X

Citizen

Вчера
2 дня назад
18 сентября 2017
15 сентября 2017
14 сентября 2017
13 сентября 2017
12 сентября 2017
11 сентября 2017

«Планета покрыта ржавым железом, и это очень романтично». Лука и группа «Геноссе Тод»

Фото: Из архива Семёна Соснина

В 1994 году в областном краеведческом музее открылась выставка пермской художественной группы «ОДЕКАЛ» под названием «Шлак». По сути, это был первый масштабный выход ныне культовой группы в город. Выставка, на которой были представлены тексты, объекты, рисунки и инсталляции, была встречена неоднозначно, а критик под псевдонимом Матроскин и вовсе разразился разгромной и уничижительной рецензией, которая не оставила от «Шлака» камня на камне. Кроме всего прочего, он писал: «Одекаловцы в несколько миллионов раз пережили отпущенную им на существование микроэпоху. По поводу содеянного им теперь не удастся даже удачно эмигрировать. Глаз, правда, иногда останавливается на картинах, подписанных „В. Шмайсер“, но только потому, что они плохи. А остальные — просто никакие. Поэтому хотелось бы посоветовать В. Шмайсеру побыстрее порвать с ОДЕКАЛом и зажить самостоятельной несчастной жизнью — получая жалостливые советы профессионалов и насмешки корреспондентов».

Шмайсера, который заслужил от Матроскина не то особой похвалы, не то особого оскорбления, звали, конечно же, не Шмайсер. Под этой фамилией скрывался Сергей Аксёнов — авангардный художник и музыкант-индустриальщик. После этой выставки и после этой рецензии он действительно отдалился от группы «ОДЕКАЛ» — но не ради того, чтобы заняться «несчастной жизнью», а чтобы продолжить творческие эксперименты, которые в конечном итоге внезапно привели его к православию, иконописи и монашескому затворничеству.

Зная, что в какой-то момент герой этого текста ударился в религию, легко было предположить, что Лука (имя, под которым он наиболее известен в пермской музыкальной тусовке) — это имя, полученное им при отрешении от мира. Но по странному совпадению, оно не имеет никакого отношения к его позднему религиозному периоду. Прозвище Лука закрепилось за Аксёновым ещё в тусовочные времена. А полный сценический псевдоним звучал как «Лука Декаданс».

Сергей Аксёнов (Лука) Фото: Шура Шуткина

Пермский кинематографист Семён Соснин, друг и соратник Луки, характеризует его как человека широких художественных взглядов. Это значит, что до того, как с головой уйти в тяжёлую музыку, а из неё в православие, Лука экспериментировал вообще со всеми жанрами подряд и был художником во всех смыслах этого слова. Кроме, собственно, академического — он, разумеется, нигде специально не учился и всегда был абсолютным самоучкой.

Первый творческий альянс у Луки сложился с пермским поэтом Антоном Колобяниным, когда они ещё были школьниками. Тот тогда ещё не прославился как поэт и тоже искал себя, поэтому он и Лука проводили время в непрерывных творческих экспериментах со звуками, текстами и изображениями.

Этот альянс, правда, довольно быстро распался. Как и все прочие альянсы, частью которых становился Лука.

Коллаж Аксёнова Фото: архив Валентины Непомнящих

«Даже люди, которые полностью поддерживали его идеи и готовы были ему помогать, рано или поздно с ним расставались, — вспоминает Семён Соснин, — У него был не то чтобы тяжёлый характер, у него был жутчайший характер. Он мог увлечься каким-то совместным делом, а на завтра у него менялось настроение, и он на тебя ушат помоев выливал, не задумываясь».

Знакомые описывают Луку парадоксальным словосочетанием «сентиментальный циник» и называют его человеком, патологически зависимым от эмоций. Эта зависимость давала ему энергию для бесконечных творческих экспериментов, эта же зависимость свела его с веществами (и, справедливости ради, эта же зависимость, требующая постоянного обновления впечатлений, не позволила ему стать «системным»).

Коллаж Аксёнова Фото: архив Валентины Непомнящих

И именно благодаря этой зависимости, Лука сводил знакомства со всеми, с кем только можно было познакомиться в Перми. Это не удивительно, если речь идёт про музыкальную тусовку (например, гитарист Вася Веселов вспоминает): «Я с его картинами познакомился в 1993 году. Шагающие женские жопы. Все почему-то называли это „Путь к коммунизму“, но ведь Лука вращался и в художественных, и в литературных кругах»

«Он много чего умеет, — написал о нём Вячеслав Букур в одном из выпусков „Детей стронция“. — Пишет сценарии фильмов, читает мысли на расстоянии, создаёт словари индивидуальной лексики, нечто вроде Хлебникова, а во сне всё время подсознательно работает архитектором — строит фантастические города. Всё время обдумывает план грандиозной картины, соединяющей в себе оргАн, космодром на Байконуре и унитаз»

Работа Сергея Аксёнова Фото: архив Валентины Непомнящих

Однако с определённой долей упрощения можно сказать, что Лука — во всяком случае, в девяностые годы — был в первую очередь музыкантом. Не случайно же он выбрал не чтение мыслей и не сценарные работы, а создание собственной музыкальной группы. Первая его группа, созданная в 1994 году, называлась «Джихад». Говорить о том, имела эта группа успех или не имела, бессмысленно, потому что её создатель вообще не мыслил своё творчество в категориях успешности. На концерты «Джихада» собиралась самая разная публика, даже приходили слэмиться скинхэды, потому что группа обладала крайне агрессивной энергетикой. Но к концу выступления в зале чаще всего почти никого не оставалось — «Джихад» был скорее концептуальным высказыванием, а не группой для публики.

Фрагмент выставки ОДЕКАЛа «Шлак» Фото: Михаил Селивёрстов

Затем «Джихад» был переименован в «Адреналин», а ещё позднее — в группу, с которой до сих пор ассоциируется в пермской тусовке имя Аксёнова. Группа стала называться «Геноссе Тод», играла индустриально-психоделическую музыку (одновременно напоминающую музыку таких разных групп, как Coil или «КооперативНиштяк») и успела выпустить два полноценных альбома. Слушать её тоже не слишком легко, но, наверное, всё-таки легче, чем «Джихад».

— В центре внимания Луки был пафос разрушающегося общества, он был певцом индустриального мира, — Семён Соснин, кажется, вспоминает об этом с лёгкой иронией, которая, к счастью, вовсе не была чужда и самому Луке, — В одном из интервью он говорил буквально следующее: «Планета покрыта ржавым железом, и это очень романтично».

Коллаж Аксёнова Фото: Из архива Семёна Соснина

Из этой фразы понятно, что Лука, даром что большую часть карьеры играл жёсткую и драйвовую музыку, всегда тяготел к индастриалу. Причём не только в музыкальном смысле, а вообще ко всем его проявлениям. Он, например, был одним из первых в Перми индустриальных туристов — тех ребят, которых ещё иногда называют «сталкерами». В одиночку (что, вообще-то, противоречит всем правилам безопасности) он обошёл практически все свалки, заброшенные территории и разрушенные предприятия, которые мог найти в окрестностях Перми. Одним из любимых его мест была территория завода ПНОС — та, конечно, заброшена не была, но зато в девяностые была почти полностью открыта, а не огорожена непроницаемым забором, как сейчас. Вместе с Семёном они там даже сняли несколько роликов, которые, к сожалению, не сохранились.

Автопотрет Луки в амплуа Шмайсера Фото: Из архива Семёна Соснина

А потом что-то произошло. Причём произошло внезапно. Если в 1999-м году Лука ещё ездил на гастроли в Ирбит, чтобы играть рок на байкерской тусовке, то в 2000-м году его словно подменили. Он резко и безвозвратно ушёл в иконопись, его музыкальные вкусы сначала стали менее радикальными, а в середине нулевых он и вовсе охладел к музыке. Общие друзья подозревают, что внутренне Лука готовился к этому переходу довольно давно — в этом плане на него мог серьёзно повлиять его друг и соратник Владислав Кожухов, гитарист «Геноссе Тод». В какой-то момент оказалось, что Кожухов тайно писал иконы на всём протяжении девяностых и никому об этом не говорил, поэтому обращение Луки к вере без особых сомнений поставили ему в вину (или записали в заслуги — как посмотреть). Сегодня у Владислава Кожухова совсем другое имя — он известен как отец Олипий и обитает в Свято-Троицком мужском монастыре.

Последней смелой идеей Луки, никак не связанной с иконописью и религией, была идея создания цикла документальных передач про научных фриков. Тогда он на какой-то краткий период увлёкся идеями Теслы и прочих легендарных личностей, находившихся на границе гениальности и помешательства. Этот проект оказался какой-то «вещью в себе», которую на этот раз оказалось трудно понять даже Семёну Соснину, извечному соратнику Луки. Тем не менее, им удалось снять пилотную серию: в ней Лука приходил в гости к изобретателю, который якобы придумал работающий на воде двигатель. Однако дальше пилота проект так и не взлетел.

А потом и интересы Луки окончательно сменились. Не поменялся только его характер. Поэтому никто из общих знакомых особо не удивился, узнав, что Лука и Владислав Кожухов разошлись на почве постоянных разногласий, возникавших у них в иконописной мастерской. Так что сперва Лука покинул мастерскую, а относительно недавно уехал и из Перми — непосредственной связи с ним ни у кого нет, но говорят, что он отправился куда-то на юг России, к семье. Точнее, к дочери — с женой они давно расстались.

Так что сегодня в Перми мало что напоминает о существовании такого персонажа как Лука. Некоторые свои картины он, как это любят делать художники-самоучки, раздарил направо и налево, некоторые уничтожил, некоторые написал поверх старых. Зато от времён его бурной деятельности остались объёмные цифровые архивы — не в последнюю очередь благодаря таким людям, как Семён Соснин. Сохранились записи группы «Геноссе Тод», сохранились, что не менее важно, графические работы, арты к этим альбомам и просто разнообразные рисунки и визуальные манифесты.

«Призываем вас к массовому террору, — гласит один из них, — Пожирайте всех встречных на улицах, в лифтах, в транспорте и помещениях. Объявляется тотальная общность жён. Вся власть распределяется между бомжами. Государство объявляется вне закона. Спиртное всем бесплатно. Бей клопов!»

Сегодняшний Лука, надо полагать, невероятно далёк от того Луки, который придумывал и записывал эти манифесты. И, возможно, не сильно-то и обрадовался бы, узнав, что они до сих пор существуют в цифровом виде. С другой стороны, тем интереснее их изучать.

Фото: Из архива Семёна Соснина