X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
18 июля 2018

Кто написал семейный код России и зачем?

28статей

В этом проекте мы расшифровываем и публикуем самые важные и яркие, на наш взгляд, речи общественных, политических и культурных деятелей.

Фото: Галина Сущек

На фестивале We-Fest в этом году много говорили о том, какой код заложен в российских семьях, как он писался в истории страны и кем. Такое внимание к истории связано с тем, что одним из организаторов фестиваля была доцент Европейского университета, историк Алиса Клоц. Чтобы не отрываться от корней, мы записали для вас её лекцию «Советская семья в прошлом и настоящем».

Почему семья так важна?

Прежде всего, это институт управления населением. Если мы рассмотрим устройство традиционной патриархальной семьи, то увидим, что государство делегирует в ней часть своих полномочий патриарху — старшему мужчине в семье. У него есть некая независимость и обязательства за своих детей, жену, прислугу. В современной семье ситуация меняется. Например, если там бьют детей, может прийти опека и забрать себе детей — так государство изымает часть прав у патриарха, заключая союз с «младшими» членами семьи. В этом случае власть мужчины в семье уже не такая абсолютная, но она есть. Наше общество патриархально, но не в том смысле, каким оно было в XIX веке.

Зачем государству часть власти в семье?

В XIX веке государство понимает, что самая большая его ценность — не земля, моря и даже не золото, а люди как биологический материал. Соответственно, семья — место воспроизводства населения, где дети ещё и получают свою идентичность. Поэтому именно семья оказывается в центре различных дискуссий в современном государстве.

Фото: Галина Сущек

Как менялась семья?

Начну с позднеимперского общества конца XIX — начала XX веков. Россия — конфессиональная империя, она управляла людьми исходя из их религиозной принадлежности. Больше всего тогда в России проживало православных христиан, на втором месте были мусульмане (почти 11 %, причём количественно это даже больше мусульман, чем в Османской империи), католиков — 9 %, протестантов 5 % и меньше всего было иудеев. У кого было самое большое количество разводов? Подсказываю: в католицизме нет разводов, в православии его получить очень сложно. Было больше шансов развестись у мусульман, так как одним из поводов для развода в исламе является насилие, но нужно получить одобрение местных религиозных инстанций. Судя по документам, мусульманские женщины, особенно в Татарстане, пользовались этой возможностью. Но главные рекордсмены по разводам — иудеи, поскольку в иудаизме нет такого запрета.

В православии брак — религиозное таинство, в которое государство не должно вмешиваться. Развод может дать только церковь, но так как это было тяжело, существовала императорская канцелярия, куда женщина могла написать прошение о праве раздельного проживания. Если такого разрешения нет, жена должна была проживать с мужем вместе, что регулировалось паспортной системой того времени: когда женщина выходила замуж, возможность получения паспорта была за мужем, а без паспорта работать было невозможно. В позднеимперское время женщины иногда договаривались с мужьями о том, что они отдают им паспорт, а женщины взамен отсылают часть своего заработка мужу. Были и законы, которые защищали женщин в России, например, они имели право на собственность (приданое оставалось за ними), но реализовать это право было достаточно сложно.

Фото: Галина Сущек

Зачем брак?

Российская империя также была сословной. Среди пяти основных сословий (дворяне, крестьяне, духовенство, купцы и мещане) люди тоже по-разному понимали брак. Среди крестьян наблюдалась практически 100 % брачность, что характерно для крестьян всей Восточной Европы, в отличие от Западной: в Англии, например, существует понятие спинстер (женщина, которая живёт одна), в российской деревне это было бы физически невозможно.

В крестьянской семье женщин рассматривали в первую очередь как работниц. Подобное отношение было и среди духовенства. В купечестве брак — вопрос вложения капитала. Но постепенно среди купцов, мещан и образованных дворян стала распространяться идея о необходимой духовной близости супругов. Прогрессивная часть общества критически относилась к существовавшим семейным отношениям. Для них семья представляла маленькое государство, и власть патриарха в нём напоминала им власть царя — деспотичную и губительную. Так постепенно нарастало недовольство существовавшим институтом брака среди образованных слоёв. Например, была распространена практика фиктивного брака, когда муж отдавал жене паспорт, чтобы она могла учительствовать или работать врачом (правда, чтобы стать врачом женщинам нужны были средства, так как в России их к обучению медицине не допускали — только к практике). Такой прогрессивной молодёжью были и русские марксисты, часть из которых вошла в большевистскую партию и стала реализовывать свою радикальную программу переустройства семейной жизни.

Семья согласно марксизму

Марксизм — важный фактор, который нужно понимать, чтобы оценить всю радикальность реформ семейного законодательства прошлого века. Марксисты понимали семью как исторический институт, который должен меняться во времени. И это настоящий интеллектуальный прорыв. До этого семья воспринималась как нечто устойчивое, не меняющееся. Марксисты же считали, что буржуазный брак — производная капиталистических отношений. На смену ему должен прийти свободный союз между мужчиной и женщиной, и чтобы они были равны, женщину нужно освободить от домашней нагрузки — «кухонного рабства». Ранние марксисты верили, что семья как институт должен отмереть.

Придя к власти, большевики получили возможность реализовать свои амбиции: мужчины и женщины стали равноправны, и был принят новый семейный кодекс. Он включал в себя:

  • развод по требованию любого из супругов
  • право регистрации браков и разводов передали ЗАГСам, то есть государству
  • мужчины и женщины получили равное право на алименты
  • все дети признавались равными в правах
  • запрет на усыновление
Фото: Галина Сущек

А если разрешить развод?

Как и ожидали реформаторы, с разрешением развода в 1918 году несчастные супруги ринулись в ЗАГСы. Тогда на 6 тысяч браков пришлось 7 тысяч разводов — люди, которые столько лет ждали развода, получили такую возможность. За первые несколько лет количество разводов снизилось, но сохранялось на высоком уровне, что не совсем соответствовало ожиданиям большевиков. Проблема разводов будет беспокоить их ещё долго, так как в СССР количество разводов было самым высоким в Европе. Скоро стало понятно: что-то пошло не так. Основной проблемой была экономическая зависимость женщины — ей было сложно устроиться работать, так как большинство из них не обладали квалификацией, а руководители на местах брали женщин в последнюю очередь. Да, при наличии ребенка разведённой матери присуждали алименты, но страна находилась в состоянии хаоса, паспортной системы не было. Человек мог просто переехать неизвестно куда и ничего не платить. И даже если мужчины были готовы платить алименты, уровень жизни был такой низкий, что денег не хватало ни его бывшей семье, ни новой. Всё это приводило к бесконечной нищете. Особенно в этой ситуации власть беспокоили дети.

В семейном кодексе был прописан запрет на усыновление, потому что воспитание в семье на ранних этапах считалось идеологически неправильным: ребёнка нужно воспитывать коллективно. Если он попал в детский дом — это даже лучше. Кроме того, у руководства страны был большой страх, что крестьяне будут усыновлять детей для того, чтобы использовать их в сельском хозяйстве как бесплатную рабочую силу. Однако жизнь быстро внесла свои коррективы. Банды беспризорников иногда держали в страхе целые районы городов, в детдомах была высокая смертность. Стало очевидно, что коллективное воспитание детей — это пока не лучший вариант. В 1922 году власти разрешили усыновление, и семья как место воспитания ребёнка была частично реабилитирована. В целом, несмотря на прогрессивность семейного кодекса, часть большевиков оставалась недовольной.

Статистика по разводам из книги Wendy Goldman, Women, the State and the Revolution: Soviet Family Policy and Social Life, 1917-1936.

Может, и не нужно регистрировать брак?

Был разработан новый кодекс, в центре которого стоял вопрос о том, нужна ли регистрация брака. Сторонники гражданского брака говорили, что брак — буржуазный институт, а противники — что коммунизм ещё не наступил, и если перестать регистрировать браки, будет сплошной разврат. Но закон был принят в 1926 году. Новый семейный кодекс уравнял браки де-факто с заключёнными в ЗАГСе. Упрощалась и процедура развода: если раньше нужно было хотя бы прийти в ЗАГС, то теперь можно отправить уведомление по почте. В стране была атмосфера свободы и тяжёлого социального хаоса одновременно. Некоторые эксперты считают, что именно такие негативные последствия первых законодательных актов и привели к так называемому консервативному повороту в 30-е годы. В обществе был запрос на более строгое регулирование общественной жизни.

Опять традиционная семья?

При Сталине уже не принимали никаких семейных кодексов, но выходили отдельные постановления, влиявшие на семейную жизнь. Одним из самых значимых было постановление 1936 года «О запрещении абортов, увеличении матери помощи роженицам, установлении государственной помощи многодетным семьям, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовной ответственности за неплатёж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах».

Главное здесь — запрет абортов. Была большая, хорошо скоординированная кампания, главные выводы которой: аборты не нужны советским женщинам (только по медпоказаниям), и их социальная обязанность — рожать детей. Был запрещён развод по почте, ужесточилось наказание за неуплату алиментов, что стало возможным благодаря тому, что в 30-е появилась паспортная система и контролировать людей стало проще.

Почему произошёл такой резкий поворот? Да, был запрос снизу, но это не единственное объяснение. В 30-е годы все государства Европы были обеспокоены проблемой деторождения, так как Первая мировая война показала, что главная сила государства — количество солдат. Во многих странах проводилась пронаталистская политика. В Западной Европе этот поворот означал, что женщина должна вернуться на кухню, в СССР же предполагалось, что женщина будет заботиться о доме и ходить на работу. В результате женщина оказалась под двойной нагрузкой. Для части женщин существовала ещё и «третья смена». Сейчас под «третьей сменой» понимается уход за собой, а тогда это была общественная деятельность.

В новой семье отец был представителем дисциплинирующей функции, быт — обязанность женщины. Часто можно услышать, что Сталин возвратил традиционную семью, но это была семья современного типа, с ограниченной властью патриарха. Домашнее пространство рассматривалось как общественное: советская женщина заботится о социалистической собственности, а не просто о своем доме, создаёт атмосферу отдыха для труженика, воспитывает нового советского человека. Взамен женщина от государства получает поддержку, в том числе символическую (например, звание «Мать-героиня»). По отношению к отцовству ничего такого не было, поэтому многие говорят о символическом отчуждении отца от семьи в сталинский период.

Фото: Галина Сущек

Спасибо товарищу Сталину за счастливое детство

Сталинская культура была детоцентрична. Я думаю, каждый слышал выражение «Спасибо товарищу Сталину за счастливое детство». Почему этот период жизни граждан был так важен для государства? Коммунизм — проект, направленный в будущее. Кроме того, дети — идеальные советские граждане. Они жизнерадостные, послушные, и глава советской семьи — товарищ Сталин — знал лучше, что нужно для них.

Новый стимул пронаталистская политика получила с началом Второй мировой войны. Был введён налог на бездетность: бездетные мужчины от 20 до 50 лет и бездетные женщины от 20 до 45 лет должны были отчислять 6 % от своих доходов государству. Исключение делалось для лиц, чья бесплодность была подтверждена медицински или чьи дети погибли во время войны. Нам сегодня кажется, что это драконовская политика, но дискриминация бездетных в пользу бедных есть до сих пор: у нас существуют налоговые вычеты для людей с детьми.

В 1944 году выходит указ об увеличении госпомощи беременным. Кроме этого, усложняется процедура развода: теперь супруги, чтобы развестись, должны пойти в суд и заплатить в разы увеличенную госпошлину.

Была введена категория матерей-одиночек. Ребёнок без брака не имел права на установление отцовства и, соответственно, алиментов. Какая здесь логика? Прошла война — мужчин мало, женщин много. Дети нужны, но если мужчина знает, что из него будут вытряхивать алименты, он остановится «осеменять женщин», а тут государство обещало ему о детях позаботиться. Так государство предлагало заменить собой отца. На картине «Переезд на новую квартиру» Александра Лактионова мы видим в центре женщину с детьми, сзади есть какая-то неясная фигура, похожая на отца, но его символическое место занимает портрет Сталина — вот мужчина в семье.

Александр Лактионов. Переезд на новую квартиру. 1952

Не хватает крепкой руки

В послевоенное время было много сирот, переживших серьёзные психологические травмы, но в советском дискурсе не было понятия посттравматического синдрома. Война закончилась, мы радостно пошли дальше строить социализм. Тогда почему у детей нервные срывы? По версии властей, нет отца, крепкой руки — видна социальная проблема.

В хрущёвский период начинается дискуссия о месте отца в семье. Разработкой сталинских пронаталистских законов занимался Никита Хрущёв, который сделал на этом карьеру. Но придя к власти, Хрущев легализовал аборты. Почему так, если он был увлечён идеей повышения рождаемости? К тому времени количество смертей от подпольных абортов достигло невероятных масштабов, по примерным подсчётам умирали около 4 тысяч женщин в год. Благо не перевешивало негативные последствия. Поэтому было решено разрешить аборты по требованию женщин, но при этом провести активную пропагандистскую кампанию против абортов. Кампания строилась на двух главных тезисах: после аборта женщина не сможет больше родить и так как отцовство — биологически определённая потребность мужчины, он бросит женщину, сделавшую аборт. Последний тезис был новым: впервые об отцовстве стали говорить как о биологической потребности, раньше так говорили только о материнстве. В хрущевский период начинается программа просвещения мужчин о том, как проходят роды, как ухаживать за ребёнком.

В. Степанов. Аборт лишит вас счастья. 1966 г.

Ещё одним членом семьи, который символически появился в советской семье в хрущёвский период, была бабушка. СССР стал стареющей страной, появляется массовая категория пенсионеров по старости. Многие женщины и мужчины оказывались вне сферы производительного туда. Что с ними делать? Эти пожилые граждане должны вести активную старость. Они должны быть общественно активны, участвовать в народной дружине, дворовом комитете, но если для пожилого мужчины этого было достаточно, то для пожилой женщины главным было воспитание внуков.

Станислав Забалуев. «Не растить барчуков!» 1956г.

Вопрос о «женской сущности»

К 1970-м годам среди либеральной интеллигенции нарастает недовольство гендерным порядком. Это недовольство проявляется в дискуссии о том, что женщины перестали быть женщинами, а мужчины — мужчинами. Советская политика, в результате которой женщина оказалась чересчур эмансипированной, представлялась ошибочной, вырвавшей женщину из естественной роли хранительницы семейного очага. Именно такое видение получило распространение среди тех, кто во времена перестройки пришёл к власти. Так, Михаил Горбачёв выдвинул программу освобождения женщины от нагрузки путём возвращения в лоно семьи.

Фото: Галина Сущек

Парадоксов друг

В центре советской семейной политики всегда лежал парадокс. С одной стороны, советская власть искренне пыталась «освободить» женщину и, надо сказать, немалого в это области добилась. Очень важным было признание того, что женщина хочет и должна трудиться. С другой стороны, советское руководство всегда сохраняло убеждённость в некой «женской сущности», прежде всего связанной с материнством, что загоняло политику освобождения в тупик. Современное российское государство во многом наследует этот подход: в современном российском законодательстве в центре стоит потребность государства в детях, а не потребностях женщины, какими бы они ни были.

***