X

Луганская кривда. На всё провидение Господне

Человек едет на войну. Не по армейскому призыву, не Родину защищать, не за деньгами и славой. Человек просто почему-то бросает семью, детей и едет в чужую страну воевать за идею, рождённую в своём сознании. Война настоящая, снаряды боевые. Может и не царапнет, а может и убьёт. Несмотря на активную поддержку таких добровольцев, Родина в этой войне официально не участвует, поэтому на награды и защиту рассчитывать не стоит, поэтому же свои истинные имена там называть не принято. Для этого есть «позывной». Если повезёт, человек вернётся домой слегка инвалидом и будет загадочно молчать. Если не повезёт совсем, закопают здесь же, написав на надгробной плите тот самый позывной, как случилось в неким «Ихтиандром», настоящего имени которого не знали даже однополчане и на могиле которого некому поплакать. Если не повезёт чуть меньше, неофициально объявят героем, пассионарием современности, бунтарём, а останки доставят на родину.

Так получилось и с Александром Стефановским с позывным «Мангуст». Показ снятого о нём документального фильма режиссёра Сергея Князева «Повесть о сыне» и канун третьей годовщины гибели собрали в кинотеатре «Премьер» около трёх десятков человек: родственников, однополчан, друзей.

Сначала была презентация самого Александра Стефановского под музыку из кинофильма «Свой среди чужих. Чужой среди своих». «Саша — он мой папа», — с гордостью воскликнул мальчишка лет шести. Да, это твой папа. Он похоронен на Южном кладбище и сегодня все будут говорить о нём.

Война на экспорт

После чеченской войны Александр вернулся в Пермь и привёз сюда свою личную войну. Он воевал с пьянством, возродил ДНД и сражался с уличной преступностью, ратовал за возрождение русских традиций, занимался воспитанием чужих детей и принимал активное участие в уничтожении форума «Пилорама», чем, вероятно, снискал уважение последователей Кургиняна.

Любовь Маркова, руководитель Библиотеки № 32 (Просветительский центр «Библиотека духовного возрождения»):

— Это человек, который пытался сделать наш мир лучше, не имея денег, политических партий за спиной. Он видел несправедливость этого мира и пытался привлечь к этому внимание. Мы знаем, что инцидент, связанный с Пилорамой, получил своё продолжение — объединились люди и открыли глаза на то, что на самом деле экспонируется в этом музее. Саша искал единомышленников, искал тех, с кем он может двигаться дальше.

А дальше случился 2014 год и самопровозглашение Луганской Народной Республики.

Сергей Князев и Любовь Маркова

Сергей Князев, режиссёр фильма «Повесть о сыне»:

— Русский народ вытеснялся, население терроризировалось, и народ должен был когда-то за себя постоять. Он был одним из первых, кто поехал туда с чётким пониманием того, что надо сделать для того, чтобы территория осталась русской по духу.

По словам жены Александра Елены, он поехал защищать русских от нацистов и олигархов.

На защите «русского мира» в чужой стране

В самом фильме, который изначально планировалось назвать «Бегство из ада», Александр выглядит, что называется, «в своей тарелке». Глаза горят мальчишеским азартом, страха нет, сомнений — тоже. Есть идея и какая-то очень наивная, но доходчивая притча про правду и кривду.

При создании мира, Богу помогали Правда и Кривда. Кривда завидовал Правде, и ревновал к нему Бога. Когда-то они начали воевать, и эта война продолжается по сей день. И не надо Ассоциировать Правду с добром, а Кривду со злом. Иногда Кривда прикрывается личиной добра, а ради Правды иногда приходится делать зло.

Примерно этим потчевал «Мангуст» своих бойцов в перерывах между боями, и полурелигиозная притча хорошо ложилась на души рискующих жизнями и убивающих «укропов» ребят. Да, мы делаем зло, но ради правды, ради «русского мира».

Александр показывает дырявую кепку и шрам на голове, глаза светятся азартом и восторгом:

«Снаряд отлетел от моей головы. Я его отбил. Это была славная атака.

Башня (танка) поворачивает и меня скидывает. Я цепляюсь за броню, забираюсь как обезьяна, а он начинает из пулемёта стрелять. Я лежу вот так вот, и ногу прижимаю, чтобы не прострелил. И еду вот так, вешу, а морда вся в крови...

Меня привозят во вторую больницу. Я кричу: быстро мне голову зашили, и обратно! Они говорят: тебе нужно в больницу ложиться. Я им: какой ложиться! У меня там критическая ситуация. А ситуация была такая: если бы мы не выдержали, бросили этот участок, они бы в город вошли. Мы были единственным прикрытием города. Они меня на рентген быстренько отправили. Автомат, говорят, оставьте, а я им: не отдам! Это моё личное оружие».

Здесь режиссёр счёл уместным вставить в фильм кадры хроники времён Второй мировой войны. Играет музыка тех лет, окопы, бойцы бинтуют раненных товарищей. Тогда русские воевали бок о бок с украинцами и не подозревали, что в недалёком будущем, за которое они дерутся, «укропы» и «лугандоны» будут стрелять друг в друга и обмениваться трупами.

Всё свалить в один котёл, тщательно перемешать и чем-нибудь приправить

Елена, жена «Мангуста»:

— Я решила пойти в храм и просить: Батюшка Сергий, защити, заступись. Я ему написала: будь смел и отважен, рискуй (плачет). Твой выбор — мой крест. Пусть хранит тебя молитва моя, да мать Пресвятая богородица. Господь с тобой, муж мой любимый. Пока мы едины, мы непобедимы. Аминь. И он мне написал «спасибо». Мне было тяжело, если честно.

Елена

А Мангуст в фильме рассказывает о том, как он попал в батальон «Заря», как ему пригодился чеченский опыт и его назначили инструктором, как они «долбали укроповский Айдар», как он заставлял танкистов идти в бой, стреляя им под ноги.

На премьере фильма был боевой товарищ Мангуста с позывным «Север». Он рассказывал, как им не хватало бойцов, как они ходили на вокзал и уговаривали уезжающих на Украину местных мужчин примкнуть к их отряду. Если удавалось уговорить защитить «русскую по духу» территорию одного-двух человек за неделю, это было успехом. По словам Севера, российских добровольцев в ЛНР было около пяти тысяч. Реально воевали около тысячи. Остальные приезжали в полном обмундировании, отирались некоторое время в районе боевых действий, фотографировались, выкладывали фото в соцсетях, увольнялись и уезжали. Таких там называли «одноклассниками».

Север:

— Просто так умирать было неохота. Хотелось хоть что-нибудь сделать, а потом умереть. Конечно, был страх. Саша говорил, что если страх твой друг — это хорошо. Если страх тебя победил, ты сгоришь в этом страхе... Наступали на линии 5,5 километров. Нас было не более 15 человек. Саша говорил: «Север, езжай, людей привези». Я еду, захожу в столовую. Там много людей. Я говорю: «Кто воевать?» Конечно, никто не хочет, как обычно. Так мы стояли неделю. Нам всё время обещали помощь.

«Север»

И снова кадры из фильма: ночь, тишина. Александр, полулёжа, смотрит в камеру. Сегодня его взгляд непривычно задумчивый, грустный, растерянный. «Что-то у меня сегодня предчувствие нехорошее». Странно. Он ни разу не упомянул семью, троих детей, мать-инвалида. Что для него «нехорошо»? Смерть боевого товарища? Насморк у сына? Собственная смерть или захват Луганска «укропами»?

Как ЭТО обычно бывает

Елена показывает рисунок: «Здесь у нас море жизни. Основа — это книга. Читать книги любят у нас все. Здесь у нас две половинки. Половинка синяя — это сашина. А красная — это моя половинка. Здесь есть руки, которые обнимают детей. Здесь дубок — Илюшенька. розочка — Ладушка, и лилия — Ярославушка».

В этот день 5 августа 2014 года «укры» вновь заняли посёлок Вергунка, завоёванный было сепаратистами пару дней назад. Мангуст с десятком бойцов, как водится, ринулся в самое пекло. Силы оказались неравными. В тот день погибли пятеро ополченцев. Как именно погиб Мангуст, никто не знает, потому что его участь разделили все, кто был рядом. Трое суток их тела не могли забрать, потому что в Вергунке шли бои. Тело Мангуста удалось забрать только на третий день и лишь через неделю тайно отправить в Пермь.

Елена:

Я хотела, чтобы он всегда был рядом. Я взяла фотографию и вырезала его лицо. Он улыбается, видите? Я проснулась, и у меня порвались бусы, которые подарил Саша. Я просто лежала головой на подушке, а они рассыпались. Они не могли сами порваться, это невозможно. 5 августа я гуляла с детьми и всё время пела песню: «Ты меня на рассвете разбудишь, проводить необутая выйдешь, ты меня никогда не забудешь, ты меня никогда не увидишь...» (плачет). Это было как наваждение, как будто надо проститься. Такое состояние, как будто я вот сейчас должна отпустить. Я не знала, что он... Я совершенно этого не знала. На самом деле Господь... он... он всегда человека готовит, если чувствовать это... Ребёнок написал письмо: «Сейчас идёт война. Папа выиграл. Скоро папа приедет и будет дома и больше не покинет нас никогда. Мы поедем вместе в Крым, будем купаться в море. Милый папа, приезжай, я буду тебя ждать».

Родные больше так и не увидели своего Сашу. Гроб, в котором его привезли молодые пацаны с затравленными глазами, открывать отказались. 23 февраля матери прислали фотографию мёртвого сына, сделанную украинскими военными. «На ней мёртвый Саша, — говорит мать Александра. — У него тело окровавлено, ноги неестественно лежат, а лицо хорошее, не изуродованное».

Итог

Заснеженное кладбище. Мать с трудом находит могилу сына.

«Сашенька, любимый мой, нам очень плохо без тебя. (Плачет, счищая снег с могилы). Солнышко моё, мой ненаглядный, любимый. Я постоянно зову, жду его. Как-то ехала в автобусе и увидела — Саша вылитый. И одежда похожа. Так больно стало, так больно! Санечка, я помню тебя каждую секунду».

Мама «Мангуста»

Мангуст: «Что такое правда? Что такое кривда? Что человек обязан делать и для чего он живёт? Все наши беды, все проблемы, которые есть в нашем государстве, только от этого зависят — найдём мы ответ на вопрос „что есть справедливость?“ или не найдём».

Нашёл ли Мангуст свою правду? Нам теперь не узнать. Его сын ходит в футболке с надписью «Луганская народная республика», младшие дети ждут его по сей день, Север не видел его мёртвым, поэтому Мангуст для него жив, мать узнаёт сына в случайных прохожих, а жена уповает на волю божью.

А что в самопровозглашённой ЛНР, которую не могут поделить донские казаки, российские националистически настроенные добровольцы и Украина? По словам Севера, самое безопасное место там сейчас — на передовой. Туда боятся лезть те, кто не за правду или кривду, кто за себя, кто за реальный куш.

Кстати, если в борьбе за «русский дух» в ЛНР покажешь себя достойно, на родину сегодня придётся выбираться под охраной, козьими тропами, как выбирался в Пермь Север, как вывозили труп Мангуста.

***