X

Citizen

Сегодня
Вчера
2 дня назад
15 сентября 2017
14 сентября 2017
13 сентября 2017
12 сентября 2017
11 сентября 2017

Экспедиция «По рекам памяти», часть вторая. Щегровитый, Вильва, Советский Север

91статья

Журналистский взгляд на события, явления, территории, мероприятия в Перми и Пермском крае.

Это второй и финальный репортаж об экспедиции «По рекам памяти-2017». Установка и торжественное открытие мемориального знака памяти жертв политических репрессий стало завершением нашей миссии в Тёплой горе, но не концом приключений, а только началом путешествия по Вильве, берега которой когда-то были вынуждены обживать десятки сотен спецпереселенцев.

Напомним, что цель экспедиции — сделать всё для того, чтобы сохранить память о жертвах политрепрессий. О невинных людях, которых когда-то лишили всего и отправили выживать в глухую уральскую тайгу. Тёплая гора была началом, ночёвка на деревянном полу — «цветочками». Всё, что последовало за этим, не сломило ни одного участника экспедиции, хотя пыталось.

День третий (продолжение): улыбаемся и машем

Итак, мемориальный знак в Тёплой горе установлен. Возвращаемся в дом культуры с приятным грузом позитива, транслированного местными жителями. День ещё не закончен. Сегодня предстоит заброска к месту начала сплава по реке Вильва.

Пока выносим вещи, подъезжает то, на чём нас повезут. Все немного обескуражены — УАЗик с маленьким кузовом и дополнительным рядом сидений в кабине на фоне своего будущего груза выглядит жалко. Однако хозяин самодвижущегося аппарата полон оптимизма: «Ничего-о-о, впихнём. Грузи!» Грузим, стараясь укладывать имущество как можно плотнее, для чего отправляем в кузов бывшего опытного игрока в «Тетрис». В итоге даже место осталось — узкая, причудливой формы ниша между бортом и рюкзаками. После того, как кабина заполнена до отказа, за бортом остаются пятеро участников экспедиции. Выбор невелик — либо крыша, либо ниша. На крыше держаться не за что, поэтому — ниша. «Ничего-о-о, впихнётесь. Залезай!» — бодро командует водитель. И в самом деле — впихнулись, опыту надо доверять. Привязали задний борт верёвками покрепче, едем.

Почему-то останавливаемся напротив установленной нами стелы. Из кабины с ножом выскакивает Роберт Латыпов (председатель пермского отделения общества «Мемориал», руководитель экспедиций — Прим.ред.). Оказывается, неугомонная активистка Татьяна Сырохватова, о которой мы рассказывали в первом репортаже, примотала листочки с текстом своей пламенной речи скотчем прямо под нашей табличкой. А это — своего рода вандализм. Очистив памятник от скверны, двигаемся дальше.

Впереди — несколько километров асфальтированной дороги и много километров разухабистой грунтовки. Труднее всех приходится тому, кто сидит с краю, у борта. Он кисло улыбается и машет рукой в ответ сначала изумлённым, а потом хохочущим пассажирам обгоняющих нас автомобилей. Ничего, скоро начнётся безлюдная грунтовка, и всё это закончится... Грунтовка оказалась не только безлюдной, но и ужасно пыльной. Кузов быстро наполнился клубами грунтовой взвеси. Закрываем лица частями одежды, стараемся моргать почаще. Тот, что с краю, уже передумал — он предпочёл бы улыбаться и махать дальше.

Наконец, доехали до моста через Вильву, неподалёку от посёлка Нововильвенский. Вопреки опасениям, река вскрылась. Плывут редкие льдины. Вода очень высокая, поляны по берегам подтоплены. В лесу ещё лежит снег. Приходится искать участки не очень раскисшей земли между дорогой и кромкой леса. Находим несколько. Далековато друг от друга, но в пределах видимости. Может, оно и к лучшему. После тесного сосуществования в нутре УАЗика, неплохо почувствовать лёгкое одиночество. Зачехлённые катамараны и всё прочее, что нам сегодня не понадобится, складываем на относительно сухом участке склона на берегу.

Утром, перед каждым приёмом пищи и перед сном ребята из НОРД «Русь» (про них мы также уже рассказывали) все вместе читают короткую молитву. Мы в это время стараемся молчать или разговаривать потише, чтобы не мешать. А ещё они почему-то называют себя разведчиками. Одна из руководителей организации, Александра Шипилова из Екатеринбурга объясняет: так сложилось исторически.

Мы не новое какое-то веяние, а преемники организаций, которым более 100 лет. Первые скауты были в Англии, потом в 1909 году, на них посмотрели наши и стали делать нечто похожее, но с российским колоритом. Тогда понятия «разведчик» и «скаут» были равнозначными, да и сейчас во многих организациях они равнозначны.

Так получилось, что от «мирового скаутского братства» мы отделились, живём сами по себе. Разведчество для нас — не скаутинг. Скаутинг в привычном сейчас понимании — игра, игра в жизнь. А разведчество — это служение. Сложно пояснить без пафоса... Это желание и стремление послужить своей стране на своём месте. На любом. Думать, анализировать, стараться всё делать хорошо. Будь то работа депутатом или же помощь маме в прополке картошки.

Теперь понятно.

Смеркается, накрапывает дождик. Пора спать. Завтра предстоит собрать катамараны, погрузиться и пройти 30 километров до урочища Щегровитый с остановкой на обед в урочище Коростылёвка. Это если успеем.

День четвёртый: сырость, снегодождь, романтика

Утро на весеннем сплаве — особая история. Ночью и на рассвете температура обычно минусовая, поэтому вылезать из спальника очень не хочется. В палатке всё влажное и холодное. Надо поднять себя волевым усилием, дотопать по хрустящей под ногами траве до остывшего костровища и, если проснулся раньше других, развести костёр. Потом повесить каны с водой для еды, чая и тех неженок, которые не любят умываться холодной водой.

После этого можно приступать к тому, что примирит и с холодом, и с сыростью. Лишь сваренный на огне ароматный кофе и тепло самого костра позволяют понять, что и это утро не менее прекрасно, чем остальные. Оно выдалось действительно неплохим — иногда выглядывает солнышко, дует крепкий ветерок, шумит река. Постепенно просыпаются остальные.

На сплаве, в походе всегда есть чем заняться, поэтому каждый находит для себя работу без всяких указаний и намёков. Кто-то колет дрова, кто-то разводит второй костёр для сушки вещей, кто-то принимается готовить завтрак. Если человек ничего не делает, то это либо новичок, который и хотел бы, но не знает, чем заняться и боится помешать, либо новичок, который полагает, что если его ни о чём не просят, то можно посидеть у костра, всё сделают за него. К счастью, наши разведчики, даже самые юные, в этом плане оказались на высоте. Чувствуется и опыт, и воспитание.

Позавтракали, упаковались, пора собирать катамараны. Дело несложное, если есть опыт. Важно правильно прикрепить раму на поплавки и равномерно их накачать, иначе «судно» будет всё время поворачивать в сторону, и гребцам одного из бортов придётся постоянно подгребать, да и управляемость на перекатах будет не та, а это важно для безопасности.

Задача-минимум на сегодня — почувствовать катамаран, научиться слаженно грести и выполнять команды «кормчего». Многие ребята участвовали только в летних сплавах, кто-то вообще сел на катамаран впервые. Задача-максимум — дойти до урочища Щегровитый, где планируется установка памятного знака. Спускаем наши суда на воду, рассаживаемся — по шесть человек на катамаран. Это не просто катамараны. Орландино и Буцефал, между прочим.

Сложно рассказывать о том, что происходит на воде. Это надо видеть и чувствовать. Был сильный ветер, были снег, солнце и ревущие пороги. Иногда кажется, что на очередном гребне катамаран просто встанет на дыбы (особенно Буцефал). Нет. Скрипит, но держит. Ноги и попы давно промокли. Колени леденеют от ветра. Все радостно визжат и стараются пройти по самому гребню переката.

Идём хорошо, но становится понятно, что до Щегровитого не успеть. Встать, согреться и пообедать в урочище Коростылёвка тоже не удаётся из-за слишком высокой воды. Все поляны затоплены, а крутые, поросшие лесом склоны и скалистые стены для наших целей не подходят. Стараемся найти хоть какую-то подходящую площадку, чтобы остановиться сразу на ночлег. Одно место кажется с воды подходящим, но разведка показывает, что мы ошиблись: мало найти просто сухую поляну, надо учитывать и то, что вода продолжает подниматься, и проснуться мы можем в луже.

Пристанище находим со второй попытки. Все устали и замёрзли. Дует ветер, идёт снегодождь. Развели костёр, поставили палатки, приготовили ужин, поели. Спать.

День пятый: крест в Щегровитом, тайник на Соколиной горе

Утро как утро. Вперёд, на Щегровитый. Там теперь никто не живёт. А в 1930-1950-е годы — располагался спецпосёлок.

Впервые памятный знак здесь был установлен в 2006 году, но от него, похоже, ничего не осталось. Делаем пятиметровый православный крест, прикрепляем табличку. Почва здесь такая же, как в Тёплой горе. Приходится выворачивать камни и камешки, но в итоге всё получилось. Гостей на этом месте ждать не приходится, поэтому Роберт рассказывает о нём только нам.

Впереди сегодня ещё урочище Кладоватый, где также был посёлок спецпереселенцев.

Река быстра, перекаты свирепы, берега затоплены. Увы, единственное место у Кладоватого, где можно пристать к берегу, мы заметили слишком поздно — пронесло мимо, как щепки. Там в 1930-40-е годы тоже существовал спецпосёлок, где находились девять семей раскулаченных крестьян (25 человек), многие из которых остались здесь навечно. В 2006 году в Кладоватом также был установлен памятный знак, в 2007 году его реконструировали. Сейчас от него, скорее всего, ничего не осталось. Досадно. Утешает только то, что наша экспедиция — не последняя. Кроме того, на сайте пермского «Мемориала» есть информация обо всех местах памяти, уж она-то точно никуда не денется.

Следующий пункт по плану — посёлок Вильва, но это не сегодня. Сегодня будем играть. Есть, оказывается, такая туристическая игра — геокэшинг. А среди нас есть Аня, которая ею увлекается. Суть в том, что один турист, забравшись в тьму-таракань, устраивает там тайник с безделушкой-сувениром и сообщает его геокоординаты. Другой игрок, оказавшись поблизости, пытается тайник найти. Если удаётся, забирает «клад» и оставляет там что-то своё. Мы будем проходить мимо такого тайника. Он на Соколиной горе, возле которой решено остановиться и переночевать.

Это было лучшее место для стоянки из всех, что нам попадались. Высокий пологий берег и ровная площадка, покрытая негустым лесом. Недалеко дорога и место для отдыха. Конечно, замусоренное. Тут же табличка с написанным от руки текстом: «Свинтусы, убирайте за собой, если хотите быть людьми». Судя по всему, свинтусы быть людьми хотят не очень-то, да и с чего бы? Несколько человек отправляются на Соколиную гору в поисках тайника. Возвращаются с сувенирными магнитиками из Нижнего Тагила — нашли.

Хорошо-то как сегодня, хотя погода прежняя. Ладно. Костерок, ужин и по спальникам.

День шестой: хранящие память дерево и камни

До Вильвы всего несколько километров, поэтому дошли быстро. Посёлок жилой. Здесь, как и в Тёплой горе, заранее договорились о месте установки стелы (с администрацией) и о бесплатных стройматериалах (с местным предпринимателем). На одном из административных зданий уже есть мемориальная табличка. Её в 2007 году установили ребята из горнозаводского подростково-молодёжного клуба «Перекрёсток» под руководством Александра Врадия.

Место нам выделили почётное — на площадке рядом с памятником воинам, погибшим во время Второй мировой войны. Раздобыли «отработку» на пропитку креста, одолели неподатливый грунт... Неподалёку спортивная площадка (вытоптанная полянка и пара футбольных ворот), пятеро детей и женщина играют на ней в футбол. Оказывается, ученики и преподаватель местной школы. Разговорились. Нас пригласили в школу — познакомиться с директором Галиной Чигер. Рассказ о том, зачем мы здесь, вызвал живейший интерес и одобрение.

Галина Чигер:

Мой отец — сын репрессированных — Владимировых Натальи Алексеевны и Ивана Мироновича, сосланных из Курганской области (сейчас Тюменская область) Чистозерского района. Со слов отца знаю, что семья была «раскулачена». Имели большую семью, было большое хозяйство, работали много.

Основная масса населения в посёлке — это потомки репрессированных.

Договорились, что через 15 минут ребята и учителя придут на открытие стелы. Это хорошо и приятно, было бы странно открывать памятник в посёлке, где живут потомки репрессированных, в их отсутствие.

Пока Роберт управляется с торжественной частью (рассказывает местным жителям, кто мы, зачем и почему именно здесь), остальные заканчивают установку стелы. Прикручивание таблички становится чем-то вроде перерезания ленточки. Это делается в последнюю очередь, церемонию открытия можно считать законченной, теперь — фотографироваться.

Вильвенцы нас искренне благодарят и обещают ухаживать за памятником. Опять приятно. Грузимся на катамараны, отчаливаем. Кто-то на мосту машет нам рукой. Машем в ответ. До свидания, Вильва!

По планам сегодня — реконструкция ещё одного, последнего в этой экспедиции знака. Он расположен в устье реки Большая Порожная. В 15 километрах к северу когда-то существовал спецпосёлок ГУЛАГа Советский Север. Памятный знак здесь был установлен 10 лет назад. Он на месте, но время сделало своё дело — надо менять. Он несколько необычный — представляет собой небольшой насыпной каменный курган с закреплённой камнями табличкой. Грунт очень каменистый, всегда влажный, поэтому устанавливать что-то деревянное непрактично. Приносим ещё камней, делаем горку повыше, устанавливаем табличку.

Памятный знак хорошо виден с реки. Будем надеяться, что и эту табличку не повредит ничто, кроме времени и погоды. Наша миссия закончена, но не закончена экспедиция. До Вильвенских дач, что неподалёку от Гремячинска, доберёмся только завтра. А сегодня надо пройти ещё больше десятка километров и найти место для ночлега, где опять будут дождь и сырость в палатке, горячая еда и неторопливые разговоры у костра. Например, про патриотизм. «Знаешь, тот патриотизм, который нам навязывают со всех сторон — мы (взрослые) от него открещиваемся и детям пытаемся донести, что не в „том“ главное. Это понятие опошлили, ты прав. Тот патриотизм, что прививают сейчас — он и есть „ура-патриотизм“», — говорит Александра Шипилова из НОРД «Русь». Да, спорить нам не о чем.

Пора забираться в спальники. Это наша последняя майская ночь в палатке в этом году. Завтра надо пройти по Вильве ещё несколько километров до места, где нас заберёт автобус.

День седьмой: утро как утро, дождь как дождь...

Вода по-прежнему высокая, но река спокойная. Может быть, поэтому все так продрогли. Стараемся грести активнее. Дошли. На берегу нежилые избушки. Так хочется попасть внутрь, чтобы сверху не капало, а сбоку не дуло... Не повезло — на дверях большие замки. Вздохнув, начинаем разбирать катамараны, переносить рюкзаки поближе к грунтовой дороге.

Сделали костёр, стало веселее. Микроавтобус задерживается, поэтому каждый старается себя чем-нибудь занять. Несмотря на холод и усталость, бодрит мысль о том, что совсем скоро можно будет сесть в удобное кресло и задремать в тепле.

Вот и автобус. По-быстрому загружаем вещи в прицеп, с удовольствием рассаживаемся. Ничего комфортнее этого мы не видели уже неделю. Устраиваемся поудобнее, чтобы уснуть, но не тут-то было. Впереди крутой подъём с мокрой землёй в качестве дорожного покрытия. Только бы не забуксовал... Ну, давай, давай... Нет. Увы, это не вездеход. Вооружаемся топорами и идём месить грязь, надо закидать колею ветками, тогда, может быть, вывезет. После нескольких попыток выбраться из «ловушки» автобус всё же справляется. Это последнее наше испытание в экспедиции.

Часа через три мы будем дома. Тёплый душ, сухая одежда, мягкая постель, вода из крана, интернет и прочая обыденность. Потом Роберт напишет письмо главе Горнозаводского района Александру Афанасьеву с кратким рассказом об экспедиции и просьбой поставить установленные памятные знаки на баланс. Мемориалец Иван займётся всевозможными отчётами. Журналист напишет репортаж. Ребята из НОРД «Русь» доберутся до своих городов, поделятся фотографиями и напишут о впечатлениях. А памятные знаки будут напоминать о трагичном прошлом, чтобы оно больше никогда и ни для кого не стало настоящим.

***

  • Читайте также первую часть репортажа об экспедиции «По рекам памяти-2017».
  • О том, что происходит в Прикамье с мемориалами памяти жертв политрепрессий, читайте в материале Михаила Даниловича.
  • Репортаж Владимира Соколова с поездки на Мемориал памяти «12-й километр» в июне 2016 года.
  • История о том, как в Кудымкарском районе литовцы установили памятник своим предкам, репрессированным в 1945 году, и были обвинены в захвате земли лесного фонда.