X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
08 августа 2020
07 августа 2020
06 августа 2020
05 августа 2020
04 августа 2020
Фото: kremlin.ru, CC BY 4.0, commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=52391377
50статей

В этой рубрике мы публикуем рецензии на книги. А также анонсы и отрывки книг, готовящихся к выходу в ведущих российских издательствах.

Кто придумал «суверенную демократию», а Путина превратил в олицетворение государственной стабильности?

По ТВ рассказывают об интригах зарубежных спецслужб. О том, что китайский коронавирус — изобретение американцев, мировая политика делается руками всемогущих кланов Ротшильдов и Рокфеллеров, кремлевских силовиков или Госдепа. Обычные россияне убеждены: ничего не происходит просто так, всё — чей-то заказ, чей-то чёрный пиар и обязательно чей-то злой умысел.

Издательство «Альпина нон-фикшн» выпустило книгу «Русская культура заговора. Конспирологические теории на постсоветском пространстве». Её автор — историк, медиаэксперт и преподаватель Университета Лидса Илья Яблоков — показывает, что вера в теории заговора совсем не обязательно является проявлением параноидального сознания. Это не только естественная реакция современного человека на сложный мир. Это ещё и мощный политический инструмент, активно используемый элитами России в своих целях и невероятно изменивший облик страны в постсоветский период. С разрешения издательства интернет-журнал «Звезда» публикует фрагмент главы «Суверенная демократия и её враги».

«Владислав Сурков, без сомнения, один из наиболее ярких политиков постсоветского периода российской истории. Фанат американского хип-хопа, писатель и главный постмодернист у трона, в „нулевые“, в самый важный для Кремля момент, именно он отвечал за концептуализацию кремлевской власти и укрепление путинского режима. Сделав сперва карьеру в „Менатепе“ Михаила Ходорковского, он затем сменил компанию олигарха на президентскую администрацию.

Сурков — один из тех людей, чья карьера сложилась именно благодаря перестройке, распаду СССР и последовавшим финансовым реформам. Однако, находясь в путинской команде с самых первых дней, он многое сделал для того, чтобы развал Советского Союза воспринимался российским обществом как трагедия, а самого Путина превратил в олицетворение государственной стабильности.

7 мая 2005 года на закрытом собрании организации российских предпринимателей „Деловая Россия“ Сурков произнес речь, в которой впервые озвучил концепцию суверенной демократии и поставил вопрос о создании „национальной элиты“. Речь не была официальной, и Борис Титов, тогдашний глава „Деловой России“, заявил, что в тексте, напечатанном в прессе, было много искажений.

Тем не менее официально ни Кремль, ни Сурков никогда не пытались опровергнуть опубликованное, тем более что многое из сказанного Сурковым в дальнейшем только подтверждало основной тезис этого доклада: формирование новой российской нации и сохранение политического режима идут рука об руку с формированием нового образа Запада.

В частности, Сурков был особенно обеспокоен вопросами территориальной целостности России и возможностью „цветной“ революции на ее территории. Он заметил, что ЕС, Финляндия и Эстония „заметно активизировались“ по поводу финно-угорских народов:

„Регионы, где эти народы являются титульными, обладают стратегическим запасом нашей нефти. Я — не сторонник теории заговоров. Но это очевидно спланированная система мероприятий“.

Ремарка по поводу веры в теории заговора, конечно, характерна для человека, понимающего все риски обращения к конспирологии. Однако то, что он указал на запасы нефти как на причину для вторжения, тоже неудивительно. Нефтяной бум началах, подаривший путинской России кратковременное финансовое процветание, вместе с тем заставил задуматься о финансовой безопасности государства.

Многие в политических элитах все еще помнили падение нефтяных цен в период перестройки и чем это закончилось для СССР. Учитывая, что колебания цен на нефть на международных рынках трудно поддаются анализу, многие постсоветские публичные интеллектуалы воспринимали нефтяные запасы России как главную цель внешнего заговора. Таким образом, своей ремаркой Сурков обозначил один из основных страхов российского истеблишмента.

Весь дальнейший текст „тайного послания“ сводился к объяснению, почему российским бизнес- и бюрократическим элитам необходимо становиться „национальными“:

„К сожалению, огромная доля нашей бюрократии исходит из этих принципов, не чувствуя и не понимая процессов, которые происходят. Это проблема образования и отсталой политической культуры. На этом рухнул Советский Союз. На этом может рухнуть и Россия. Но если Советский Союз грохнулся величественно, это была катастрофа, достойная кино, то мы сгнием потихоньку, и на этом все закончится“.

Важно подчеркнуть, что сурковская речь была произнесена всего через несколько недель после путинской ремарки о Советском Союзе, что ярко демонстрирует формирование политической стратегии, рассматривающей коллапс СССР в качестве центрального элемента политической идеологии, в которой он воспринимается как возможный сценарий для России.

По всей видимости, к середине „нулевых“ Кремль осознал потенциал, кроющийся в мифологии крушения Советского Союза, и решил использовать ее для мобилизации различных групп населения. Отсутствие общественного консенсуса по поводу событий 1991 года и крах „демократической“ легенды об августовской революции открыли еще больше возможностей для превращения дебатов о сущности российской нации в инструмент внутренней политики, отделяющий „настоящих патриотов“ от внутренних и внешних „врагов нации“.

Более того, заслуга Суркова заключается и в том, что он сумел перевести образ Запада из категории „врага“ России в категорию „бизнес-конкурента“, соперника на глобальных политических и экономических рынках. В интервью немецкому журналу Der Spiegel в 2005 году Сурков заявил:

„У людей появилось новое чувство трезвости. Дни романтики окончены. У нас уже нет ощущения, что мы окружены врагами, скорее, мы окружены соперниками“.

В истории русского антизападничества это одна из наиболее серьезных идеологических подвижек, открывшая простор для любых популистских заявлений и критики политики европейских государств и США по отношению к России.

Крайне важно заметить, что идея Суркова прозвучала в интервью ведущему европейскому изданию, что должно было стать знаком европейским элитам: российские верхи готовы к сотрудничеству на взаимовыгодных условиях и не рассматривают их как врагов.

Внутри России тон Суркова был куда более конспирологичен:

„Быть самостоятельной нацией для начала просто выгодно. Если мы не будем управлять собой сами, а передоверим это все, так сказать, транснациональным компаниям, мощным неправительственным благотворительным организациям, которые спят и видят, как бы нас похитрее благотворить и подороже облагодетельствовать, делать им больше нечего... Мне кажется, что в такой ситуации нам будут оставлять на жизнь столько, сколько считают нужным они, а не столько, сколько бы хотели оставить у себя мы. Один известный политолог удачно сказал, что из нас хотели бы сделать службу безопасности по охране их трубопровода, проходящего по нашей территории. Думаю, в целом, это так. Это не значит, что они враги. Нет, они конкуренты. Вот тут, я вижу, бизнесмены есть, они знают, что это такое. Ничего личного. Просто разденут до последних ботинок, политкорректно, при всем уважении. Это нормально. Мы должны к этому спокойно относиться и не обижаться ни на кого. Надо просто самим быть конкурентоспособными“.

Сравнение России и Европы в текстах Суркова о суверенной демократии помогает глубже понять прагматичность отношений новой российской элиты со своим традиционным „другим“:

„Повторимся, западнее России разные люди: и намеренные подчинить ее, и полагающиеся на взаимовыгодное партнерство. Первым наша демократия способна предъявить решимость в отстаивании суверенитета, вторым — открытость и гибкость, продуктивность кооперации... Не выпасть из Европы, держаться Запада — существенный элемент конструирования России“.

Для русской культуры заговора этот поворот также открыл новую страницу: отныне размышлять о „коварных планах Запада“ стало общим местом. При этом не нужно было ссылаться на источники, заботиться о достоверности — достаточно было рассуждать о „русофобии“ с точки зрения конкуренции между государствами и правительствами, произвольно подбирая факты из глобальной истории и политики, чтобы демонизировать иностранных „соперников“ в конкретных политических условиях.

В этой парадигме Запад все равно представал как „другой“, что помогало Кремлю выстроить структуру национальных границ и национальных интересов России, отталкиваясь от финансовых интересов элиты и общества.

С одной стороны, Сурков в своих текстах подчеркивал, что Россия — это европейская страна, несмотря на по- пытки русских националистов представить ее как нечто отдельное, обособленное, своеобразную „крепость Россия“. Европа для Суркова — конгломерат стран и мнений, что позволяет России договариваться с каждой страной отдельно, исходя из взаимных национальных интересов. В этом плане у России — европейское будущее.

С другой стороны, среди групп влияния в иностранных государствах всегда есть те, кто желает России дурного: планирует разгромить ее, присвоить природные ресурсы и уничтожить нацию. Именно эти группы и есть источник антироссийских интриг и заговоров, и именно их околокремлевские авторы впоследствии стали критиковать как главных врагов России.

Среди американского истеблишмента действительно стабильно присутствуют антироссийские настроения, которые воздействуют на американо-российские отношения. И именно на критиках России авторы и поборники суверенной демократии сосредоточили свое внимание, обвиняя их в попытках обокрасть и уничтожить РФ. В результате, несмотря на кажущийся плюрализм Суркова в восприятии Запада и тех, кто там живет, политический язык вновь оказался сведен к традиционному антизападничеству.

Равенство и прагматизм в отношениях с Западом, провозглашенные Сурковым, также способствовали популяризации теорий заговора в современной российской культуре.

Согласно теории популизма Лаклау, „народ“ должен быть равен своему „другому“ — именно это равенство позволяет сконструировать границы социального, в рамках которого „народ“ требует от власти выполнения своих требований.

Конструирование Сурковым новой национальной идентичности „суверенных россиян“ исходило из предпосылки, что Запад есть воплощение глобального центра власти, в то время как Россия — это аутсайдер с европейской культурой в качестве основы его идентичности, стремящийся вернуть себе место в глобальной лиге великих держав и все время сталкивающийся с проявлениями русофобии.

Таким образом, использование околовластными спикерами термина „суверенитет“ — „достижение суверенитета“ или „поддержание суверенитета“ — стало своеобразным способом решения социоэкономических и политических проблем. Неважно, какого рода проблема — она может быть решена только с помощью достижения полного суверенитета и независимости российских граждан и властей при принятии решений.

А неспособность решить проблему всегда можно объяснить трудным периодом перехода к новой реальности, когда сложно в полной мере контролировать собственное государство, или вредом, наносимым другими державами.

При этом любое вмешательство извне — критика со стороны иностранных политиков, санкции или желание мониторить выборы — рассматривалось как попытка подрыва национальной безопасности с целью вернуть Россию в состояние 1991 года — ключевой момент утраты идентичности и суверенитета.

В качестве субъекта нациестроительства Сурков рассматривал весь российский народ без деления на религиозные конфессии и этнические группы, подчеркивая таким образом гражданский характер постсоветской российской нации. Запрос разных социальных групп на превращение России из осколка СССР в суверенное, сильное государство Сурков выразил, подчеркнув, что необходимо вернуть нации уважение и самостоятельность во внутренней и внешней политике.

При этом он не избегал и других концепций российской нации, в частности, обращаясь к ее имперской сущности и подчеркивая ведущую роль русских в создании великого государства и других наций:

„500 лет страна была современным государством, она делала историю, а не история делала ее. В конце концов, при всем уважении к этим народам, мы очень отличаемся от словаков, прибалтов и даже украинцев — у них не было государственности. Их рисовали на картах в том числе русские политики прошлого. Мы были в сотворческом процессе, соработниками с мировыми державами в переделе картины мира“.

Указывая на бывшие колонии Российской и Советской империй, Сурков демонстрировал, какое значение Кремль придавал европейскому выбору этих стран, ставившему под вопрос возможность политического доминирования России в названных регионах.

Идея российского величия подчеркивалась Сурковым через обозначение русских как самостоятельных игроков на глобальной политической арене и вершителей своей судьбы, не способных раствориться и стать частью другой государственности, как это готовы были сделать украинцы или прибалты после 1991 года:

„Я не представляю себе русских, россиян, которые думают так же: „Сейчас мы в ком-то растворимся, к кому-то убежим, и там уж нас обласкают, обогреют и будут нами руководить“. И винить нам некого, кроме самих себя, в том, что с нами случилось. И бежать нам некуда, кроме как к себе домой. Вот еще одна, и для меня вообще важнейшая, причина того, что Россия должна быть самостоятельным государством, которое влияет на мировую политику».

Откровенно имперские нотки в заявлении Суркова однозначно указывают на то, что коллапс СССР был, прежде всего, крушением великой империи, и оно могло произойти в том числе из-за внутренних конфликтов и пропаганды национального сепаратизма:

«Один раз нам внушили, что казахи, украинцы и другие товарищи — это обуза на шее России. Я хорошо помню статью в одной влиятельной газете на заре перестройки. Украина — убыточная республика. И там нам расписывали про эти убытки, как из нас кровь сосут все наши недавние братья. Поверил, наверно, кто-то в это. И чем закончилось? Мы потеряли полстраны, пол-населения, пол-экономики и так далее. Если мы и сейчас поверим в то, что во всем виноваты те-то и те-то, мы потеряем еще полстраны, еще пол-экономики... Мы за Россию, которая для русских, татар, мордвы, осетин, евреев, чеченцев, для всех наших народов, для всей российской нации».

Любопытно, что Сурков вновь провел аналогию с 1991 годом, чтобы подорвать политические позиции русских этнонационалистов, которые в начале 2000-х активно выступали против миграции выходцев из северокавказских республик в другие регионы России. Связывая их сепаратистские настроения с возможностью «цветной» революции, Сурков таким образом использовал теории заговора для делигитимации оппонентов Кремля. Русские националисты, которые в первое десятилетие 2000-х были мощной силой на внутренней политической арене, описывались Сурковым как «пятая колонна», стремящаяся на деньги зарубежных спонсоров подорвать межэтнический мир в стране.

По словам Суркова, наряду с националистами суверенной российской нации угрожали и олигархи, состоявшие в заговоре с либералами, а последние, в свою очередь, финансировались внешними спонсорами.

Все эти люди, обитающие на обочине демократии, медленно разрушали национальные ценности, представляя Россию неэффективным государством и готовя ее к «мягкому поглощению» зарубежными странами через «цветную» революцию:

«Что касается мягкого поглощения, это тоже вполне реальная угроза суверенитету. Как это делается, известно: размываются ценности, объявляется неэффективным государство, провоцируются внутренние конфликты. „Оранжевая“ технология это вполне наглядно показывает. Не могу сказать, что вопрос этот снят с повестки дня, потому что, если у них это получилось в четырех странах, почему бы это не сделать и в пятой? Думаю, что эти попытки не ограничатся 2007 — 2008 годами. Наши иноземные друзья могут и в будущем как-то пытаться их повторить. Здесь есть одно лекарство, по большому счету, — формирование национально ориентированного ведущего слоя общества».

Предельно размытое определение внутренних и внешних врагов «суверенной демократии» помогло сформировать образ опасного «другого», вовлеченного в заговор против нации. Именно «иноземные» акторы представлялись Суркову главной угрозой России, и именно связка между иностранными державами и внутренней российской оппозицией позволила превратить теории заговора в мощный политический инструмент нейтрализации альтернативных политических мнений внутри страны.

Хотя Сурков и подчеркивал, что «многонациональный российский народ» является единственным источником власти в стране, главным воплощением суверенности при принятии политических решений и защите независимости народа выступал Путин. Именно он, демократически избранный президент, создавал базис для формирования суверенитета.

По Суркову, в 1990-е будущее России определялось в Вашингтоне, в то время как появление Путина помогло восстановить справедливость и дало народу возможность обрести настоящего национального лидера. «Путинское», или «подавляющее», «большинство» — придуманное коллегой Суркова Павловским — реализовало свою политическую волю согласно демократическим принципам и избрало легитимного главу государства, а тот помог исполнить мечту россиян и навел в стране порядок.

Любая попытка вмешаться в электоральный процесс означала желание делигитимировать лидера и подорвать внутреннюю стабильность в стране. Любой, кто пытался критиковать Путина, автоматически воспринимался как его враг и угроза Кремлю. Как отметил в интервью того периода Павловский:

«Существующие российские оппозиционные партии могут работать с внешними силами, чтобы спроектировать революцию против Путина в украинском стиле. Это лишит российскую власть легитимности, в то время как центр принятия решений переместится к другой силе — находящейся вне России».

Ни Павловский, ни Сурков не говорили напрямую, что за сила заинтересована в делигитимации власти Путина. Как и многие другие высокопоставленные политики, они всегда были очень аккуратны в использовании конспирологических идей.

Тем не менее стараниями других авторов, более открыто размышлявших о врагах Родины, любые эвфемизмы, обозначавшие главную силу, противостоящую России, безошибочно указывали на одну страну — США».

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь
Стань Звездой
Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.