X

Citizen

Сегодня
Вчера
17 ноября 2017
16 ноября 2017
15 ноября 2017
14 ноября 2017
13 ноября 2017

«А у нас проще: рыбку словил — и сытый». Булдырья, неподалёку от забвения

95статей

Журналистский взгляд на события, явления, территории, мероприятия в Перми и Пермском крае.

В прошлом репортаже я рассказал о своём визите в Ныроб. Было интересно, но уж, коли я сюда забрался, почему бы не попробовать углубиться подальше на север. Моё желание во что бы то ни стало попасть в вымирающую деревню Булдырью у моих новых знакомых из Ныроба энтузиазма, мягко говоря, не вызывало. Летом дороги туда просто нет. Вариант один: добраться по суше до деревни Валай, а оттуда, если повезёт, на моторной лодке по реке Берёзовая до Булдырьи. С приключениями, но до места я всё-таки добрался. Психологическая подготовка в ходе экскурсий по Ныробу, а потом и по Валаю, оказалась очень кстати. Скажу сразу: медведей в Булдырье мы не видели. Видели на обратном пути. Но там и без косолапых интересно. В общем, рассказываю.

Шансы добраться до упомянутой деревни изначально выглядели призрачно. Мой проводник несколько раз неохотно переспросил, действительно ли я туда хочу, а после моих утвердительных ответов обречённо принялся искать то, на чём мы сможем доехать до Валая. Там всего-то 50 километров, но дорога не для седана, на котором мы с трудом передвигались по Ныробу. Надо что-то полноприводное, с высоким дорожным просветом. Поехали искать. Тут все знают друг друга и примерно в курсе, у кого что есть. Доехали до человека, у которого есть УАЗик. Владелец авто, пряча глаза, сказал, что у автомобиля что-то где-то отваливается, и до Валая ему не доехать. Посидели, погоревали, и я предложил найти мотоцикл напрокат. Он проходимый, водить я умею, договориться насчёт лодки в Валае — тоже сдюжу, если будет с кем договариваться. Двухколёсный транспорт в распоряжении обладателя УАЗика тоже был, но и там что-то отваливалось и ломалось.

Ладно, едем в раздумье по ухабам. Доезжаем до частного дома с припаркованным рядом отечественным кроссовером. Мой опекун отправляется на переговоры, не пригласив меня с собой. Хорошо, «покурим». Скоротать целый час с лишним помог какой-то местный любопытный мальчишка. Сенька. Поговорили о школе, о дружбанах, о планах. Сенька мечтает о телефоне с сенсорным экраном. Эх, знал бы — прихватил из дома аппарат, у которого проблемы с батарейкой: хватает всего на несколько часов, и трещина на экране.

Наконец выходят: мой проводник и хозяин машины. Договорились. Ура! До Валая мы доедем, а уж там — как повезёт. 40 километров по реке нам без «мотора» не преодолеть. Едем.

Места красивые. В лесу лежит снег. Наш новый попутчик из бывших ГУФСИНовцев. Ныроб — понятное дело. Рассказывает о том, как на этой самой «убитой», заваленной крупными колотыми валунами дороге ловил когда-то «побегушников». Одного поймали дедовским методом: протянули через дорогу верёвку с консервными банками и «побрякушками» в них. По замыслу, в темноте беглец не заметит «сигнализации», заденет верёвку и будет обнаружен. Так всё и получилось. Служивые загрузили на беглеца всё своё имущество и погнали его пешком до Валая.

Другое задержание было неожиданным. Шли при оружии, как всегда. Увидели пень. На пне трясогузка. Патроны подотчётные, но и «неучтёнки» полные карманы. Кто-то решил показать удаль, пальнул по птичке. Не попал, трясогузка улетела, но из-за пня показалась бледная физиономия «побегушника», который решил сдаться по-хорошему. Опять нагрузили его своим скарбом и повели. В дороге он просил пить. Вода была. Не дали.

Валай

За разговорами доехали до Валая. На въезде, подальше от реки, теперь никто не живёт. Проезжаем большую школу.

Когда-то здесь звучали детские голоса, в спортивном зале устраивали соревнования.

Теперь здание наполовину разрушено. В нашем климате для этого не нужен бульдозер, достаточно выбить окна и оставить строение на пару сезонов без тепла. На входе фрагмент скелета из биологического кабинета. Оставленные в коридоре ящики с книгами. Как будто эвакуировались в спешке.

Едем к реке. Поле. Столб. У столба пустующая собачья будка. Это «автостоянка» для туристов и охотников. Скоро понаедут. В будку посадят собаку, вокруг поставят машины. Будет охраняемая автостоянка с сигнализацией. Не думаю, что местные не могут обойтись без собаки. Она, скорее, для антуража. Тут любой «залётный» под присмотром. Местных мало. Почти никого не видно.

А нам предстоит найти кого-то, кто имеет лодку и необходимый нам запас бензина. В это верится с трудом, но и обладателя лодки, и бензин мы нашли. Спасибо моим новым друзьям из Ныроба. Проблема только в том, что лодка «текёть» и масла нет. Его надо добавлять прямо в бензин. В процессе поисков пытаемся успеть в магазин на колёсах. Он иногда заезжает в Валай. Говорят, сегодня был. «Вон там стоял». Магазин приезжает примерно раз в две недели. Везут лекарства, продукты, одежду «под заказ». Мы не успели. Отторговался и уехал.

Живёт в Валае человек 20.

Рожать здесь теперь некому, но, если бы вдруг, ближайший роддом — в Соликамске. Это почти 200 км.

Мои провожатые ехать в Булдырью не имеют никакого желания, поэтому я поеду один, с местным жителем в качестве лоцмана и моториста. Он тоже хочет «подзаправиться», но это я предвидел. Есть чем и без магазина.

Масло с трудом нашли, мотор завели. Помчались! На воде скорость всегда кажется большей, чем есть на самом деле. Лодка дырявая, поэтому воду надо периодически вычерпывать.

Места здесь красивые.

Встречаются таблички, оставленные «Мемориалом» и газовиками. Больше ничего, кроме маленькой бочки, которая служит ночлегом для охотников. Когда-то эти берега заселяли спецпереселенцами, здесь велась заготовка древесины. Может быть, эти места выглядели бы иначе, не вмешайся в их жизнь человек. Не знаю. Сегодня это выглядит так, как будто людей здесь никогда не было.

Булдырья

Деревня встречает нас выселками. Наверное, люди, когда-то жившие в этих домах, слыли мизантропами.

Ещё строения. Ещё дома. После Валая и Ныроба всё кажется обычным: серые дома, безлюдье, разруха. Мой лоцман (давайте будем называть его так) увидел какое-то движение на берегу. Лодка лихо разворачивается, и мы причаливаем к берегу. Первый встреченный нами житель Булдрьи как будто материализовался из ниоткуда.

Привычно покосившиеся строения, пара криво лежащих лестниц на берегу, кучка какого-то ржавого железа и вдруг — человек. Поговорили.

— Света нет уже больше недели. Говорят, замыкание какое-то. Мы звоним, звоним. Они, наверное, специально отключили. Ветра сильного не было. Платим мы исправно.

— А чем хуже от того, что отключили электричество?

— Ну так бы я хотя бы последние известия узнавал. Может, там уже война началась.

— А как у вас тут с продуктами?

— У меня тут корова, она молоко даёт. Картошку сажаем. Соль, сахар и прочее привозят, если заказываешь.

— А деньги откуда?

— Как откуда? Мясо продаём, картошку. Выживаем. Вы, в городе, тоже выживаете. У вас там капремонты, ЖКХ. А у нас проще: рыбку словил — и сытый.

«Давай, приходи, собрание будет», — говорит лоцман, и мы отчаливаем, чтобы пройти ещё метров 100.

На берегу опять кто-то есть. На этот раз человек с удочкой. Он тоже появился внезапно. Лес, река, берег, и вдруг... И с ним поговорили. И он в первую очередь пожаловался на отсутствие электричества.

— Света нет. Звоним, а они ссылаются друг на друга. Не хотят ехать. Зимой, в Новый год, свет отключили, и полтора месяца не было. Они говорят: «Мы не знали»... У нас тут медведица с тремя медвежатами объявилась. Оккупировала деревню, прямо по огородам ходит, курсирует здесь. Я в прошлом году два раза от медведя спасался в реке. Трава была высокая, он откуда-то появился. Делает прыжок ко мне и резко в сторону. Пугает. Вообще-то ему пофигу вода. Лосей гоняет через реку — только шум стоит.

Наконец добрались до центра деревни.

Здесь полным ходом шла спасательная операция. Трое мужиков копошились вокруг застрявшего в грязи мотоцикла с коляской, тщетно пытаясь развернуть его и перегнать вверх по склону в более сухое место. Прибежала женщина, разогнала всех, не стесняясь в выражениях, развернула мотоцикл, села на него и лихо укатила наверх зигзагами. Это тётя Женя. Она боевая.

«Собрание» состоялось тут же, неподалёку от места происшествия. Расположились: кто на камнях, кто на серой прошлогодней траве.

Лоцман из местных, уехал в Валай всего около года назад, поэтому общих знакомых и тем для разговоров предостаточно. Обменялись новостями, погоревали по поводу электричества, обсудили житьё-бытьё. «Ну, вы заходите, я вас рыбкой угощу. Хлеба испекла», — пригласила нас тётя Женя. Зайдём, чего не зайти. Но сначала навестим родственницу лоцмана и проведаем дом, где когда-то жила его семья. По пути решили зайти в местный магазин, чтобы не ходить в гости с пустыми руками и прикупить «дозаправку» для лоцмана. Впоследствии выяснилось, что это было ошибкой.

Здание небольшого магазина, пожалуй, самое новое и крепкое строение в деревне.

Продавщица, она же хозяйка магазина, живёт неподалёку. Конечно же, она не стоит за прилавком в ожидании покупателей. Наверное, вы не раз слышали рекламные ролики, где вам обещают «индивидуальный подход к каждому клиенту». Теперь я точно знаю, что ни рекламодатели, ни клиенты понятия не имеют, что это значит на самом деле. Поезжайте жить в Булдырью, если хотите узнать, что такое настоящий индивидуальный подход. Магазин открывается тогда, когда появляется покупатель. Индивидуально. Запросы каждого здесь известны, и ассортимент им в точности соответствует. В случае необходимости, вы можете сделать индивидуальный заказ, и через некоторое время вам доставят из города всё нужное.

Позвали хозяйку магазина, попали в сумрак торгового помещения (напоминаю: электричества нет).

— Как тут ваш бизнес?

— Да какой там «бизнес»... Летом ещё ничего: туристы сплавляются, охотники приезжают.

— Какой тогда смысл держать здесь магазин?

— Ну а как они без меня? Заказывают продукты, лекарства, сигареты... Муж привозит. Пока работаем.

Мда. Содержимое тележки среднего покупателя супермаркета, наверное, потянет на недельный товарооборот булдирьинского магазина. Зато на электроэнергии экономия. Купили две загогулины колбасы, ещё кой-чего. Хлеба нет. «Сегодня не пекла». Ну и ладно, пойдём в гости без хлеба.

Встретили нас в летнем домике. Жарко натопленная печь, чай, какие-то сладости. Хлеба здесь тоже нет. Тоже не пекли сегодня. Зимой домиком не пользуются. Говорят, не протопить. Родственница лоцмана — немка с Поволжья, дочь спецпереселенцев. С нами чаёвничает её муж. Его предков когда-то пригнали сюда из Белоруссии.

— Мой папа — немец с Поволжья. Сначала родители жили в Вижае, потом развелись. Нас с мамой и сестрёнкой забрал дедушка. Переехали в Чулы. А потом бабушка с дедушкой переехали сюда, перевезли коров, другую скотину.

Ссыльных здесь было немало. Об этом свидетельствует и табличка, установленная в прошлом году волонтёрами «Мемориала».

Занимались лесом, рожали детей, строили дома. Большой детский сад, библиотека, клуб, почта — всё это было. Сейчас об этом напоминают лишь вывески на некоторых не до конца развалившихся домах и остатки детской площадки с большой деревянной горкой.

Детей здесь давно нет. Самому молодому жителю деревни около 30 лет.

Попили чай, пора и честь знать.

Пошли смотреть дом, где раньше жила семья лоцмана. Заходим внутрь. По мне, так дом как дом. Некоторым образом законсервированный интерьер, нехитрые предметы быта, посуда, одежда в шкафу, коромысло, термометр у двери... Однако лоцмана «прошибает на слезу» уже на подходе к дому. Наверняка ему здесь известна каждая щербина, каждый гвоздик.

В доме он совсем разнервничался. Что-то передвинули, что-то забрали. Не всё так, как было.

Они с родственницей даже поругались из-за этого, послав друг друга подальше на прощание. Вероятно, нахлынувшие эмоции нашли именно такой выход. Ладно, забудется до следующего свидания.

Где-то там, на другом конце деревни, нас ждёт жареная рыбка.

Суровой и строгой тётя Женя только кажется. Усадила за стол, накормила, напоила. Кажется, одно её присутствие создаёт какой-то неповторимый уют. А какой у неё хлеб!

— Кушай, кушай. Я тебе сейчас буханку хлеба заверну с собой. Обязательно отвези её домой, детям.

— Так я домой только через двое суток попаду. Засохнет.

— Да ты что (смеётся)! Это же свой хлеб, домашний. Ничего с ним не будет.

Действительно, булка оставалась мягкой и ароматной и через трое суток. Одно плохо: после хлеба тёти Жени то, что продают в магазине, кажется безвкусным, как бумага.

Но это я пойму потом, когда доеду до Перми. А пока нам надо как-то добираться до Валая, прежде чем станет темно. Прощаемся с Булдырьей. Интересно, как деревня выглядит с реки ночью. Несколько освещённых керосиновыми лампами окошек? Или полная тьма?

Погрузились в лодку, завели мотор. В путь. С пригорка на прощанье машет рукой тётя Женя.

На обратном пути лоцман продолжает «заправляться», закусывая колбасой. Где-то на середине пути он заглушил мотор и стал намекать мне на то, что неплохо бы дать ему денег. Тысячу рублей. На это я сказал, что о деньгах можно поговорить не раньше, чем доберёмся до Валая. Продолжаем путь.

В какой-то момент мой меркантильный товарищ погружается в свою реальность, разворачивает лодку, и мы снова движемся в сторону Булдырьи. Он решил, что мы уже проплыли Валай и надо возвращаться. В Валае есть мост. Мы его точно не проплывали. Криками и угрозами заставляю развернуть лодку. Минут через 20, уже в глубоких сумерках, добираемся до места назначения. Однако теперь мы почему-то в самом деле «пролетаем» мимо. На мой вопрос о том, что это значит, лоцман сообщает, что ему надо проверить сети. Опять заставляю его развернуть наше дырявое судёнышко. На подходе к мосту рассудок оставил моего спутника окончательно, и он начал закладывать лихие виражи вокруг опор моста, пролетая в миллиметрах от них. Невольно подумалось о лежащем на дне лодки рюкзачке. Там дорогой фотоаппарат, два диктофона, ноутбук, документы, хлеб от тёти Жени. В общем, всё, что нажито непосильным трудом. Очень не хотелось, чтобы рюкзачок оказался в воде. На меня свихнувшийся экстремал уже никак не реагировал. Пришлось приводить его в чувство ударом в челюсть.

Причалив к берегу, лоцман вывалился из лодки, растянулся плашмя на мокром песке и начал что-то булькать в своё оправдание. Так его и оставили, положив рядом бутылку с остатками огненной воды. Было видно, что поджидавшим меня товарищам очень неловко. Напрасно. Отчасти виноват я сам.

Грузимся в машину и трогаем в обратный путь. Стало совсем темно. В салоне тепло, ветер не дует. Программа-максимум выполнена. Хорошо. По пути до Ныроба ничего особенного не произошло, если не считать медведя, который встал на задние лапы перед машиной и попытался нас напугать. Он прыгнул в сторону и убежал в свой лес, когда машина была метрах в 20.

Да, хорошо что я не поехал на велосипеде, с палаткой.

***