X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
21 июня 2018
20 июня 2018

Моя история — мои правила. Иван Козлов сходил на выставку «Россия — моя история»

Фото: Иван Козлов

За день до официального открытия проекта «Россия — моя история», намеченного на 12 декабря, его региональные руководители провели для журналистов экскурсию и пресс-конференцию. Я не могу сказать, что меня так уж интересует этот проект — без обид, просто меня точно нельзя считать частью его целевой аудитории. На экскурсию я пошёл скорее для того, чтобы увидеть изнутри реконструированный Речной — когда я был там в последний раз, в нём ещё располагался музей PERMM. Но должен признаться, что в какой-то момент происходящее вокруг всё-таки вывело меня из уютного состояния ностальгии, заставив внимательнее присмотреться к мультимедийному проекту. И лучше бы этого не происходило.

О том, что проект «Россия — моя история», созданный правительством и Патриаршим советом по культуре, представляет собой, и как он устроен, мы уже рассказывали. С тех пор появилась определённость и конкретика: пермский вариант проекта разместился сразу в двух исторических зданиях (три экспозиции — на Речном, и одна — на железнодорожном вокзале Пермь-I) и прирос региональным контентом. Во время экскурсии мы ограничились только Речным вокзалом — экспозиция «Рюриковичи», расположенная через дорогу, для нас осталась загадкой. Впрочем, не обязательно было смотреть досконально всё, чтобы уловить основные особенности проекта.

Дело в том, что пермяки вряд ли будут на протяжении нескольких месяцев и даже лет создавать очереди, чтобы посмотреть экспозицию, в которой нет ни одного предмета исторической или художественной ценности, тем более за 500 рублей. Соответственно, основным контингентом, скорее всего, станут школьники, которых порекомендуют приводить учителям. Чувствуется, что экспозиция рассчитана на восприятие школьника: всё хорошее на синем фоне, всё плохое на красном, нужная проникновенная музыка в нужный момент, обилие интерактивных игр и развлечений. Короче говоря, ярко выраженный дидактизм.

Фото: Иван Козлов

Взрослому самостоятельному человеку дидактизм, по идее, должен быть противен, но знакомиться с проектом всё равно интересно. И до поры до времени всё идёт своим чередом, а потом экскурсия доходит до стенда, посвящённого декабристам. Если считывать язык цветовых и оформительских решений, то кажется, будто никого хуже и безумнее история девятнадцатого века не знала. В центр экрана помещён масонский глаз в треугольнике, из-под него свисает пеньковая верёвка, а на фоне цвета запёкшейся крови то и дело мерцают грозовые молнии. Есть, конечно, и такая точка зрения, но... именно на этом этапе впервые понимаешь, что понятие «точки зрения» тут в принципе не очень уместно, потому что вся экспозиция создана и оформлена в авторитарном ключе, который позволяет зрителям избавиться от необходимости давать историческим событиям какую-то собственную оценку.

Фото: Иван Козлов

В этом плане особенно характерен раздел о советских диссидентах — я специально выбрал его, чтобы изучить подробнее. Тут дизайнеры вообще не заморачивались над какой-то деликатностью и просто написали слово Dissidents на фоне американского флага, заляпанного какой-то бурой жидкостью. Интересно, что в разделе о диссидентах есть специальная глава «Террористические акты». В ней мы обнаружим краткий рассказ о терактах в московском метро 1977 года (и не обнаружим пояснений по поводу того, почему совершившие их армянские националисты ассоциированы с диссидентами), а также об отце и сыне Бразинскасах, угнавших самолёт в 1970-м (эти одиозные персонажи пытались причислить себя к диссидентам уже постфактум, очевидно, видя в этом возможность как-то устроить свою жизнь). Ну, то есть, часть раздела фактически притянута за уши, но для школьников большего и не надо: смутная связь между понятиями «диссидент» и «террорист» отложится и так.

Фото: Иван Козлов

В исторической справке о диссидентах центральное место занимает цитата начальника 5-го управления КГБ Бобкова (про то, даже само слово «диссиденты» было вброшено из ЦРУ). А в главе про самиздат — цитата Сергея Довлатова (по поводу того, что в самиздате «дерьма не меньше, чем в журнале „Знамя“»).

Беда в том, что Довлатов никогда этого не говорил. Слова про дерьмо — это слова майора Беляева, одного из героев «Заповедника». Представить её вне контекста и визуально оформить как прямую речь писателя — это в лучшем случае неумелое обращение с цитированием, в худшем — топорная манипуляция.

Фото: Иван Козлов

С цитированием у авторов экспозиции вообще не задалось: обсуждать эту тему можно долго и обстоятельно, благо, основным элементом оформления во всех залах послужили голубые полотнища с цитатами той или иной исторической личности.

Одной из таких личностей оказалась Маргарет Тэтчер. Её текст — цитата из речи, произнесённой в Хьюстоне — начинается словами «К сожалению, несмотря на наши усилия, политическая обстановка в СССР долгое время оставалась весьма стабильной». Попробуйте его загуглить: это в определённом смысле легендарный текст. Под заголовком «Как мы разрушали СССР» он кочует по самым разным интернет-клоакам. Но так же легко найти и его опровержение: в Хьюстоне в означенный период Тэтчер не была, речи такой (все они тщательно задокументированы) не произносила, а рождённый в интернете текст стал популярен из-за того, что на него в своей книге сослался участник ГКЧП Анатолий Лукьянов. Ну ладно, гражданину на тот момент было под 80, в этом возрасте обычно с интернетом не очень дружат, но эти-то чего? То, что при таком отношении компанию Тэтчер не составил Аллен Даллес с отрывком из другого известного текста — большая победа исторической науки.

Фото: Иван Козлов

Впрочем, любопытного хватает и без него. В глаза бросается обилие цитат Иосифа Сталина, и среди них одна особенно лаконичная «Я пью за великий русский народ. Другой бы народ нас выгнал бы». В тосте «За русский народ», произнесённом Сталиным в мае 1945 года, действительно есть схожий по смыслу пассаж, но, пардон, мы тут о схожести смыслов говорим или о цитатах? Или то, что тут кругом по стенам развешано, это вообще не цитаты, а вольный пересказ за авторством епископа Шевкунова? Ради Бога, в общем-то, но при чём здесь тогда историческая достоверность?

Логичный вопрос: почему бы не снабдить цитаты указаниями на источник, раз уж некоторые из них так режут глаз? Возможно, просто источники таковы, что ссылаться на них было бы моветоном даже в школьном реферате. Ничего не утверждаю, но вот, например, эта подборка цитат Хрущёва до последнего знака совпадает с «Викицитатником», в котором традиционно стоит отметка о дефиците ссылок на нормальные источники информации. Дорогие админы «Викицитатника»! У проекта «Россия — моя история» с вами, кажется, схожие проблемы.

Фото: Иван Козлов

Возможно, это вообще главная проблема всего проекта. Я не историк, и более того, мои познания в истории постыдно малы по любым меркам. Но даже беглого знакомства с экспозициями (я потратил двадцать минут на прогулку по залам, детальное знакомство с которыми заняло бы несколько часов), даже случайного выбора пары-тройки тематических разделов хватило для того, чтобы ужаснуться: а сколько ещё подобных деталей откроется более компетентному человеку при более внимательном взгляде? Претензии многих моих единомышленников к проекту «Россия — моя история» сводились в основном к его тенденциозности, ура-патриотическому уклону, превознесению монархии. Да, все эти претензии справедливы, но разве в текущей ситуации мы могли бы ожидать чего-то другого от проекта, созданного Патриаршим советом по культуре?

Фото: Иван Козлов

А вот чего мы действительно могли ожидать — так это пусть ангажированного, но качественного продукта. Но нет и его. Есть какая-то невыносимая даже по российским меркам халтура, сделанная троечниками. Я не то чтобы умаляю труд многих историков и дизайнеров: у экспозиции есть свои преимущества, и многие решения и правда интересны. В особенности всякий интерактив, который понравится детям: можно командовать флотом в Чесменском сражении, формировать ландшафты огромных территорий, участвовать в играх и викторинах и так далее. Но всё это внешняя, карнавальная сторона. Стоит только чуть внимательнее взглянуть на содержательную часть экспозиции, как швы начинают расползаться, за карнавальной маской обнаруживается череп без глазниц, за историческими справками — тенденциозность, а за меткими цитатами — дезинформация и плохой фактчекинг.

Александр Мясников Фото: Иван Козлов

Конечно же, журналисты не смогли не спросить экскурсовода Александра Мясникова — историка, соавтора выставки и главного исторического консультанта, приехавшего из Москвы — о его отношении к подобным претензиям, в том числе, со стороны «Вольного исторического общества». Мясников с пренебрежением сообщил, что, будь он сам членом подобного общества, непременно писал бы претензии: ему бы тоже хотелось поскандалить, чтобы о никому не известной организации заговорили в СМИ. Отвечать по существу он не стал.

Ещё один неприятный момент случился на пресс-конференции. Когда у Александра Мясникова спросили о том, каково работать с цифрами и при этом «ходить по лезвию» (намекая на то, что, например, приводимые в экспозиции данные о числе жертв сталинского террора многим кажутся сомнительными), он зачем-то рассказал длинную историю про видного деятеля НКВД Генриха Люшкова. Суть была в том, что Люшков, испугавшись чисток, в 1938 году сбежал к японцам, которым раскрыл множество государственных секретов, а также рассказал о методах работы НКВД. Японцы даже созвали специальную пресс-конференцию, на которой Люшков, чтобы угодить новым хозяевам, якобы нагнал ужаса и беспрецедентно завысил число жертв сталинских репрессий. Мясников намекал на то, что все цифры, отличные от официальных данных архивов КГБ и НКВД, использованных в проекте «Россия — моя история», наследуют россказням беглого комиссара. К этой истории (довольно обидной для всех независимых исследователей, труды которых элегантно отождествили с клеветой предателя) Мясников добавил яркую деталь: у Люшкова во время пресс-конференции спросили, уверен ли он в том, что выдал всех советских разведчиков на территории Японии, на что тот ответил утвердительно. Человеком, задавшим этот вопрос из зала, был Рихард Зорге.

Легендарный советский разведчик и правда присутствовал в зале, но вот рассказ о том, что он так лихо поиздевался над Люшковым, слишком уж похож на байку. Не буду этого утверждать — мне не тягаться в компетентности с историком. Дело в другом: проведя некоторое время в залах проекта «Россия — моя история», я превратился в параноика: байка и выдумка виделась мне уже буквально за каждым рассказом. Возможно, министра культуры РФ, известного своим специфическим взглядом на историю, это только порадовало бы. Но я, к счастью, не министр. Надеюсь, вы тоже.