X

Citizen

2 дня назад
19 октября 2017
18 октября 2017
17 октября 2017
16 октября 2017
13 октября 2017

Паблик-арт 55+. Как пенсионеры вступили в ряды уличных художников

Фото: Иван Козлов

В июле Пермь пережила настоящую художественную интервенцию. И на этот раз речь не про возрождённые «Длинные истории Перми». Сегодня мы хотим вам рассказать про другой проект музея PERMM — менее масштабный, но не менее важный и интересный. Он называется «Общий двор», и его движущая сила — стрит-арт художницы и художники в возрасте от 55 до 87 лет.

Несмотря на то, что паблик-арт программа музея PERMM была ликвидирована несколько лет назад, некоторые музейные проекты могут по праву считаться её наследниками. Проект «Общий двор» — как раз из таких. Вообще-то, сама идея работы с аудиторией старшего возраста возникла в музее ещё давным-давно: года три назад у PERMM уже была небольшая армия завсегдатаев в возрасте от 55 и старше. Но полноценно работать с ними начали в прошлом году — с авторского проекта Светы Лучниковой под названием «Музей без возраста». Другой проект Лучниковой — «Общий двор», созданный за счёт средств гранта по модернизации музейного дела от краевого Минкульта, — стал его логическим продолжением. Только на этот раз пожилые люди взяли на себя максимум инициативы, подтянулись по теоретической части, под руководством молодых пермских художников придумали авторские проекты и вышли с ними на улицы. Точнее, в свои родные дворы — известно же, что для пожилых двор часто является едва ли не главным местом времяпрепровождения. В результате в Перми появилось четыре трогательных и самобытных арт-проекта, о которых мы вам с удовольствием расскажем.

Комсомольский проспект, 11. (Куратор — Витя Фрукты)

Фото: Иван Козлов

Во дворе дома на Комсомольском проспекте, 11 работала особенная группа. Во-первых, в ней было целых восемь человек (в остальных от силы по три-пять). А во-вторых, здесь подобрались самые почтенные участники проекта. Раисе Николаевне, например, 84 года, а её сестре Ирине Николаевне и вовсе 87. При этом, по всеобщим отзывам, эта команда оказалась самой весёлой и ироничной. Причём со своей, если так можно выразиться, корпоративной культурой. Во-первых, у них было название. Когда женщины узнали, что с ними в качестве мастера будет работать Витя из арт-группы «Фрукты», они тоже захотели как-нибудь назваться и в итоге назвались «Сухофруктами» (был ещё вариант «Овощи», но он не снискал такой популярности). А во-вторых, у них был объединяющий фактор: пироги. На каждую встречу Вера Леонидовна пекла кучу пирогов с разными начинками, а когда узнала, что Витя Фрукты любит морковь, стала печь с морковью. А в квартире Ирины Николаевны, на время ставшей базой проекта, каждый раз происходили затяжные дебаты по поводу рецептов пирогов. Сама она тоже регулярно что-нибудь пекла, и, в конце концов, ребята из музейной команды почувствовали, что из коллег и наставников превратились в любимых внуков.

Фото: Иван Козлов

Пожилые люди оказались удивительно трудоспособны и заткнули за пояс музейных волонтёров. Но именно пироги и оказались их слабым местом. Если кто-нибудь вспоминал о чае и пирогах, работа парализовалась. И не возобновлялась до тех пор, пока бабушки не накормят художников, волонтёров, музейщиков и всех, кто, по их мнению, проголодался (при этом чаще всего не принципиально, проголодался ли кто-нибудь в реальности).

Фото: Иван Козлов

По поводу содержания работы в этой команде согласия было ещё меньше, чем по поводу рецептов пирогов. Сначала женщины предложили крутую и смелую идею — найти ребят, которые изрисовали окрестные дворы своими тегами, и сделать что-нибудь вместе. Света Лучникова даже сумела их отыскать, но тут выяснилось, что у вандалов есть свои правила и принципы: они бы ни за что не согласились работать цивилизованно и тем более за деньги. А насчёт новой идеи восемь участниц сойтись никак не могли. В конце концов, все решили — ну и ладно. И изобразили самих себя в восьми разных трафаретах в полный рост, персонажи которых воплощали свою собственную идею: Светлана, которая меньше всех любит теги, изображена с валиком, которым белит стену; Лариса держит в руках не то чайку, не то уточку, которую любит рисовать своим внукам и правнукам; Наталья сидит на окне с фотоаппаратом; Надежда наблюдает за всем со стороны; Нина, которая увлекается йогой, смотрит на умиротворяющие морские волны; сёстры Раиса и Ирина выводят на стене звезду и строчку из стихотворения. А Вера Леонидовна огромными буквами пишет своё имя. Она вообще оказалась главной фанаткой стрит-арта в команде. Когда трафареты были готовы, все выбросили бумажные шаблоны, а Вера Леонидовна не выбросила, забрала их домой и выведала у художников, где можно купить баллончики с краской. Так что если в ближайшее время кто-то затегает весь город Верой Леонидовной — не удивляйтесь.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов

Искусство здесь удалось совместить с благоустройством. Члены команды не только облагородили стены, но и прибрали заросшую и замусоренную детскую площадку и заново выкрасили старые железные качели и карусели. Сейчас они обрели нежные жёлто-зелёно-розовые оттенки, но всё ещё может измениться. Дело в том, что любимый цвет Веры Леонидовны — красный. Она на нём очень настаивала, но ей объяснили, что красный не очень сочетается с жёлтым и зелёным, и красной краски не выдали. Тогда она принесла из дома свою красную краску. Тут уж музейщикам пришлось проявить железную волю. Хотя они до сих пор опасаются, что в один прекрасный день жёлто-зелёная детская площадка внезапно покраснеет.

Формовщиков, 34. (Куратор — Любовь Шмыкова)

Фото: Иван Козлов

Всё началось с Ларисы Викторовны, которая пришла в PERMM на проект «Общий двор» и рассказала о своей проблеме: управляющая компания дома, в котором она живёт, продала застройщику землю рядом с домом, отхватив при этом кусок придомовой территории. Заниматься вопросами благоустройства как такового в музее не могли, поэтому стали думать, как соединить эту тему с искусством. В результате появился ностальгический проект Любы Шмыковой — воспоминания жильцов дома, написанные прямо на стенах.

Фото: Иван Козлов

В квартале, где раньше стояли несколько двухэтажных домиков, скоро начнётся строительство большого жилого комплекса. Поэтому квартал расселили и зачистили, а дом, в котором живёт Лариса Викторовна и ещё несколько семей, остался одиноко стоять на пустыре. А воспоминания остались — об общем дворе, о квартале, о локальных привычках и традициях. Люба отправилась к Ларисе Викторовне, чтобы записать их, но в итоге познакомилась со всеми жильцами: к тому времени слух о проекте уже разнёсся по квартирам, и они тоже захотели поделиться воспоминаниями. А потом все вместе выходили гулять, каждый раз ждали, когда появятся художники, и по мере сил помогали делать проект. Оказалось, что людям надо было просто дать краски и кисточки, чтобы они с радостью включились в общее дело.

Фото: Иван Козлов

Едва ли не больше остальных отличился маленький мальчик по имени Андрей. Он очень любит общаться, так что команда проекта узнала от него много нового. Например, о том, что неподалёку от дома у местных детей было своё кладбище домашних животных. Дерево, под которым они хоронили мелких зверей и птиц, недавно срубили, и теперь ребята всерьёз подумывают провести перезахоронение — иначе новый ЖК будет возведён прямо на месте звериных могилок, а это, как мы знаем из Стивена Кинга, ничем хорошим не кончается.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов

Самое забавное, что проект принёс жильцам осиротевшего дома не только радость, но и практическую пользу. Через пару дней после того, как под крышей дома появилась надпись «Чердак — самое страшное место», управляющая компания подсуетилась и чуть ли не впервые за всю историю дома провела на чердак свет. А ещё через некоторое время начался ремонт крыши.

Фото: Иван Козлов

Так что современное искусство иногда действительно меняет мир вокруг себя. Правда, мир не всегда отвечает благодарностью — иначе в процессе работы у Любы Шмыковой не утащили бы рюкзак с деньгами и ключами. Вор попался странный и замороченный — перед тем, как украсть рюкзак, он щепетильно вынул из него все вещи (в том числе ценные) и оставил себе только немного наличности и ключи, которые, видимо, просто не заметил. Люба, впрочем, не сильно прониклась такой галантностью и теперь обдумывает план мести — например, воссоздать в трафарете фоторобот вора и изрисовать им весь район.

Сквер перед школой № 116. (Куратор — Анастасия Шипицина)

Фото: Иван Козлов

Чаще всего пожилые люди с большой охотой придаются воспоминаниям. Именно поэтому мотивы памяти так часто раскрываются в их художественных проектах. Чего стоят одни только надписи на доме по улице Формовщиков. Вот и проект, который группа Насти Шипициной реализовала в большом сквере перед школой № 116, вдохновлён памятью места.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов

Этот сквер предложила Ольга Сергеевна, которая живёт в ближайшем к нему доме. Поначалу в музее сомневались, стоит ли дополнительно украшать сквер, который прекрасен сам по себе, но потом оказалось, что у этого места особая история. Раньше, более полувека назад, в этих кварталах был настоящий аэродром. Теперь там школа, а что объединяет школу и аэродром? Правильно, самолётики (в случае со школой их делают на уроках скучающие ученики). Так и вырисовалась идея арт-объекта.

Фото: Иван Козлов

Всего было сделано порядка семидесяти таких самолётиков. И у каждого — лапки. Почему лапки? Это стало сюрпризом и для Насти Шипициной, и для всей музейной команды. Просто их подопечные решили, что с лапками будет веселее. «Почему бы и нет?», — сказали они. Настя подумала и тоже сказала «Почему бы и нет?» И даже Наиля, в конце концов, сказала «Почему бы и нет?» Так у всех самолётов появились цыплячьи лапки. Никто толком и не помнит, как так вышло, но всем нравится.

Секретный сад. (Куратор — Пётр Стабровский)

Фото: Иван Козлов

Ирина Алексеевна живёт в Мотовилихе, на улице Халтурина. В качестве места для своего проекта она сначала предложила забор по этой улице, а потом — просто так, ради интереса — открыла тяжёлую железную калитку и решила показать Свете Лучниковой, что находится за этим забором. Света вошла в калитку, огляделась и сразу же влюбилась в место, в котором оказалась.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов

За забором скрывались садовые участки. Несколько десятков домиков теснилось на склонах глубокого оврага, о существовании которого нельзя было даже догадываться. Это был особый изолированный мир, в котором у каждой вещи, каждого объекта и постройки была своя история, потому что в большинстве случаев все они были сделаны своими руками — из мусора, старых деталей и ещё чёрт знает чего. Теплицы из оконных рам, скамейки из дверей, лестничные перила из водопроводных труб и велосипедных вилок и ещё сотни разных мелочей. В одном месте грядки были укреплены большими жёлтыми листами металла — если приглядеться, становилось понятно, что это двери от старых автобусов, которые когда-то притащил сюда руководитель автопредприятия.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов

В этот садово-огородный мир пришёл художник Пётр Стабровский. Едва ли не единственным материалом, который он принёс с собой, стала фольга, чтобы делать шумелки и ветряки. Всё остальное валялось прямо тут, под ногами. И он вместе с десятком энтузиастов (Ирина ангажировала на это дело всех своих друзей-садоводов) принялись вносить в этот хаос какое-то подобие порядка. Круглое соединяли с круглым, блестящее с блестящим, мелочи с мелочами, подобное с подобным — получалась тотальная инсталляция размером с целый овраг. Впрочем, тут есть место не только для «реди мейда», но и для художественного творчества. Им занимается Вера Ильинична — участница проекта, которая в юности закончила художественное училище и всегда хотела рисовать. Но не срослось: она с мужем уехала в другую страну, где долгие годы работала и бухгалтером, и преподавала, и не находила применения художественным талантам. Узнав об этом, Стабровский вручил ей разные краски и велел раскрашивать всё, что попадётся под руку, чем она и занялась с огромным воодушевлением, словно навёрстывая за все годы возни с бухгалтерией.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов

Ближе к осени в этих садах, возможно, пройдёт несколько экскурсий, но пока нас просили даже не называть точного адреса — Ирину Алексеевну очень беспокоит этот вопрос. Причина понятна: воруют. Садоводы, как могут, маскируют полезные вещи под грудами хлама (благо, одно от другого иногда в принципе невозможно отличить), но полностью пресечь воровство всё равно не удаётся. Чаще всего воры тащат металлические трубы, чтобы сдать их на металлолом. Это противостояние садоводов и воров обретает поистине шекспировскую глубину, если понимать, что металлические трубы используются для поддержания грядок на склоне. Выдерни несколько таких из земли — и грядка разрушится, осыплется на дно оврага. Так что для сада борьба с похитителями металлолома — буквально дело жизни и смерти. Света с Петром подумывают заменить металлические трубы на крепчайшие картонные — Пермский ЦБК предоставил такие музею PERMM для выставки «Запахи, Звуки, Заводы» — чтобы тем самым обессмыслить воровство. Надеемся, у них всё получится.

***

  • Читайте также статью Ивана Козлова «Тусовщики пенсионного возраста» о пожилых людях, которые посещают концептуальные выставки, участвуют в инсталляциях и даже проводят время в модных ночных клубах типа «Дома культуры».