X

Новости

Вчера
2 дня назад
15 марта 2019
14 марта 2019
Фото: Иван Козлов

Новый цеховой порядок: завод Шпагина в «Переходном состоянии»

На этих выходных в пространстве завода Шпагина совпали два события: Red Market и открытие выставки пермских художников «Переходное состояние». Иван Козлов отправился туда, чтобы написать рецензию на выставку, но обнаружил, что сам факт этого совпадения даёт гораздо больше поводов для размышлений, чем любое из них в отдельности.

— Раз уж весь этот текст — неловкая попытка замаскировать отзывом на выставку «Переходное состояние» высказывание о судьбе завода Шпагина — то с отзыва, наверное, и стоит начать. В рамках проекта «Переходное состояние» куратор Марина Пугина и нескольких хороших пермских художников обращаются к персональной человеческой памяти (в данном случае — к воспоминаниям рабочих), чтобы понять, что происходит с заводом сейчас и куда всё это идёт. Работа с живыми частными историями (в противовес истории официальной, состоящей из важных свершений и ключевых дат) — это важный тренд, и я его более чем приветствую, но, кажется, здесь он оказался не вполне на своем месте. Несмотря на то, что и куратор, и все участники выставки, — молодые пермские художники, большинство из которых год назад объединились в проект СХ — как обычно, прекрасны сами по себе. Например, Пётр Стабровский, создавший просто вертикальный столб света, в котором зрителю предлагается разглядывать заводские пылинки. Или Александр Агафонов, придумавший генератор текстов на основе стихотворений заводчан.

Всё это и правда здорово, но работа с персональной памятью предполагает взгляд из настоящего в прошлое. Пытаясь уловить уходящее, вглядываясь в пылинки и собирая разбросанные по заводской территории сиротливые артефакты, мы словно соглашаемся с тем, что работаем с делами недавно минувших дней, и что пора для рефлексии, сожалений и светлой грусти уже настала.

А ведь это не так. История рабочих завода Шпагина вершится сейчас, она не кончается, завод ещё даже не закрыт, а люди, многолетний жизненный уклад которых переломили на корню, ещё и близко не свыклись с пережитой драмой и не устроились на новых местах. История про современность требует другого тона — лишённого меланхоличности и лиризма, резкого и, возможно, провокативного.

Проект Лены Рэмбо Фото: Иван Козлов

При этом одной из немногих художниц, создавших прямое и актуальное высказывание, оказалась Лена Рэмбо — что уж совсем неожиданно, поскольку до сих пор Лена работала в пространстве личных интимных переживаний и, в общем, не было причин ожидать от неё социального посыла. И тем не менее, она собрала на заводской территории бесчисленные печальные цветы в горшках и создала из них «молчаливую демонстрацию» с недвусмысленным названием «Мы здесь больше не нужны».

Не менее сильный проект представил Андрей Пикалов, но тут своё дело сделали рабочие, Андрей же выступил скорее как документалист с навыками художника. Тем не менее, записанные Андреем фразы вроде «Шли бы вы со своей культурой сами знаете куда» превратились в ключевые высказывания всей экспозиции.

Рисунок Андрея Пикалова Фото: Иван Козлов

Ещё один точный проект задумал Илья Гришаев, который в течение ближайшей недели воссоздаст (в своём стиле, конечно) обнаруженную на заводе агитационную фреску — благодаря художнику она переродится в актуальном пространстве и тем самым, возможно, избежит перспективы стать частью уходящей истории.

Илье, кстати, повезло больше прочих: он будет работать над своим проектом уже после окончания Red market — фестиваля модной одежды, вкусной еды, приятной музыки, авторской мебели и прочего подобного. Остальные художники (не по вине организаторов, но в силу технических причин: выставка должна была открыться на несколько дней раньше) были вынуждены представлять свои проекты в дни работы фестиваля — его события разворачивались на первом ярусе цеха, а выставке «Переходное состояние» была отведена площадка на втором ярусе. Экспозицию временно потеснили столики, за которыми проводились мастер-классы. Посетители Red market, забредавшие на второй этаж, кажется, не очень врубались в происходящее. При мне один из них перепутал столик для мастер-класса со стендом заводских артефактов и чуть было не залез в экспозицию руками. Куратору проекта Марине Пугиной оставалось только вздыхать.

В субботу и воскресенье группа «Лилия» (Илья Гришаев, Анна Гарсия и ещё несколько участников) планировали выступить с экспериментальными концертами: для этого они специально создали треки, в основу которых легли собранные в работающих заводских цехах звуки. В первый день концерт с горем пополам случился, хоть и вызвал неоднозначную реакцию посетителей маркета и охраны. На второй день концерт мог вообще сорваться, но после переговоров с организаторами художники нашли компромисс. Хотя, честно говоря, назвать это компромиссом было сложно: заводские звуки не слышал никто, кроме нескольких человек, надевших специальные наушники. Душевное спокойствие и хорошее настроение других посетителей, пришедших насладиться вкусной едой и приятной музыкой, таким образом, осталось вне опасности.

Индастриал-концерт Фото: Иван Козлов

Более символичную историю, казалось бы, трудно выдумать: в обновлённом пространстве завода Шпагина раздававшиеся десятилетиями звуки не только стихли, но и были отторгнуты. Хозяином положения стал не рабочий и даже не художник, а потребитель позитивного контента. А в такой ситуации никакое социальное действие и острое высказывание не то чтобы невозможно (к чести организаторов, никаких попыток вмешательства в выставочную экспозицию не было), но неуместно — что, пожалуй, даже и хуже.

А между тем, оно всё ещё необходимо, и заводу Шпагина от этого никуда не уйти — просто потому, что так уж вышло, такой это специфический объект со специфической историей. Да, освоение пришедших в упадок и заброшенных индустриальных объектов под культурные нужды — это давняя мировая практика. Но обычно джентрификация — это история о том, что уже и так опустело само по себе. Деятелей пермского культурного проекта принято ругать за равнодушие к интересам простых горожан, но если взять тот же Речной вокзал — к началу проекта он пустовал и разрушался много лет. Там не было сотрудников речного флота или иных людей, которых Марату Гельману пришлось бы посадить на пароход без двигателя и пустить в свободное плавание вниз по течению.

Артефакты Фото: Иван Козлов

А в случае с заводом Шпагина такие люди есть. Конечно, было бы наивно пребывать в уверенности, что завод разогнали потому, что творческим пермякам было негде раз в год продавать крафтовые бургеры. Как заметил Владимир Абашев, причины закрытия завода могут быть самыми прозаичными, и мне бы не хотелось увязывать разные темы и бросать тень на тех, кто сейчас искренне пытается сделать завод Шпагина интересным и осмысленным местом.

Но, как бы там ни было, в этой истории слишком много животрепещущей драмы, чтобы просто игнорировать её или записывать в заводское прошлое. Говоря всё это, я чувствую себя неуютно: я ведь не защитник ничьих трудовых прав и даже не гражданский активист. Но, кажется, в этой ситуации и не нужно обращаться к социально-политическим категориям. Всё формулируется гораздо проще. Red Market на заводе Шпагина в текущих условиях оказался проявлением обыкновенной бестактности.

И я не готов обвинять в этой бестактности нынешний арт-менеджмент проекта. Это честные люди со своими убеждениями, которые делают своё дело. Всему виной контекст, а контекст задают власти. Это ведь не культурные менеджеры виноваты в том, что к концу 2018 года рабочие всё ещё полны недовольства и лишены чёткого видения своего будущего, а вокруг этой темы нарастает социальная напряжённость. Не они виноваты в том, что на протяжении последней пары лет с рабочими никто не разговаривал об их перспективах. И не они виноваты в том, что в итоге открытие маркета совпало с открытием выставки, и контраст двух событий обнажил нервы этой истории.

Годы жизни завода Фото: Иван Козлов

Конечно, завод Шпагина не впервые становится площадкой для культурных мероприятий. Но когда там проходил финал «Дягилевского фестиваля» — это можно было понять, потому что событие было беспрецедентным и выдающимся. Когда там проходил йога-марафон, это тоже можно было понять, потому что к благотворительности не может быть вообще никаких претензий. Но ежегодный и уже привычный Red Market? В этом месте и в это время он выглядит манифестом новой обыденности: на смену рабочей рутины пришла рутина культурная — причём даже раньше, чем предыдущие обитатели этого пространства успели сдать ключи на вахту и погасить за собой свет.

Кстати, сегодня я где-то услышал краем уха, что в конце декабря они планируют собраться в заводской столовой и вместе встретить свой последний новый год в статусе работников завода, на который не вернутся. Я никого из них не знаю, и меня они, соответственно, не ждут, но мне кажется, что даже на таких посиделках я чувствовал бы себя более уместно, чем в бывшем заводском цеху в эти выходные.