X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад

«Мы явились как кровь»: обзор выставки социального реди-мейда в ЦГК

Фото: Иван Козлов

20 сентября в Центре городской культуры открылась «выставка социально ответственного реди-мейда» под названием «Явились, чтобы показать». В выставке приняли участие несколько пермских художников (и не только художников), которые рассказали свою личную или общественно значимую историю через конкретные предметы и документы. В этом и суть реди-мейда в его социальном преломлении: важен не столько сам предмет, сколько история, которая за ним стоит. На открытии выставки куратор Сергей Баландин объяснил, откуда взялось её название: «Американский композитор Стив Райх, один из пионеров минимализма, создал трек, в котором зациклил фразу из интервью чернокожего подростка, которого избила полиция. В интервью он рассказывал, что, пока его били, у него появился синяк, который он обнажил и позволил крови выйти, чтобы показать им это и остановить насилие. Эту фразу — „Позволил крови выйти, чтобы показать им“, мы немного переиначили. Мы „явились“ как эта кровь, как доказательство того, что происходит вокруг нас».

О том, что вообще представляет собой реди-мейд в 2018 году, мы поговорили с Сергеем Баландиным накануне открытия выставки. Объясняя суть этого явления, он отметил, что его кураторская роль сводится в первую очередь к редактуре текстов, но принципиально важно, чтобы сами тексты с историями были написаны теми людьми, которые хотят ими поделиться. Поэтому мы решили не вмешиваться в уже существующие авторские тексты, а всего лишь деликатно воспроизводим их здесь. Впрочем, не забыв посоветовать вам всё равно прийти на выставку в ЦГК: некоторые из представленных объектов заслуживают более пристального внимания и изучения.

Edward von Benkendorf — «Культурный слой»

Фото: Иван Козлов

«Культурный слой — слой земли на месте поселения человека, сохраняющий следы деятельности людей» (Wikipedia).

В экспозиции представлены, собранные на газонах и детских площадках Дзержинского района, объекты культурного наследия пермских дворов начала XXI века — небольшие бутылки водки и аптечные настойки.
Тогда как большие бутылки и алюминиевые банки сдаются на переработку, маленькие бутылочки медленно погружаются в землю, становясь посланием современников грядущим поколениям.

Татьяна Апфельбаум — «Отче наш»

Фото: Иван Козлов

Я хочу рассказать о своих родителях — Владимире и Фаине.
Только после разрушения железного занавеса я поняла, кем был мой отец — это пермский Стивен Хокинг.
Папа был уникальным человеком — с 15 лет из-за туберкулеза позвоночника не мог сам ходить. Закончил с отличием Пермский университет, защитил диссертацию. Преподавал в Педагогическом университете.
Символично, что после университета, в 1947 году никто не хотел брать на работу инвалида (как это знакомо), и он смог устроится в Пермское хореографическое училище (еще одна ирония судьбы), преподавал физику и математику «ученикам». Разница в возрасте была небольшой, поэтому возникала дружба, которая длилась и потом.
Когда они стали артистами, балет и театр в 70-е стал выезжать на гастроли — они привези ему книги, рассказы и в подарок слайды из Италии. На них я впервые увидела Римского Папу — красную точку в окне Ватикана.
Вместе с отцом всегда была мама — сияла своей улыбкой, поддерживала, помогала, водила машину, несла его (в буквальном смысле слова!) — выносила с помощниками на руках его на занятия в ВУЗ. В дождь, снег, к первой паре, ко второй... И еще мы тут — двое детей.

В то время церковь была под запретом, не было возможности читать Евангелие, открыто ходить туда, просто физически этих книг не было, только изданные до революции.
Я нашла у отца распечатанное на печатной машинке Евангелие от Марка.
Это тот момент, когда каждое слово, каждая буква физически прошла через его сердце.
Глубокая, истинная любовь между родителями и вера, внутренняя свобода дала им возможность преодолеть все непреодолимые пределы возможности человека. И эти листки «самиздата» — призыв:
— попробуйте в себе найти столько сил,
— попробуйте, имея все — быть таким честными к себе,
— попробуйте следовать хоть одной строчке — не осуждай, да не осужден будешь —
— и попробуйте,
только попробуйте — возлюбить ближнего.

Алексей Илькаев — «Искусство или вандализм»

Фото: Иван Козлов

Ночью с 10 на 11 сентября 2018 года фанерная надпись «Место где вместе» в сквере у Авиационного техникума на ул. Луначарского преобразилась по воле художника в надпись «Место где смерть» и в таком виде простояла несколько часов. К вечеру 11 сентября исходная надпись была восстановлена. Происшествие вызвало общественный интерес и дискуссию на тему вандализма, идеи художественного жеста и истории места, где установлен объект паблик-арта.

Олег Кузнецов — «Граффити-баттлвыставкастрит-артавеганTEDмастер-классывеганскийфуд-кортмаркет»

Фото: Иван Козлов

Этот плакат вызывает много вопросов. Например, о том, как коммерческие мероприятия эксплуатируют художников и используют положительные ассоциации от слов вроде «граффити», «стрит-арт», «веган», особенно поставленных вместе, чтобы увеличить свою посещаемость; об оппортунизме самих художников, готовых включаться в такие мероприятия и так далее. Сам постер уже кричит о непонятном времени, в котором мы живем. Когда связь между веганбургером и уличным искусством неразделима. Когда граффити и маркет — это одно и то же, когда становится уже совсем ничего непонятно, и ты впадаешь от этого в хаотичное состояние городского сумасшедшего, несущего полную чушь.

Сергей Баландин — «Шум за стенкой»

В старом доме, где я живу, очень тонкие стены и все мы постоянно слушаем, как живут другие. Я всегда знаю, когда соседей нет, когда они сдали квартиру приезжим, слышал, как соседа, когда он был ребенком, бил старший брат, слушал их разговоры за жизнь, когда он подрос. Брат у него умер, сейчас сосед женился, и я слушаю их разговоры с женой. Один из них я записал на диктофон.

ВНИМАНИЕ! НЕНОРМАТИВНАЯ ЛЕКСИКА (18+)

Арт-группа «Фрукты» — «Сохранить как... / Save as...»

Фото: Иван Козлов

21 ноября 2017 года в соцсетях мы увидели сообщение о том, что известное монументальное панно советских лет, расположенное в Перми на здании у перекрестка улиц Попова и Ленина, демонтируется. Это сразу привлекло внимание общественности и наше тоже. Поздно вечером, проходя мимо этого здания, мы увидели, что частично демонтированные элементы панно — металлические плиты с фрагментами изображения — разбросаны возле здания вперемешку со строительным мусором и кусками бетона без присмотра. Чтобы их сохранить, мы обратились к Саше Жунёву за помощью, и на его машине все плиты, которые могли, увезли в мастерскую, где они и были до настоящего момента.

На следующий день произошла встреча представителей городской власти, экспертов и общественности с собственником здания по адресу ул. Ленина, 66. Оказалось, что панно «Наука», созданное в 1982 году художниками Степаном и Еленой Калюпановыми в уникальной технике эмали, начали демонтировать в связи с необходимостью ремонта здания. Произведение не входило в реестр объектов культурного наследия и собственник, не увидев в нем культурной ценности, не обеспечил мер по сохранению. В итоге было решено максимально аккуратно снять со стены оставшиеся плиты и разместить на временное хранение в каком-то из пермских музеев, чтобы в дальнейшем попытаться восстановить. Где они находятся в данный момент, нам не известно.
Панно «Наука». Г. Пермь, ул. Ленина, 66. 1982 год. Авторы: Степан и Елена Калюпановы.

Елена Ногами — «Ах как хочется вернуться»

17 августа 2017 моей любимой бабушке Галине Алексеевне Шуруевой исполнилось 79 лет. Было решено устроить афтепати во дворе. Многие присоединились к празднику спонтанно, когда вышли погулять. У нас довольно дружный двор: вечерами все общаются, когда хорошее настроение, поют песни. А если у кого-то случается горе, то обычно ближайшее окружение семьи обходит квартиры и собирает деньги. Я жила в этом мире с детства, окруженная вниманием и любовью этих добрых и отзывчивых людей. Путешествуя по миру, для меня было открытием узнать, что в других дворах, городах и странах это довольно редкое явление. Потому вернувшись домой, мне бы хотелось показать, как это бывает у нас.

Татьяна Апфельбаум — «Точка схода»

Фото: Иван Козлов

Наша эспланада всегда мне казалось очень странной.
Длинная, пустая — сезонность ее ограничена коротким пермским летом и праздниками на Новый год.
Только когда я закончила архитектурный институт, пришло сравнение — Василий Блаженный — это Драмтеатр, Здание власти (названия поменялись со времени СССР несколько раз) — наш местный Кремль.
Тогда зачем трава?
Это мучило меня, пока волею судеб мне не пришлось пребывать в Центральном Парке «города желтого дьявола» — Нью-Йорке.
Ух, так вот что такое «Эспланада» при капитализме!
Вспомнились стихи Твардовского:
«..Там у них устои шатки,
Здесь фундамент нерушим,
Есть, конечно недостатки,-
Но зато тебе — режим.
Там, во-первых дисциплина
Против нашенской слаба.
И пожалуйста, картина:
Тут- колонна, там толпа».
Но
Эспланада потихоньку меняется, оживает.

Илья Гришаев — Сон и камень

Короткий сон в чужом городе.
Места, в которых оказываешься, слушая сердце и следуя случайным тропам.
Grödingevägen 6, Tumba, Стокгольм.

Трёхчасовая запись моего сна. Это лирическая и приключенческая история. Оказавшись совершенно случайно вопреки всему в Стокгольме я случайно оказался по адресу и заночевал на втором этаже загородного домика. И это документ случайности и стечения обстоятельств.

Группа «Cick in Dunt» — «Театр под камерами. Пермь»

Общество постпаноптикума — возможность слежения всех за всеми, люди не против съемки их частной жизни ради безопасности. У каждой камеры есть свои особенности: место и ракурс съемки, композиция, цвет, период обновления и тд. — все это определяют компании, устанавливающие оборудование и имеющие разрешение на такие работы. Трансляции в социальных сетях, видео с камер видеонаблюдения доступны любому, кто имеет гаджет для просмотра. Прямые эфиры — больше не прерогатива телевидения. Нас интересует возможность захвата и присваивания видеопотока уличных web-камер. Подглядывание за чужой частной жизнью теперь не девиация, а повседневность.