убрал.

Я думаю, что многие боятся идти в школы после универа, потому что думают, что будет скучно. Но на самом деле скучно может быть абсолютно везде. Самое главное — всё зависит от самого человека и от того, как он себя настроит. Если у него будет активная позиция, то и работать будет интересно. В системе образования не особо может получиться много заработать, но эмоции, которые ты получаешь, важнее. Как сказал один всем известный человек, если вы хотите заработать, идите в бизнес.

Как у любой школы, у нас есть школьное «Подслушано», где обсуждают все самые важные сплетни — какой пятиклассник кого поцеловал, кто кого любит и так далее. Зайдёшь, почитаешь, там такая Санта-Барбара. Группа закрытая, я сижу с фейкового аккаунта, потому что учителей туда не пускают.

Кубик рубика был у нас модным в прошлом году, у меня многие сидели собирали. Некоторые даже пытались меня научить, я научился собирать две стороны, а дальше не понимаю как. Они говорят какие-то непонятные слова и очень часто их разговор напоминает версус-батлы. Я даже один раз посмотрел, что это такое, ради интереса. Мне было очень странно это видеть, потому что я такую музыку не слушаю и даже не знаю, можно ли это называть музыкой. Сейчас у детей в тренде аниме. Мне кажется, что 2007 вернулся. Все девчонки улетают по какой-то непонятной корейской группе. Вы знаете, что за группа? Я могу точно сказать только то, что она из Южной Кореи. Там какие-то смазливые мальчики поют.

Давид Готлиб, 27 лет. Работает учителем английского языка пять лет

Фото: Давид Готлиб

— Я закончил школу в Израиле, мы с родителями и братом уехали туда в 1998 году. А в 2009 мы все вернулись обратно в Пермь. В Пермский педагогический университет я пошёл случайно. Когда закончил школу в Израиле, задал себе вопрос «что делать дальше?» Мне было 17 лет, и был выбор — остаться и пойти учиться четыре года, а потом по этой специальности пойти работать и отслужить в армии. Или сразу же пойти в армию и потерять три года. Вообще у меня просто выпали бы из жизни все четыре года, потому что я бы ушёл не сразу по окончании школы, а зимой. Решил приехать в Пермь, потому что в Израиле очень дорогое высшее образование, к тому же там не было безопасно — постоянные конфликты с Сектором Газа, падают бомбы, происходят какие-то теракты...

Я профессионально занимался футболом, и когда я приехал в Пермь, у меня была цель попасть в «Амкар». Три месяца я тренировался. Хотел попасть в команду, но у меня постоянно были травмы. В итоге сделал операцию, у меня это затянулось, и с футболом я решил закончить.

Я рассматривал пед, потому что мои отец и бабушка — учителя музыки. Мы тоже с братом занимаемся музыкой, у нас есть своя поп-группа, но работаем оба учителями английского. Школу мы заканчивали на иврите, и русский знали не очень хорошо. Разговорный язык был хороший, потому что в семье мы говорили на русском, но в школе мы его никогда не учили. И все эти правила, всю пунктуацию и орфографию мы осваивали сами дома вместе с мамой. На английском мы говорили — в Израиле многие говорят на английском, это третий официальный язык после иврита и арабского.

Я поступил в пед в 2009 году. Начал учиться, на первом курсе было сложно. Я думаю, первый курс всегда переломный. Наверное, так на любой специальности, особенно для тех людей, которые не просто время проводят, а пытаются учиться. Было очень много домашних заданий, надо было много учить, приходилось мало спать. А второй курс уже легче. Потом как-то втянулся, и в 2014 году закончил университет с красным дипломом. Пошёл работать в 10 школу. Сейчас я преподаю английский и являюсь заместителем директора. Ещё закончил аспирантуру в педуниверситете по той же специальности — методика преподавания иностранных языков. Скоро я буду защищать кандидатскую.

Когда я пришёл в школу, меня ничего особенно не удивило. Я уже примерно знал, что будет, потому что на четвертом и пятом курсах проходил практику. Когда я пришел работать, у меня совсем не было волнения, боязни. Я себя уверенно чувствовал, всё было нормально.

Я всё-таки не рассматриваю свои уроки английского языка только как передачу каких-то знаний и нарабатывание определенных навыков. Мои уроки более широкие. Мы можем говорить на разные темы. На такие темы, о которых они не могут поговорить с другими учителями. Мы говорим о путешествиях, об их будущем, и всё это связываем с английским языком. Я думаю, что получается не только познавательно, но и интересно для ребят и для меня тоже. Я тоже многое узнаю на своих же уроках — очень много всяких приколов и шуток от детей. Какие-то современные сленговые выражения, которые они встречают в интернете. Вместе с ними я тоже приобретаю какие-то знания — мне это нравится.

У меня уже выработалась своя методика подачи материала, своя структура. Я собираюсь защитить кандидатскую по своей методике. Сейчас я оформляю пособие, собираю весь материал. На уроках мы поём песни, смотрим прикольные видео из YouTube, мультики, фильмы и клипы. Детям всё нравится, и мне тоже. Со всеми учителями, коллегами я веду себя спокойно, одинаково, в равной степени уделяю внимание всем. Если кому-то нужна помощь, с удовольствием помогаю. На работе у меня с коллегами доброжелательная обстановка. У нас около 30 учителей, из них пятеро — мужчины.

Я себя абсолютно комфортно чувствую. Не знаю, как так сложилось, но в России профессия учителя не очень престижная. Это действительно так. Зарплаты невысокие, поэтому из парней мало кто идёт. Парни же будущие кормильцы и главы семейства. Я думаю, что один из факторов, а может, и основной — это как раз невысокие зарплаты. Мне тоже моей зарплаты в школе не хватает, я ещё подрабатываю репетиторством, в языковых центрах. Если я хочу ездить на машине, ходить в кино раз в неделю, покупать одежду раз в месяц, раз в год ездить отдыхать за границу и ни в чём себе не отказывать в плане еды, одной зарплаты учителя не хватит.

Единственная вещь, которая мне не нравится в работе учителя — это то, что я с точки зрения своих языковых навыков стою на месте. Мне приходится из года в год преподавать одни и те же темы, одни и те же грамматические правила. И ничего нового я от работы в языковом плане не получаю, мой язык никак не улучшается. Для этого мне приходится ездить за границу, общаться с иностранцами. У меня достаточно большое количество англоязычных друзей, с кем я периодически встречаюсь, созваниваюсь и так далее. Каждый год я объясняю и рассказываю одно и то же — мне это не очень нравится. А всё остальное — атмосфера, общение с детьми — нравится. Мне нравится видеть, как они растут и взрослеют. Мне от этого тоже приятно.

***

В Пермском крае сельского учителя уволили из школы-интерната. Он уверен, что из-за политических взглядов.

Считаем души. Из чего складывается зарплата учителей.