X

Новости

Вчера
2 дня назад
12 декабря 2019
11 декабря 2019
10 декабря 2019
Фото: Владимир Соколов

Сельская жизнь. Точка невозврата

«Миллионы молодых специалистов, окончивших вузы не так давно, не могут найти работу в мегаполисах и вынуждены влачить жалкое существование или работать не по специальности», — написано на главной странице одного из сайтов, рассказывающих о программах по возрождению жизни на селе путём миграции туда молодых специалистов. «С целью возрождения жизни на селе...» разработаны и одобрены концепции, программа финансирования и прочие штуки, призванные породить поток молодых беженцев из города. В частности, немало внимания уделяется молодым педагогам, которых очень не хватает на селе. Давайте на конкретных примерах посмотрим, как это работает и кому это вообще нужно. Иногда наш диалог будет прерываться взятыми позднее комментариями чиновников.

Село Паль, Осинский район

60 километров от Осы, 80 — от Перми. Здесь живут около 360 человек. Кроме этого села в Пальское сельское поселение входят ещё девять населённых пунктов. За последние шесть лет население муниципального образования сократилось на полторы сотни человек. В 2016 году здесь жили 627 человек. Количество жителей продолжает уменьшаться.

В Паль мы приехали затемно. В небольшой двухэтажной школе нас ждала директор Александра Староверова.

Фото: Владимир Соколов

— Сколько у вас учеников?

— Наша школа рассчитана на 90 человек, а учится 46. 18 человек приезжают учиться из Кузнечихи (12 км) и Малой Пали (5 км.). В классах по 5-7 человек.

— Штат учителей укомплектован?

— Мне сейчас нужен учитель физкультуры — 12 часов. Вот-вот, возможно, уйдёт на пенсию учитель биологии и химии — 9 часов, мне нужен учитель географии — 6 часов и учитель начальных классов — 21 час. 6 часов, например — это зарплата в 2,5 тысячи рублей. Конечно, будем искать возможности совмещения, чтобы довести количество часов до ставки, но для этого педагогу необходимо пройти переподготовку, а это около 500 часов курсов.

— Насколько реально заманить к вам молодого специалиста?

— Представьте себе, молодой человек заканчивает педагогический институт или училище примерно в 20 лет. Он станет строить себе здесь дом, если не женат или не замужем? Какую зарплату он будет получать за 9 часов? Ставка — 18 часов. Я не знаю таких молодых людей, которые захотели бы бросить всё и поехать в деревню, чтобы преподавать, заниматься огородом, кур разводить. Сейчас без своего огорода не прожить. Все наши учителя занимаются ещё и личным хозяйством — огород, куры, кролики, овцы, коровы.

У нас построили дом для молодых специалистов. Там вода есть, туалет, центральное отопление. Я не могу найти людей, которые приехали бы сюда и жили в этом доме. Даже если искать семейных — женщина будет здесь работать, а мужчина где? Нет никакого производства, сельского хозяйства. Возможности заработать нет.

— Как вы думаете, поможет ли решить проблему субсидия до одного миллиона на покупку или строительство жилья для молодых специалистов в возрасте до 35 лет?

— За миллион здесь вполне можно построить небольшой дом. Получив деньги на жильё, молодой специалист должен отработать пять лет. Если, конечно, найдётся такой уникум, который захочет переехать в деревню и строить дом. Женщина или молодой человек не сможет в одиночку построить дом.

В прошлом году у меня вёл физкультуру молодой парень. Я на него нарадоваться не могла. Ему предоставили жильё, загрузили подработкой в клубе. Но он уехал в город. Мы ничем не смогли его удержать.

— Миллион на жильё сельскому учителю — это ничего не решает. По крайней мере, в нашем селе. У учителя должна быть достойная оплата труда. Мы хорошо выполняем свою работу. У нас же есть определённые показатели, по которым это оценивается. Учитель должен получать не меньше 25-30 тысяч за ставку. А у нас на ставку никто не работает. Почти у каждого учителя есть дополнительная нагрузка. В зарплату сельского учителя входит и компенсация оплаты коммунальных услуг. Допустим, зарплата 15 тысяч, а в доме учителя электроотопление. Доплата — 4 тысячи. Считается, что зарплата 19 тысяч.

Я думаю, что молодёжь привлечь можно, но не в сёла, расположенные далеко от города. Если село неподалёку от райцентра, как, например, Крылово, Гремяча, Пакли, там больше народа, больше возможностей, к городу поближе.

— А программа «Мобильный учитель» у вас работает?

— Нет. Этой программой к человеку предъявляются определённые требования. Например, наличие водительских прав, стажа вождения. Надо добиться, чтобы ему выделили машину.

— У нас сделали проще: в программу образования Осинского района включили специальный раздел кадровой политики и сегодня у меня три учителя приезжают из Осы на рейсовом автобусе, а я оплачиваю им дорогу. Это 60 километров в одну сторону.

Из Осы приезжают учителя химии и биологии, немецкого языка и преподаватель начальных классов. Не всем легко проделывать такой путь по нескольку раз в неделю.

— На селе жизнь детей обычно крутится вокруг школы. Что вы можете предложить и предлагаете детям кроме, собственно, образования?

— Я предлагала родителям хотя бы раз в неделю возить детей в бассейн, но они не могут себе позволить это оплачивать. У нас только один ребёнок ездит в музыкальную школу. Дети ходят в клуб, где с ними занимается женщина. Они играют в волейбол, проводят какие-то соревнования. Но у неё нет специального образования. Это такой сельский уровень. Сегодня в поселении нет возможности серьёзно заниматься спортом. Если приглашать семью молодых специалистов, они должны понимать, что их ребёнок сможет не только ходить в школу, но и заниматься чем-то ещё, развиваться. Для родителей это должно быть важно.

— Кто составляет костяк вашего педагогического коллектива сегодня?

— Коллектив у нас хороший. Все они когда-то приехали, стали работать и не изменили школе. Этим и отличается село — костяк коллектива состоит из тех, чья молодость, жизнь прошли и проходят здесь. У нас есть преподаватели, которые отработали в школе по 40 и более лет. Они всю свою жизнь посвятили детям.

— Выпускники вашей школы остаются в деревне?

— Люди стараются уехать из деревни. Если человек образован, имеет профессию, он в деревне не останется. Остаются либо такие как мы — которые приехали в 80-е, обзавелись здесь семьями и работают в бюджетной сфере, либо те, кто не хочет или не может работать вообще.

Сельского хозяйства у нас нет. В Кузнечихе, по соседству, колхоз есть. Часть людей работает в колхозе, часть устроились к нефтяникам и работают вахтами. Женщины, в основном, работают в бюджетной сфере — в школе, детском саду, в ФАПе, клубе. Остальные сидят дома. Работы нет. В деревне трудно организовать какое-то производство.

У нас есть фермеры, но они не могут обеспечить рабочими местами всех. Да и люди отвыкли работать физически. У нас есть фермер, он приезжал на сход граждан и сказал, что очень разочарован тем, что люди просто не хотят работать.

— Почему так происходит?

— Деревенская логика иной раз не поддаётся пониманию. У нас есть такая программа... если у семьи тяжёлое финансовое положение, им ставят группу риска по определённым критериям, и какое-то время они могут не платить за детский сад. По детсаду у нас вообще страшные долги. Но ребёнка водить в детсад надо, чтобы он развивался, общался со сверстниками. Родители за детсад не платят. Мы им говорим: хорошо, вы по критериям подходите, давайте мы вам дадим возможность полгода ходить в детсад бесплатно, чтобы вы свободно вздохнули, с долгами рассчитались. В итоге, с долгами не рассчитываются, да ещё обижаются, когда мы их через полгода с программы снимаем. Возмущаются: «Чем мы теперь должны платить?!». Государство старается поддерживать людей, но они воспринимают это как должное. Я удивляюсь Бардымскому району — одни капусту выращивают, другие кур, индюков, картошкой торгуют. У нас же ничего этого нет. А ведь можно же заниматься сельским хозяйством. Например, чеснок — его посадил и больше почти ничего делать не надо. Он сам растёт. Он всем нужен, продавай. Не хотят.

— Помощь с жильём, оплата коммунальных услуг, другие льготы — это всё может сработать? Может быть, в комплексе?

— Если бы я не была уроженкой этого села, сама бы я его, как мама, в качестве места жительства не выбрала.

Поддерживать надо тех людей, которые уже остались и работают. Сегодня трудно любому учителю. Нет смысла поддерживать только молодых специалистов, которые решились поехать жить в деревню. Это необходимо любому, вне зависимости от возраста. Молодые строить дом не будут. Вспомним себя в 20-25 лет. Какой дом? Человек может захотеть уехать из города и в 40, и в 50 лет.

Я езжу в Пермь к родственникам, хожу в театры, могу съездить в какой-то клуб, куда-то сводить ребёнка. Но я не могу там быть дольше двух дней. Я хочу домой. Это только кажется, что в деревне нечем заняться и ничего не происходит. Я люблю покопаться в огороде. У всех учителей есть огороды. У Валентины Игнатьевны столько цветов! Ирина Павловна выращивает цветы. У Станислава Анатольевича корова, и он всё добивается какого-то мраморного мяса. Учителя — люди увлечённые, все живут ещё чем-то, помимо школы. Я — человек мобильный, но в городе жить не хотела бы. Здесь спокойнее, тише, всё медленнее. Я живу в центре села, а мама на окраине, почти в лесу. Прихожу к ней по выходным, у неё там вообще ни души, мимо дома никто не ходит. Так здорово!

Фото: Владимир Соколов

— Мне приходилось бывать в сельских школах. Кажется, что большинству детей просто ничего не интересно. У них нет мечты. Показалось?

— Есть серьёзная проблема, которую я заметила давно — у современных детей нет таких эмоций, какие были у нас, они больше не мечтают стать космонавтами, лётчиками и т. д. Мы, когда были маленькими, чего-то хотели, у нас была мечта. Сейчас заходишь в класс, обращаешься к детям, и по многим из них невозможно понять, какие эмоции они сейчас испытывают, поняли они меня или нет, чего они хотят. Вообще непонятно. Они не умеют удивляться. Два года назад я возила детей в Санкт-Петербург. Есть такие дети, которых ничего не удивило, ничего не тронуло, хотя они в таком городе ни разу не были. Возим их в театр, в цирк... Куда только не возили. Им неинтересно. Может быть, до эмоций надо дорасти? Но я помню себя, когда впервые побывала в Москве в пятом классе. Мне до всего было дело, всё было интересно.

Я часто вожу куда-нибудь класс своего сына, ещё каких-то детей берём. Некоторым родителям совершенно всё равно, что их дети куда-то ездят, что-то видят. Если им ничего не интересно, откуда любопытство и интерес возьмётся у детей?

— Какие перспективы ждут ваших выпускников?

— В сельских школах 9 классов. После окончания наши дети поступают в Славяновский техникум — на сварщиков учатся, на механиков, кто-то идёт в осинское педучилище, кто-то на повара учится, на продавца, нефтяника. Все, кто хочет, где-то учатся и находят работу в городе. Обратно никто не возвращается.

— Мы как-то писали о проблемах с новыми правилами эксплуатации и обслуживания школьных автобусов. Как у вас с этим?

— Мы очень, конечно, паниковали, когда были трудности с автобусом. Сегодня мы как-то приноровились. Пришлось взять в штат отдельного человека. Там же нужен тахограф, навигатор... У нас же не было элементарных знаний. На следующей неделе у меня будет плановая проверка ГИБДД. Будут проверять как мы соблюдаем все правила эксплуатации школьного автобуса. Механик, подписывающий путёвку, должен иметь специальное образование, водитель каждый день должен проходить предрейсовый и послерейсовый медосмотр. У нас в селе медика нет. В ФАПе фельдшер ушла в декрет. Теперь некому выдавать больничные, некому лечить людей. Там есть медсестра, у неё большой опыт работы и, наверное, она бы смогла выполнять функции фельдшера, но не имеет права..

— Судя по статистике, село вымирает. Можно сделать что-то, чтобы это остановить?

— Я думаю, ушло время, когда привлекать людей в село было можно и нужно. Но должным образом этого не делалось и это привело к тому, что мы сейчас имеем. Люди и хотели бы жить, строить себе дома, но нет работы. А если бы и была, те, кто остался, работать не станут.

Может быть я не права, но, с одной стороны, поддержка малообеспеченных семей — дело хорошее. С другой стороны, это порождает иждивенчество. На селе есть люди, которые никогда не работали. И они считают, что прекрасно живут. Дети, родители которых никогда не работали, тоже не будут работать. Они говорят «А чего я на дядю буду работать?». Так ты и на дядю не работаешь, и на себя не работаешь. Ладно ещё в лесу грибы и ягоды растут. Они их продают. Так и здесь им не приходит в голову сделать какие-то накопления, чтобы зимой жить припеваючи. Почему бы, как вариант, не заняться какой-то переработкой этих грибов и ягод, не собирать чаи, делать берёзовые веники? У нас же большинство предпринимателей — это купи-продай. И молодежь себе именно так и представляет предпринимательство и бизнес.

Некоторые родители говорят: «Не дай Бог мой ребёнок у вас хоть лейку поднимет! Он и дома у меня ничего не делает». Чем ты хвалишься? Ты в деревне живёшь!

Село Воскресенское Уинского района. 170 км от Перми

В Воскресенское сельское поселение входит пять населённых пунктов, в которых проживает 990 человек. В самом Воскресенском — около 300 человек. С директором школы Татьяной Одинцевой мы беседовали по телефону.

— Как у вас с персоналом?

— Штат укомплектован. Но, дело в том, что у меня все предпенсионного или пенсионного возраста. Школа малокомплектная. Когда-то она была большой, но, в виду того, что идёт отток молодёжи в город, количество детей уменьшается. Проблема в том, что у нас нет работы. Молодёжи практически нет. Учитывая то, что мы привозим детей из соседних деревень, у нас в школе всего 55 учеников. А рассчитана она на 80 человек. Я приехала сюда работать 30 лет назад. Тогда здесь учились 120-150 человек, а до меня, говорят, было и 300.

— Есть разного рода льготы, программы, призванные привлечь в сельские школы молодых специалистов...

— Случаев, чтобы молодой специалист после вуза приехал в сельскую школу, в нашем районе пока не было. Программа «мобильный учитель» не работает, потому что там жёсткие критерии, под которые существующие педагоги не подходят.

В нашу школу никто из молодёжи не пойдёт из-за низкой зарплаты. Может быть, молодые специалисты придут в уинскую школу или судовскую (село Суда — прим. ред.). Там можно зарабатывать деньги, там есть стимулирующий фонд.

— Чем вы от них отличаетесь?

— Два года назад, когда у нас была другая система начисления зарплаты, зарабатывать можно было и у нас. Все работали, старались участвовать везде и во всём. Во всех конкурсах. За это учителям доплачивали. Сейчас все малокомплектные школы посадили на МРОТ. Зарплата 10 251 рубль — что у директора школы, что у уборщицы. А с кого больше спрос? У нас вышло положение, по которому, если ты совместитель, на основной работе у тебя меньше ставки, а совмещённую работу ты выполняешь одновременно с основной, считается, что ты всё равно работаешь не на полную ставку. При этом зарплату не «дотягивают» до МРОТ. Вот у меня завуч — она на полставки. И еще ведёт 10 часов математики. На руки получает 7 300 рублей. Ей не платят 10 251, потому что она свою работу завуча и преподавателя математики совмещает, то есть, одновременно проводит уроки и в это же время работает завучем.

У меня кочегар работает на 0,25 ставки. Раньше он получал ещё 0,25 как сторож — он охранял территорию и находился тут 24 часа в сутки. Сейчас за работу сторожа ему не доплачивают, потому что эту работу он выполняет одновременно с работой кочегара. И зачем ему это надо? Это абсурд. У нас в районе восемь таких школ и все они поставлены в такие рамки. Осенью была встреча с нашими депутатами, с главными бухгалтерами, главой района. Мы озвучивали эту проблему. Конечно, 10 тысяч для уборщицы — это нормальная зарплата, но почему учитель, который каждый день стоит у доски, проверяет тетради, работает с родителями, получает столько же? Нам не надо высоких зарплат. Мы к ним не привыкли. Но меня угнетает то, что зарплата учителя сравнялась с зарплатой уборщицы, кочегара, вахтёра. 10 251 начисление, 8 900 на руки.

— Количество учеников продолжает уменьшаться?

— Да. Очень много детей из группы риска. С 2015 года наша школа считается основной. Раньше была средней. Нет детей, потому что нет работы, и молодёжь старается перебраться поближе к городу. У нас наполняемость классов, в среднем, 4-6 человек. Это проблема всех сельских школ. Рожать некому. Осталось около 10 молодых семей — это люди по 35-40 лет. Раньше колхозы были. Были клубы, библиотеки. Теперь почти ничего не осталось. Раньше у нас библиотекарь получала ставку, потом сделали 0,75, потом 0,5; 0,25 ставки.

— С подвозом детей из соседних деревень проблем нет?

— У нас есть школьный автобус. ФАП работает и медик водителя осматривает. Но вот с механиком уже возникла проблема. У меня был механик. Он ИП, и ему нужно было продлить лицензию. Он поехал в Кунгур на платное переобучение, а потом они, восемь человек, поехали за лицензией в Пермь, где выяснилось, что теперь для этого необходимо иметь высшее образование. Даже документы принимать не стали. Лицензию он не продлил. Теперь у меня проблема — не знаю где взять механика. Сейчас любая проверка — и мне выпишут штраф.

— За счёт чего живут местные жители?

— На селе сейчас остались ИП — фермеры. Они дают людям рабочие места. Зарплата небольшая, но хоть какая-то поддержка. Раньше в семьях держали по 8-10 поросят, другую скотину и для себя, и на продажу. Сейчас скот почти не держат, потому что очень дорогие корма. Получается, что желающих купить мясо очень много. Даже не торгуются. Но люди если и выращивают, например, поросят, то чаще только для себя.

— Мы живём бедненько, но счастливо. Не унываем. Пусть мы и работаем за мизерную зарплату, но больше мы ничего не умеем.

***

  • В 2016 году в селе Паль родился один ребёнок. В детском саду, рассчитанном на 90 человек, одна группа из девяти детей разного возраста. Осенью 2017 года в группе останется пять человек.
  • В школе села Паль сегодня нет учеников седьмого класса. Это значит, что через два года школа останется без выпускников.
  • В 2016 году в Воскресенском не родился ни один ребёнок. Это значит, что через семь лет никто не придёт в первый класс. В этом учебном году в школе также нет первого класса. Мама единственного в селе семилетнего ребёнка решила пока не отдавать его в школу.
О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь