X

Новости

Вчера
2 дня назад
18 апреля 2019
17 апреля 2019
Фото: Иван Козлов

«Инклюзивная интервенция»: о новом проекте PERMM для людей с инвалидностью

Для России уже сам факт того, что маломобильному, а тем более незрячему или слабослышащему человеку оказывается доступной музейная выставка — уже большое достижение. Но никак не повод останавливаться на достигнутом. В современном музее роль посетителя не ограничивается чисто зрительской, и он часто становится участником музейных событий, а то и одним из творцов и создателей. Это непривычно и для рядового посетителя (особенно если речь идёт о современном искусстве), а для человека с особенностями здоровья — тем более. Именно поэтому новый проект музея PERMM, который придумала и сейчас воплощает сотрудница музея Света Лучникова, кажется нам настолько важным, что не рассказать нам о нём мы не смогли.

Музей PERMM работает с аудиторией в духе культуры участия — это значит, что люди, которые вписываются в тот или иной проект, как правило, имеют возможность из зрителей превратиться в художников, создать собственное произведение и свою выставку. До сих пор это прекрасно работало с детьми, подростками и пожилыми людьми, а вот люди с инвалидностью оказывались по большей части в стороне. Правда, однажды в PERMM был проект, созданный для незрячих и слабовидящих —«Современная графика по Брайлю». Но он был разовый, а вот никакой системной работы в этом направлении до сих пор толком не было. Теперь есть.

Фото: Иван Козлов

— Нам важно, — говорит Света Лучникова, — чтобы современное искусство было не только интересно людям, но и полезно для них. Люди с особенностями зрения и слуха видят и воспринимают мир иначе. К нам сейчас ходит двое незрячих участников, но в основном люди именно слабовидящие: это значит, что что-то они всё же различают, просто совершенно иначе воспринимают свет, цвет и формы. С теми, у кого нарушен слух, тоже интересная история: для них основой коммуникации становится движение. Есть даже такой ансамбль — «Поющие руки» Люди надевают костюмы, включают песню и транслируют её с помощью рук.

Фото: Иван Козлов

В контексте музейной и творческой работы все эти особенности восприятия могут даже в каком-то смысле становиться преимуществом. Другое дело, что с этими особенностями работать в России как-то не принято:

«Дело в том, что в интернатах, где живут дети с инвалидностью, их особенностями мало работают, — говорит Света. — Скажем, слабовидящего ребёнка учат рисовать так, как учат зрячих детей, но ведь мир-то они видят совсем иначе».

Фото: Иван Козлов

Чтобы найти участников своего проекта, Света обратилась к представителям обществ инвалидов. Правда, собрать и подбить на интересное дело людей, которые и так уже организованы, было в принципе нетрудно. Более нетривиальной задачей было привлечь тех людей, которые живут сами по себе и ни в каких обществах не состоят.

— Я в музее работаю почти пять лет. У нас иногда бывают люди с нарушением опорно-двигательного аппарата как самостоятельные посетители музея, слабослышащие люди если и приходят, то большими группами, а вот самостоятельно пришедших слабовидящих я за эти пять лет не встречала вообще ни разу, — признаётся Лучникова.

Фото: Иван Козлов

То есть, люди с особенностями здоровья или не появляются вовсе, или организуются внутри тех обществ, в которых состоят. При этом очень многие инвалиды не вступают ни в какие организации, поэтому их просто некому организовать для похода в музей и вообще куда-либо. Причём чаще всего речь идёт о молодых людях:

«Так сложилось, что в обществах состоят в основном пожилые люди, — говорит Света, — А если ты молодой и, например, слабослышащий, то в общество инвалидов тебя не тянет, всё равно же тебе может быть не интересно, условно говоря, тусить с людьми старшего возраста. К сожалению, созданные для инвалидов организации часто остаются консервативными системами, которые практически не изменились с прежних времён, и заинтересовать ими молодых людей очень трудно».

Фото: Иван Козлов

Поэтому в группе участников проекта с нарушениями зрения нет вообще никого, кто бы пришёл «со стороны». Зато среди слабослышащих таких людей двое — и даже это можно считать неплохим результатом.

Кто все эти люди, Света пока ещё сама толком не понимает — образовательная программа (она рассчитана на месяц и состоит из художественных интенсивов и финальной выставки, приуроченной к «Ночи искусств») пока только на старте, и толком познакомиться они ещё не успели. Но она надеется, что найдёт среди подопечных не только перспективных художников, но и будущих коллег. В PERMM она регулярно работает с интернатом для слабослышащих детей, которые приходят на экскурсии. И вместе с этими детьми приходят переводчики, которым тяжело переводить информацию о выставке и сориентироваться в новой для них теме:

«Поэтому я надеюсь найти здесь арт-медиатора — человека, который бы заинтересовался происходящим и смог бы стать для нас постоянным переводчиком и экскурсоводом, который грамотно и полно рассказывал бы о наших выставках. Если найдётся такой переводчик, то можно будет увлечь этим весь интернат и сделать для них хорошую образовательную программу».

Фото: Иван Козлов

Пока непонятно, захочет ли кто-нибудь из участников оставаться в музее в таком статусе, но, во всяком случае, занятия в рамках проекта их нешуточно увлекают. Непосредственно мастер-классы проводит не Света, а приглашенная преподавательница, которая ведёт в музее разные образовательные циклы и имеет опыт работы в школе для детей с инвалидностью. Вместе они разработали программу из двух типов занятий. Первый из них — арт-терапия. Это мастер-классы, в ходе которых участники знакомятся с художником и работают в его технике (таких уже было двое: Джексон Поллок и Александр Колдер). А второй формат — это измененный формат японских мастер-классов, которые называются «Наслаждаемся искусством вместе с людьми с инвалидностью». Его особенность в том, что группа состоит как из обычных людей без нарушения зрения и слуха, так и людей с особенностями восприятия. Если, например, человек, который ничего не видит, придя в музей, может рассчитывать в лучшем случае на сухой и безэмоциональный тифлокомментарий, то тут всё основано на живой эмоции. Сперва зрячие люди рассказывают, что видят перед собой, затем незрячие ощупывают макет и делятся своими впечатлениями — так они получают спектр живых субъективных мнений и могут лучше прочувствовать то или иное произведение искусства.

«К тому же, — добавляет Света, — когда ты пытаешься объяснить незрячtму, что видишь на картине, то и сам получаешь гораздо больше, чем когда просто смотришь на неё „сам для себя“».

Этот проект действительно оказывается полезным не только для непосредственных участников, но и вообще для всех, кто в него вовлечён — например, художники, которые на одном из этапов проекта поработают с командой, научатся лучше (ещё лучше, хотя, казалось бы, куда уж) понимать и чувствовать альтернативные способы восприятия мира. К работе со слабовидящими и слепыми участниками подключится Пётр Стабровский, а к группе слабослышащих —Лена Рэмбо. Оно и понятно: Пётр в своём творчестве работает в первую очередь со светом и цветом, а Лена — с живой пластикой и движением. И, в общем, похоже, что из этого сотрудничества к ноябрю может вырасти очень интересная выставка, в которой люди с инвалидностью если не заткнут за пояс состоявшихся молодых художников, то как минимум выступят с ними на равных.

***

Ранее мы писали о том, что в Перми появился первый в регионе профессиональный тифлокомментатор.

Читайте также о проекте композитора Сергея Иванова, который учит электронной музыке незрячих и слабовидящих детей.

Репортаж Михаила Даниловича с показа фильма «В бой идут одни старики» с тифлокомментированием.

Интервью Ивана Козлова с художником Андреем Стариковым, который создаёт красивые и приятные глазу пастельные пейзажи, несмотря на то, что он на 90 % лишён зрения.

Материал Екатерины Вороновой о Любови Каменских, которая уже 10 лет живёт в полной темноте.