X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
18 октября 2018

От Бердичева до Бабьего Яра. Публикуем главу из книги Льва Симкина об одном из величайших злодеев Второй мировой войны

22статьи

В этой рубрике мы публикуем рецензии на книги. А также анонсы и отрывки книг, готовящихся к выходу в ведущих российских издательствах.

Фото: kinopoisk.ru

Когда начался Холокост? Кто разжёг костёр Всесожжения? Лев Симкин, автор книги «Его повесили на площади Победы», даёт на эти вопросы вполне определённые ответы: массовое уничтожение евреев за то, что они родились евреями, началось летом 1941 года после вторжения нацистской Германии в Советский Союз. У истоков геноцида стоял обергруппенфюрер СС, генерал войск СС и полиции, высший фюрер СС и полиции Фридрих Еккельн, ставший палачом Бабьего Яра и Рижского гетто. Это один из величайших злодеев войны, о котором до сих пор мало что известно. Автору пришлось по крупицам собирать сведения в архивах. С разрешения издательства Corpus интернет-журнал «Звезда» публикует одну из глав этой «архивной драмы».

«Еврейская столица» — так антисемиты называли Бердичев. До войны там жили 30 тысяч евреев — половина всего населения города. Треть из них успела эвакуироваться до оккупации. Остальных загнали в гетто.

Фридрих Еккельн приехал в Бердичев, свою временную резиденцию, 26 августа. Спустя четыре дня по его приказу из гетто вывели 3 тысячи человек. Молодых, полных сил. Они прошли по пыльному городу, беспечные, уверенные, что идут на работу. Горожане, провожая их взглядами, тоже не подозревали, что происходит.

Фридрих Еккельн, обергруппенфюрер СС, генерал войск СС и полиции, высший фюрер СС и полиции Фото: Издательство Corpus

«Немцы и предатели-полицейские предложили 1500 молодых людей отправиться на сельскохозяйственные работы, — рассказывал со слов очевидцев Василий Гроссман в „Черной книге“. — Палачи умело подготовили казнь, настолько тонко, что никто из обреченных до самых последних минут не подозревал о готовящемся убийстве. Им подробно объяснили, где они будут работать, как их разобьют на группы, когда и где им выдадут лопаты и прочие орудия труда. Им даже намекнули, что по окончании работ каждому будет разрешено взять немного картошки для стариков, оставшихся в гетто. И те, кто остался в гетто, так и не узнали в недолгие оставшиеся им дни жизни судьбу, постигшую молодых людей. „Где ваш сын?“ — спрашивали у того или другого старика. „Пошел копать картошку“, — был общий ответ стариков...»

Так ликвидировали молодежь, способную оказать сопротивление. Расстрел состоялся в присутствии не только Еккельна, но и его старого друга Курта Далюге.

Фото: Издательство Corpus

1 сентября за обедом с новоназначенным начальством полиции порядка на Украине Еккельн хвастался успехами и раздавал инструкции на будущее: к полицейским батальонам для использования в акциях обращаться устно, следов не оставлять...

«Большая акция»

15 сентября расстреляли оставшихся в гетто женщин, стариков и детей. Убивала «штабная рота» Еккельна — ну и полицейские, конечно.

Читаем дальше Гроссмана. «Картина этого движения тысячных толп женщин, детей, старух, стариков на казнь была столь ужасна, что и поныне очевидцы, рассказывая и вспоминая, бледнеют и плачут. Жена священника Гурина, живущая с мужем в доме, расположенном на той улице, по которой гнали на казнь, увидев эти тысячи женщин и детей, взывавших о помощи, узнав среди них десятки знакомых, помешалась и в течение нескольких месяцев находилась в состоянии душевного потрясения.

Групповое фото айнзатцгруппы А. Фото: Издательство Corpus

Но одновременно находились темные преступные люди, извлекавшие материальные выгоды из великого несчастья, жадные до наживы, готовые обогатиться за счет невинных жертв. Полицейские, члены их семей, любовницы немецких солдат бросались в опустевшие квартиры грабить. На глазах живых мертвецов тащили они платья, подушки, перины; некоторые проходили сквозь оцепление и снимали платки, вязаные шерстяные кофточки с женщин и девушек, ждущих казни.

Весь день длилось это чудовищное избиение невинных и беспомощных, весь день лилась кровь. Ямы были полны крови, глинистая почва не впитывала ее, кровь выступала за края, огромными лужами стояла на земле, текла ручейками, скапливалась в низменных местах. Раненые, падая в ямы, гибли не от выстрелов эсэсовцев, а, захлебываясь, тонули в крови, наполнявшей ямы. Сапоги палачей промокли от крови.

Старики громко молились, не теряя веру в бога даже в эти страшные часы, отмеченные властью дьявола. В этот день, 15 сентября 1941 года, на поле, вблизи бердичевского аэродрома, были убиты 12 тысяч человек. Подавляющее большинство убитых — это женщины, девушки, дети, старухи и старики».

Эстафета смерти

От «еврейской столицы» эстафета смерти двинулась дальше: 19 сентября 45-й полицейский батальон провел «большую акцию» в Виннице. Полегло 10 тысяч человек. Как и в Бердичеве, сначала 13 сентября расстреляли молодежь — около тысячи человек.

Затем — Днепропетровск.

«Из приблизительно 100 тысяч евреев, живших в Днепропетровске, — отмечается в „Донесении о событиях в СССР“ № 135 от 19 ноября 1941 года, — примерно 70 тысяч бежали перед вступлением в город немецких войск. Из оставшихся 30 тысяч приблизительно 10 тысяч были расстреляны 13.10.1941 командой высшего фюрера СС и полиции».

Фото: Издательство Corpus

2 октября из Житомира, где у него была резиденция, в Бердичев прилетел Гиммлер, и они вместе с Еккельном отправились по местам расстрелов. Затем высокого гостя повезли на экскурсию в Киев, который гитлеровские историки объявили древнегерманским городом Кирофо. Осмотрев Бабий Яр (спустя неделю после того, что там сотворили), Гиммлер высказал Еккельну новые замечания. Методы проведения акций, по мнению Гиммлера, стоило усовершенствовать. Но результат его все-таки впечатлил — цифры были внушительные.

Никто не хотел убивать?

Тонули в крови дети, и при этом они видели себя порядочными людьми, исполнявшими нечеловечески тяжелую, но необходимую человечеству работу. Делали большое дело, избавляли мир от паразитов... Не следует недооценивать человеческую способность к самооправданию — к построению рационализаций, которые должны выставить самое чудовищное зло как что-то достойное, даже жертвенное со стороны убийц, что-то, что надо «выдержать до конца и остаться при этом порядочными людьми». И никакого осознания собственной ответственности за происходящее. Как внушал им Гиммлер, ответственность лежала не на них, а на нем, ну еще на фюрере.

Гиммлер Фото: Издательство Corpus

«Я получил приказ и должен был его исполнить, — это уже слова Рудольфа Хёсса. — Надо уничтожать евреев или нет — я не смел рассуждать об этом самостоятельно, ведь я не мог знать всего».

Насчет «незнания всего» — еще одно придуманное себе оправдание.

Вероятно, не все хотели быть палачами. Были и те, кто возражал Гиммлеру. Но речь шла исключительно о несогласии с методами.

Штреккенбах в своих показаниях на следствии всячески открещивался от причастности к карателям. Больше того, объяснял свой уход с высокой должности в войска СС расхождениями с линией партии. Правда, это случилось спустя целый год после начала деятельности айнзатцкоманд, когда смертоносная эстафета была передана выстроенным за это время лагерям смерти.

Фото: Издательство Corpus

В июле 1942-го Штреккенбах встретился с Гиммлером в его резиденции в Житомире. На этой встрече он якобы сказал рейхсфюреру, что «для разрешения еврейского вопроса было достаточно Нюрнбергских законов, пусть на то и потребовалось бы около 50 лет». И будто бы привел целое обоснование своего отличного от партии мнения:

«Если нас не удерживает от использования средневековых методов достигнутая нами культура и цивилизация, то по крайней мере этому должно воспрепятствовать наше благоразумие, так как нет смысла в ликвидации небольшой части евреев, пока в остальном мире их большое количество, и они имеют достаточный авторитет, чтобы повлиять на общественное мнение».

Его аргументы (если они в самом деле были высказаны) не возымели действия. «После этого Гиммлер был со мною особенно резок и заявил мне: эти решения имеют историческое значение, которого мне не понять. Кроме того, я слишком мягок, чтобы понять эту жестокость... Гиммлер отпустил меня очень немилостиво. С этого момента я больше не был у него на докладе».

Правда, другой пленный эсэсовский генерал — Фридрих Панцингер, тоже находясь в советской тюрьме, в своих показаниях опровергал коллегу. По его словам, причинами ухода Штреккенбаха не были политические разногласия с Гиммлером, иначе он так быстро не продвинулся бы до командира дивизии. И в самом деле, перейдя на службу в войска СС 31 декабря 1942 года в звании обер-лейтенанта, после трехмесячной подготовки в танковой школе в Вюнсдорфе весной 1943 года он стал командиром противотанкового дивизиона СС, а спустя еще три месяца уже в генеральском чине командовал кавалерийской дивизией СС.

Да и прошлое Штрекенбаха заставляет сомневаться в его либерализме. Еще до войны за начальником гамбургского гестапо закрепилась репутация человека безжалостного. В 1939 году он на какое-то время возглавил айнзатцгруппу, орудовавшую в Польше. Там его подчиненные живьем сожгли группу евреев в здании синагоги в городке Дынув.

Капитан вермахта Вильм Хозенфельд, ставший прототипом героя фильма Романа Полански «Пианист» Фото: kinopoisk

Справедливости ради скажу, что были среди немецких офицеров и те немногие, кто по-настоящему не был согласен с творившимся ужасом. Назову капитана вермахта Вильма Хозенфельда, ставшего прототипом героя фильма Романа Полански «Пианист». Ровесник Еккельна, он тоже был участником Первой мировой, тоже награжден Железным крестом, тоже приветствовал приход Гитлера к власти и вступил в НСДАП. Вот только в письмах с фронта жене (как и у Еккельна, по имени Аннемари) писал совсем другое: «Я чувствую, что ношу форму преступников». И в своем дневнике:

«Мы навлекли на себя вечное проклятие, и мы будем вечно покрыты позором... у каждого из нас есть доля вины».

Он спасал евреев из концлагерей, прятал их под чужими именами на руководимом им стадионе в Варшаве, доставал поддельные документы. Осенью 1944-го он наткнулся в заброшенном доме в гетто на умиравшего от голода еврея, оказавшегося популярным в предвоенной Польше пианистом Владиславом Шпильманом. Хозенфельд спрятал его и тайком приносил еду и зимнюю одежду — до тех пор, пока немцы не покинули город.

Пианист Владислав Шпильман, ставший прототипом героя фильма Романа Полански «Пианист»

В январе 1945 года попал в советский плен, получил свои пять лет лагерей. Жена отыскала спасенных им евреев, они, в том числе и Шпильман, узнавший имя своего спасителя, написали письмо советским властям в его защиту — не помогло. В 1952 году, после семи лет заключения, Хозенфельд был найден лагерной охраной мертвым. В отличие от «несогласного» Штреккенбаха, умершего в своей постели четверть века спустя, похоронен в братской могиле.

Обложка книги Льва Симкина «Его повесили на площади Победы» Фото: Издательство Corpus

***

Читайте также: