X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
19 июля 2019
Фото: Иван Козлов

10 лет назад открылся Музей PERMM. Что оставила после себя пермская культурная революция?

Музей современного искусства PERMM отмечает десятилетний юбилей. С его основания и началась история «пермской культурной революции». «Коммерсант» опубликовал большой материал о том, почему у Перми не получилось стать культурным центром. Интернет-журнал «Звезда» кратко пересказывает эту статью.

Почему Чиркунов сделал ставку на культуру?

Большой культурный проект в Перми запустил губернатор Олег Чиркунов. Власть планировала удержать в крае молодых и талантливых, но для этого Пермь должна была стать «культурной столицей Европы». Делать революцию глава региона позвал политтехнолога и галериста Марата Гельмана. Олега Чиркунова с ним познакомил тогдашний сенатор от региона и глава группы ПИК Сергей Гордеев.

«Чиркунов проявил себя как некий новатор, назначил не человека, спущенного сверху, не занесшего кэш за кресло, а за инвестиции вот в такой проект — в мастер-план города, в музей. Гордеев подтянул Марата», — говорит предприниматель, а тогда депутат заксобрания Андрей Агишев.

Фото: Тимур Абасов

Он считает, что культура и искусство Чиркунова мало интересовали, и он в этом вопросе не разбирался. Цели у проекта, по мнению бизнесмена, были политическими.

«Чиркунов хотел прослыть губернатором-новатором, не таким, как все, выделиться из когорты 83 глав субъектов, и у него это получилось», — вспоминает Андрей Агишев.

Экс-министр культуры края, ныне худрук Театра-Театра Борис Мильграм говорит, что «Чиркунов рассматривал культуру как ресурс урбанистической перестройки города, чтобы использовать разные территории, которые не попадали в сферу жизни или неэффективно использовались этой сферой».

Как начиналась культурная революция?

С приходом Марата Гельмана культурный ландшафт изменился.

«Пермь была самым крутым городом планеты Земля. Концентрация творческих людей, гениев самого разного профиля, от дизайна до драматургии, была такая, что ты понимал, что попал в русский Нью-Йорк», — вспоминает худрук музея PERMM Наиля Аллахвердиева.

Куратор выставки «Открытая коллекция», арт-директор Музея современного искусства PERMM Наиля Аллахвердиева Фото: Галина Сущек

В 2008 году на Речном вокзале прошла выставка «Русское бедное», после этого в городе начали регулярно проходить значимые культурные события, на улицах появились объекты паблик-арта — знаменитые «красные человечки», арка Николая Полисского и другие.

В Пермь за время культурной революции переехал режиссёр Эдуард Бояков — он организовал в драмтеатре «Сцену-молот» и проводил театральный фестиваль «Текстура». Он называет Марата Гельмана «мастером хайпа».

«Настоящие культурные, глубокие процессы, они хайпом не ограничиваются, есть люди, которые придают импульс, такие как Марат Гельман, и он дальше растёт, живёт и волнует», — уверен режиссёр.

Почему пермяки сопротивлялись культурной революции?

«Революционеры» быстро столкнулись с сопротивлением местных деятелей искусства и политиков. Наиля Аллахвердиева говорит, что причина неприятия была политическая:

«Очень часто становились критиками депутаты, которые использовали, например, образы „красных человечков“ или пермских ворот для разговора со своим электоратом, чтобы отмежеваться от губернатора, чтобы объяснить, что они против. Современное искусство — это всегда жертва политической визуализации».

Константин Окунев Фото: Владислав Нелюбин

Оппозиционер Константин Окунев считает, что одной из главных его целей был «распил средств»:

«Гельман и Мильграм сшили Чиркунову платье голого короля. Расходы на культуру были увеличены, а библиотеки и дома культуры закрывались. Надувались культурные пузыри — фестивали, выставки, а чего-то материального не созидалось».

Что изменилось после прихода Басаргина?

В 2012 году Олега Чиркунова сменил бывший министр регионального развития Виктор Басаргин. Министром культуры был назначен депутат гордумы Перми Игорь Гладнев.

«Он хотел вернуть Советский Союз на территории культуры, чтобы все занимались только психологическим театром и соцреализмом, больше ничем», — характеризует взгляды Гладнева Борис Мильграм.

Борис Мильграм Фото: Диана Корсакова

По словам Андрея Агишева, «он просто сел в министерское кресло вместо Мильграма и стал ими управлять, они ему понравились. Он просто начал тему патриотизма и прочего, полностью противоположного гельмановскому проекту».

В 2013 году Марат Гельман был уволен с поста директора музея.

Почему не удалось завершить революцию?

Наиля Аллахвердиева считает, что Гельман «сознательно строил институцию бескомпромиссную: ему неинтересно было вести диалог с массовой локальной аудиторией»:

«Аудитория фанатов, людей, которые за модернизацию, за прогресс, за развитие, была в восторге. А вся остальная аудитория просто не понимала, как это. Интенсивность, с которой в городе это всё разворачивалось без стратегии соучастия населения — это воспринималось, как подарки, которые никто не ждал».

Андрей Агишев формулирует «основную претензию» к Марату Гельману так:

«Он всячески декларировал, что создается не институция, а ситуация, что культурная революция в Перми — процесс необратимый, творчество захватит, перезагрузит, а на самом деле получилось наоборот. Ситуацию создать не удалось просто потому, что он не ориентировался на взращивание, на воспитание, на рост местной публики, художников — он всё равно всех привозил. Получилось, что он создал не ситуацию, а как раз институцию».

Эксперты отвергают предположение, что от культурной революции 2008-2013 годов в Перми не осталась и следа. Эдуард Бояков напоминает, что в регионе продолжают работать Теодор Курентзис, Наиля Аллахвердиева, Борис Мильграм, выращено поколение культурных менеджеров, сохранён музей PERMM.

«Пермь оказалась непростым орешком — с локальным самосознанием и идентичностью пермяков нужно считаться. Развитие местного искусства я реализовала на уровне музея, его реализуют в Центре городской культуры. Историю этого проекта надо было пройти, а ошибки стали основой для появления других стратегий, движения в сторону социального успеха, социальной интеграции», — объясняет Наиля Аллахвердиева.

У Константина Окунева другая точка зрения. Он утверждает, что никаких следов проект Марата Гельмана в жизни Перми не оставил.

Борис Куприянов

Издатель Борис Куприянов, хорошо знакомый с пермским проектом и Маратом Гельманом, тоже убеждён, что от революции в Перми практически ничего не осталось, а главная ошибка революционеров заключалась в том, что они не смогли связать «местные кадры, местных жителей с теми, кто приезжал из Москвы».

«Огромное количество людей поверило Марату, но проект закончился, так и не успев толком начаться. Люди оказались бесхозными, разочарованными, они разъехались. Осталось выжженное поле. Хотя Гельман, конечно, лично в этом не виноват. Это был первый подобный проект, который показал, что так можно, поэтому были и ошибки», — говорит Куприянов.

По мнению Эдуарда Боякова, влияние пермской революции заметно «прежде всего в Москве»:

«Никакого Капкова, никакого парка Горького, никакого парка Зарядье, никаких позитивных процессов в московской городской среде не было бы без Перми. Капков, безусловно, опирался на те смыслы, те технологии, которые были отработаны в Перми».

Полностью статью «Культ марш левой. Как у регионов не получилось стать культурными центрами» можно прочитать на сайте издания «Коммерсант».

***

Читайте также: Как менялась Россия на примере одного города. Репортаж журналиста Би-Би-Си из Перми

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+