X

Капитан «Чорного флага» Фома. Добрый, как будто пережил войну

3статьи

Вытаскиваем из подземелья новой жизни пермских музыкантов, начинавших в девяностые, и рассказываем, как им живётся в стране, в которую они по случайности попали после того, как выжили.

Лысые головы гопников, восхищённые глаза девушек, аппаратура, собранная по частям со всего города, винишко (и героин), и, конечно, драка. Так пермские музыканты вспоминают о своих концертах начала девяностых. Те, кто выжил, прибавляют, что было очень весело. Те, кто не выжил, не прибавляют. Почти через 30 лет после своего явления народу пермские группы «Джамахирия», «Лаос» и «Чорный флаг» сыграют вместе во дворе «Дома Трубадура». Новая страна, новая аппаратура, новые смыслы, накопленные за 30 лет, и тот же, пожалуй, магический драйв.

Мы встретились с Андреем Фоминых («Чорный флаг») рядом с театром «У моста», где раньше размещался Клуб Торговли. Здесь в начале девяностых пели и пили именитые панки, и на осколках советской цивилизации развевался чёрный анархо-пиратский флаг. Карта таких клубов почти бесконечна.

От музыканта в футболке с недвусмысленным изображением исходило спокойствие и тишина. Либо он сдерживал эмоции и выражения при незнакомых людях, либо «перешёл на светлую сторону» и каждый день занимается медитацией с пяти до восьми утра. Автор песни «Так вчера нажрался я, что не помню „ничего“ (на самом деле в рифму)», кажется, совсем позабыл об этом сложном состоянии.

Андрей рассказал, что начал играть, потому что в середине восьмидесятых ему не хватало русскоязычной музыки. Действительно, построй свой город сам. В Перми в то время, как вспоминает Фома, рок-жизни почти не было, а аппарат приходилось «наскребать по всему городу». Первый раз, кажется, его нашли на маргариновом заводе. Как раз в конце восьмидесятых рок-волна поднялась — «Второе крещение», Rebel Tweens, «Лаос», «Джамахирия», хиппи, панки и так далее. В 1995 году участники «Чорного флага» основали рок-кафе, куда приглашали малоизвестные группы и помогали им раскручиваться, оплачивая и аппаратуру, и проживание, и дорогу из Екатеринбурга, Ижевска. Для этого дела они даже разделили с соседним кафе лицензию на продажу пива.

«Чорный флаг» в 1995 году Фото: vk.com/blackflagwithyour

«У вас играет антисоветская группа. Три дня на выезд»

Однажды Андрея вызвал председатель профкома одной репетиционной базы и поставил ультиматум: три дня на выезд, «мы с вами больше не можем работать». После напора вредного Фомы председатель сознался — позвонили из «определенных органов» и сказали, что «у вас играет антисоветская группа».

Ещё раз не повезло, когда музыканты сделали афиши с «обкуренной» улыбающейся лошадью и надписью «конское обстрачивание» ОбстрачиватьПрошить по краю строчкой (по толковому словарю Т. Ефремовой). Члены комитета по культуре — «какие-то древние тётки» — ополчились на музыкантов, а они, в свою очередь, привели на эту воспитательную беседу троих журналистов. «Пока люди из комитета срывали афиши, в СМИ разыгрался маленький приятный скандал по этому поводу», — вспоминает Фома.

Он рассказал, что у «Чорного флага» в конце восьмидесятых была «огалтелая песня»: «Трахнем коммунистов раком, хорошо им, [слово на букву „б“ ], собакам». Вот это, собственно, и было антисоветским. Фома признаётся, что сейчас он такие песни петь бы не стал.

Из всех историй Фома выходил сухим — после репетиционной базы, обвинённые в антисоветской деятельности, музыканты устроились как рок-ансамбль на завод имени Шпагина («где ремонтируют дрезины, а не шпаги», — уточнил Андрей). А после скандала с лошадью Фома нашёл общий язык с председателем комитета по культуре, бывшим блюзменом, и пил коньячок в его кабинете.

«В то время страной управлял сатана, я думаю, он насладился сполна»

Вспоминать про девяностые — дело сложное, срок давности ещё не прошел, а так как ощущается этот срок интуитивно, неизвестно, когда он вообще пройдёт.

Фома называет помещение рок-кафе «бандитским».

« „Бандиты“ были с нами очень вежливы, несмотря на их внешний вид. Их лидер даже водил своих девушек знакомиться с музыкантами. У него все зубы были золотые. В то время вообще что-то сложно было решить без бандитов. Они занимались своим делом, мы — своим».

«Чорный флаг» в 1995 году Фото: vk.com/blackflagwithyour

Воспоминаний о «разборках» у Фомы нет — говорит, что не «припахивали». По словам Андрея, все участники «перераспределения ресурсов» либо стали бизнесменами, либо сели в тюрьму. Иногда он встречает их на улице, и они радостно ведут его выпить.

«Мы участвовали в разных махинациях — экономика была более открытой: торговали коньяком, бартером продавали с нашего ПНОСа нефтепродукты в Екатеринбург, а нам везли оттуда всякое китайское барахло, его распространяли по магазинам».

В начале девяностых Андрей жил в районе ДК имени Свердлова. Тогда моторостроительный завод медленно загибался, и всюду бродили угрюмые и пьяные безработные. Музыканту даже приходилось носить с собой нож — на всякий случай. Усмехаясь, Фома говорит, что его компанию никогда не трогали, несмотря на длинные волосы и яркую одежду. Подозревали, что с ними что-то не так...

Концерты тоже были наполнены «весельем» — в самый разгар выступления «гопники» (можно было определить по турецкому свитеру, спортивному костюму, коротко стриженным волосам и кепочке) могли начать привязываться к «приличным людям», нужно было их разнимать. Поэтому несколько лет все концерты охраняли «здоровенные омоновцы», которые тоже, конечно, наслаждались музыкой и танцевали.

По воспоминаниям Фомы, главным врагом человечества в это время был героин, грамм которого можно было купить за две бутылки водки. Музыкант считает, что выжил благодаря тому, что вместо популярных наркотиков пил вино.

У Фомы есть строчки насчёт эпохи: «В то время страной управлял сатана, я думаю, он насладился сполна». Андрей добавляет: «Люди которые были там, к современному миру относятся по-другому. Они стали более добрыми, как люди, которые пережили войну».

Проснулся и стал

Лидер «Чорного флага» уверен, что в Перми музыканты глубже чем, к примеру, московские — тем, что они более вовлечены в своё дело, занимаются музыкой ради удовольствия. «Хотя есть и много шляпы, которую невозможно слушать», — добавляет Фома. Даже с шестой попытки он не стал называть любимые группы и «шляпу» тоже, чтобы никого не обидеть. На это получил укоризненное «А вы точно панк?»

«Один из наших альбомов („Ни богу, ни чёрту“) купила московская лаборатория и продавала его достаточно успешно. Я помню, приехал в Харьков, у вокзала стоит киоск, в котором продают кассеты, и там орёт наша песня, прямо на всю катушку! Вот что значит дистрибьюция и распространение...»

Когда «Чорный флаг» впервые показали по телевизору, к Фоме начали подходить люди на улицах, устраивать фотосессии. «Ты не хочешь выпить в двенадцать дня, а они к тебе „ты нас уважаешь?“» — смеётся Фома.

Однажды Бачинский и Стиллавин с питерского «Радио Модерн» включили диски группы в ротацию, в разных городах России Андрея могли схватить за руку и повести есть и выпить.

Да и сейчас он может услышать позади себя в самолёте диалог: «О, смотри, это же Фома!» — «Круто! А кто это?»

Потрясающего звучания музыканты добились ежедневными репетициями. Также в поиске корня популярности своей группы Фома ссылается на отсутствие кумиров, изначальную оригинальность и независимость.

Фома рассказывает, что в музыке они теперь совсем не панки-анархисты, а играют, чтобы было хорошо, весело, «качово» и, конечно, с душой. У «Чорного флага» есть и танцевальная музыка, и что-то вроде шансона на тему «Матушка-Пермь. Семьдесят вёрст уныния».

«Взял сумку и улетел». Странствующий Фома

Андрей много путешествует. Первый раз в 1995 году Фома поехал в Чехию, Германию, потом во Францию и «застрял» в Голландии. «После нашего грубого кондового Урала...» — начал было Андрей, но остановился: «Сейчас мы не очень отличаемся, даже дорогу по светофорам переходим».

Как-то ещё в школе он попросил сигарету у иностранца на английском и после триумфа понял — нужно учить языки. Андрей выучил английский, немецкий, немного польский и чешский.

В Европе Фома писал песни на английском, зато исполнял их на улицах на русском, людям нравилось, но полиции — не очень. По словам Андрея, в Чехии русофобия процветает, зато коммунисты в разных странах русских любят и принимают «за своих».

Где-то в начале 2000-х Фоме стало скучно. Свободный поток радио и телевещания был заключён в трубу под названием «формат», в отношении социальных и экономических маргиналов стали применяться более жёсткие меры, относительное спокойствие новой эпохи вызывало удовлетворение и зевоту. Фома взял сумку и улетел в Индию на четыре месяца. Там музыкант общался с местными жителями, записывал альбомы с мантрами, занимался йогой, купил ситару (или ситар), попробовал играть и... подарил своему гитаристу — сложная оказалась штука.

Несколько лет Фома проводил в Индии целые зимы. Там он понял, что главное в жизни — реализовывать свои таланты.

«Что мы будем при смерти вспоминать — как мы выполнили план в третьем квартале? Нет. Мы будем вспоминать свои концерты и восхищённые глаза девчонок».

Мы живём на насосной станции?

Конечно, даже бывшему анархисту нельзя было не задать вопросы про критические тексты песен типа «Мы живём на насосной станции» и вполне патриотические вроде «Партизана». Фома отмахнулся: политика — не главная тема творчества, возраст уже не тот.

«У нас есть чересчур строгая власть, и есть наглые оппозиционеры, которые не дают ей расслабиться. Всё нормально, так и должно быть. Я рад, что у нас так весело: цапаются, сажают друг-друга».

Напоследок Фома добавил: «Хоть ты политик, хоть ты бандит, хоть ты красный, хоть белый, если тебе нравятся наши песни — приходи, отрывайся».

Приходить отрываться в ближайшее время можно 12 августа в «Доме Трубадура».