X

Citizen

Сегодня
Вчера
2 дня назад
08 декабря 2017
07 декабря 2017
06 декабря 2017

Труд как привилегия. Истории инвалидов, которые смогли найти работу

Фото: Тимур Абасов

Наталья Юрченко устраивалась на серьёзную работу лишь однажды, и то неудачно. Павлу Вологжанину советуют открыть свой бизнес, но он не решается. Владимир Вахрамеев ведёт психологические приёмы и загружен заказами под завязку. Три этих истории объединяет одно: Наталья, Павел и Владимир — инвалиды.

Приложение к компьютеру

До 2004 года Наталья была продавцом в продуктовом магазине. Однажды на работе поняла, что не может двигаться. С трудом добралась до телефона и позвонила начальнику. Он вызвал скорую помощь. Так Наташа начала жить с группой инвалидности.

Наталья Юрченко Фото: Тимур Абасов

На работу сумела устроиться в отделение общества инвалидов (ВОИ) в Кировском районе. Проводит конкурсы на праздниках, небольшие концерты для молодёжи из организации. Но хотелось попробовать себя в чём-то другом. Поэтому когда Наталье позвонила руководитель ателье «Персиковый слон» Татьяна Некрасова, она с готовностью согласилась пообщаться. Девушку приняли по госпрограмме оснащения рабочих мест для инвалидов на должность офис-менеджера.

«Я тогда сразу сказала, что продавать что-то у меня вряд ли получится, — говорит девушка. — И я не могу работать быстро: печатаю лишь одной рукой. В ответ услышала лишь: „Всё хорошо, приходите“».

Скоро начались сложности. Стали задерживать зарплату. А ещё просить делать не свою работу, как раз то, от чего Наталья отказалась сразу — искать клиентов. Девушка вспоминает, что несколько раз писала заявления с просьбами погасить долг, но начальница только откладывала листы в дальний угол стола. В конце концов, Наталья уволилась.

Наталья Юрченко Фото: Тимур Абасов

На вопрос, почему взяла Наталью, руководитель ателье Татьяна Некрасова отвечает просто: «Оборудование нужно было». Тогда, осенью 2015-го только-только открылись, надо было с чего-то начинать, а по госпрограмме оснащения рабочих мест для инвалидов приобрели компьютер для Натальи и швейную машину для другой девушки-инвалида. Она тоже уволилась. Машинка и компьютер при этом остались в «Персиковом слоне».

Наталья Юрченко, меж тем, вернулась в Кировское отделение ВОИ. Платят меньше, зато спокойнее. Пробовать свои силы в новой сфере теперь боится.

Была бы возможность — ушёл бы на прежнюю работу

Вот уже два года Павел Вологжанин передвигается в инвалидной коляске. Упал и получил травму, когда катался на горных лыжах. У молодого человека жена и ребёнок. Поэтому, говорит, долго не работать позволить себе не мог. Павлу повезло с друзьями. Те предложили ему сразу пару мест, куда можно пойти. Он выбрал интернет-магазин туристического и игрового снаряжения. Трудится там уже год.

Молодой человек переоборудовал свою машину, сейчас ей можно управлять только руками. Каждый день приезжает в офис в Пермь из деревни Кондратово. Первым делом проверяет, сколько пришло заказов. Потом ищет по компьютерной базе нужный товар в торговых точках. Если надо, заходит на склад и собирает предметы в коробки.

Павел Вологжанин Фото: Тимур Абасов

Была бы возможность — вернулся в строительную компанию, в которой работал до травмы. И коллектив, и зарплата устраивали. Хотя сейчас, вместе с пособием, у него выходит не меньше.

Павлу бы объединиться с женой и открыть своё дело, считает главный специалист по социально-психологической работе краевой организации ВОИ Наталья Бражко. Парень всегда работал в бизнесе, есть опыт. Ему, говорит Наталья, подошла бы другая госпрограмма, для начинающих предпринимателей. Проекты утверждают в агентстве по занятости населения. Каждому на старте дают до 100 тысяч рублей. Хватает на ателье или мастерские на дому. Но люди рисковать боятся: в прошлом году субсидии взяли лишь три инвалида.

Фото: Тимур Абасов

При этом открыть собственное дело порой проще, чем наладить контакт с работодателями. По закону, компании, где трудятся больше 50 человек, должны предусматривать квоты для инвалидов. В Перми мест по квотам — около тысячи. Бражко обзвонила большинство предприятий.

«Где-то на новые места просто переводят старых сотрудников, — говорит специалист. — Где-то тянут с ответами на наши вопросы. А где-то прямо говорят: „Вы же понимаете, что квоты — это формальность, и мы не будем никого брать“».

Под особенным негласным запретом — люди с видимой инвалидностью.

Человек, а не коляска

Владимир Вахрамеев до 2013 года работал психологом: преподавал в педуниверситете, вёл частные приёмы. Как-то зимой проводил выездной тренинг. В конце мероприятия забрался на гору, встал на снежный ком. Тот неожиданно начал сползать вниз, вместе с ним упал и Вова.

Владимир Вахрамеев Фото: Тимур Абасов

Теперь передвигается в коляске. Через полгода после травмы понял, что надо возвращаться к жизни. Коллега помог осознать, что любое испытание — не приговор, а вызов. Значит, есть возможность стать лучше, решил Вова. Но главный вывод, который он сделал, — чтобы вернуться в профессию и быть конкурентным, надо приложить в два или три раза больше усилий, чем другим.

«Решил рискнуть, — вспоминает. — И теперь я только сам за себя отвечаю».

Владимир сосредоточился на приёмах клиентов на дому. Вспоминает, что на первом сеансе было неловко из-за коляски. Он тогда так и сказал посетительнице. Но постепенно коляска осталась, как выражается психолог, «в фоне». Уже через год Владимир был загружен заказами под завязку. Находить клиентов помогало сарафанное радио. Сейчас сам себе начальник, без каких бы то ни было работодателей.

Владимир Вахрамеев Фото: Тимур Абасов

Опыт с травмой даже помог в работе. Во-первых, Владимир стал более внимателен и к себе, и к другим. Во-вторых, сейчас он больше обращает клиентов к языку тела. Может спросить, что человек чувствует и где испытывает большее напряжение. Гость сначала скажет, что нигде, а спустя десять минут признаётся — в горле. Значит, выговориться не мог долгое время.

Ещё знание телесного языка помогает не увлечься логическими конструкциями, которыми клиент вольно или невольно старается себя объяснить. На деле зачастую всё оказывается проще. А кого-то пример Владимира вдохновляет: раз он смог преодолеть проблемы, то «и у меня получится».

Испытание поиском работы проходят далеко не все инвалиды. По информации Пенсионного фонда, в Пермском крае живёт 231 тысяча инвалидов, из них почти 60 тысяч — трудоспособного возраста. Из этих 60 тысяч работает лишь пятая часть. Но что, кроме нежелания, мешает остальным найти своё дело? Недостатки госпрограмм поддержки, стереотипы в обществе или собственные страхи?

***