X

Новости

Вчера
2 дня назад
24 апреля 2018

Пермь девяностых. Часть четвёртая: С ментовской колокольни

5статей

Авторский проект Павла Селукова, в котором мы познакомимся с людьми, пережившими один из самых противоречивых периодов истории современной России.

Фото: Анастасия Яковлева

Развал Советского Союза породил не только рыночную экономику, частную собственность и панорамные окна вместо железного занавеса. Перемены пронзили буквально все сферы жизни советского человека. Коснулись они и преступного мира Перми. Собственно, природа любого преступления двойственна, потому что там, где есть преступник, скорее всего, отыщется и милиционер. Нашего милиционера зовут Павел Владимирович Фадеев, и он прослужил в МВД 32 года. Перед вами его взгляд на Пермь девяностых. Если хотите — взгляд с ментовской колокольни.

Павел родился в 1958 году в семье агрономов. В силу профессии родители работали в разных совхозах Пермского края. Школу он закончил в Кишерти. Любовь к историческим романам привела его на истфак ПГУ. После университета, в 1981 году, он пошёл работать учителем истории в школу № 102 по распределению молодых специалистов. В 1984 году его учительство внезапно оборвалось. Павла призвали в армию. К тому времени он уже имел семью: жена писала диссертацию и недавно родилась дочь. По словам военкома, служить ему предстояло далеко — «два дня на оленях от Биробиджана». С такой географией Павел был решительно не согласен. Тщась избежать оленьей тряски, он вспомнил, что его звали работать в милицию.

Павел Фадеев Фото: Анастасия Яковлева

Чтобы принять окончательное решение, Павел пошел за советом к хорошему знакомому — Льву Гавриловичу Мушникову. Тот был легендой пермского уголовного розыска и, конечно, поддержал парня, порекомендовав ему службу в угро. Вскоре Павел уехал в Харьков — учиться на оперативника ОБХСС. В уголовный розыск ему попасть не удалось. Карты спутала большая политика: умер Брежнев, министр внутренних дел Щелоков застрелился, а Федорчук, который встал на его место, провозгласил ОБХСС ведущей службой милиции. На этой мейнстримной волне Павел и оказался в отделе по борьбе с хищениями социалистической собственности Ленинского района. В 1984 году он вернулся из Харькова и приступил к работе.

Первые месяцы службы выдули из головы молодого оперативника всю романтику, которую он питал к милицейской службе. Бумажное море заявлений, отчётов, актов и докладных записок затопило будни. Хотя в каком-то смысле Павлу повезло. Во-первых, он сразу получил собственное рабочее место, в прямом смысле — стол и стул, которые были не у всех. Во-вторых — до цейтнота девяностых оставалось ещё пять лет, и он смог поднабраться опыта в относительно спокойных обстоятельствах. В том числе, на суточных дежурствах, где сотрудники ОБХСС занимались текучкой. Однажды его вызвали на домашнее насилие. Татуированный пьяный мужик избивал жену, и соседи позвонили в милицию. Специфика того времени такова, что на вызовы милиционеры частенько ходили по одному. Этот случай не стал исключением. Хулиган, вооружившись вилкой и пустой бутылкой, пытался оказать сопротивление. Помогла дубинка. Вообще, до 1988 года дубинка помогала в большинстве ситуаций. Вегетарианское время. Дебоширов и мелких преступников Павел водил из участка в Ленинский суд без наручников.

Фото: Анастасия Яковлева

С 1988 года на милицию началось планомерное давление. И дело тут не только в гласности и борзописцах. Менялся сам уклад жизни. Законы были, но они морально устарели. Вопрос — спекуляция — это ещё преступление или уже бизнес? -витал в воздухе. Если ещё год назад человека, который торговал ботинками у Драмтеатра, арестовывали и даже давали реальный срок, то теперь прокурор от таких дел открещивался, недвусмысленно покручивая пальцем у виска. В остальном милицию постигла участь заводов: зарплаты задерживали, форму не давали, бензина не было. Безвременье. Муть. Затишье перед бурей.

Буря грянула в начале девяностых. Милицию перестали уважать. Павел был на дежурстве, когда в участок забежали две женщины. Их оскорбили в ресторане «Нева» и они требовали скорейшего оперативного вмешательства. Естественно, на разборки в ресторан отрядили дежурного по разбору административных правонарушений, то есть — Павла. Собственно, именно в тёмном зале «Невы» он и прочувствовал разительность перемен. Пять лет назад при появлении милиционера замерли бы официантки, заволновался бы бармен, приглушили бы музыку, зажгли свет. Сейчас же не произошло ничего. Обидчиками девушек оказались бритоголовые ребята в спортивных костюмах «Адидас». Идти в милицию они категорически не собирались и откровенно насмехались над милиционером. В ту ночь Павел уяснил для себя, что отныне его главная задача — не потерять лицо. В «Неве» это у него получилось. Пригрозив ребятам ОМОНом, он сумел увезти в отдел того, кого компания назначила крайним. С тех пор пистолет всегда был у Павла под рукой. Россия стреляла и стреляла всерьёз.

Однако скоро оперативникам ОБЭПа стало не до братков. На Россию обрушился шквал мошеннических схем и хитроумных афер. Погреб он под собою и Пермь. По сравнению с началом 80-х, этот количество таких преступлений выросло в сотни раз. Вот, как иллюстрирует мошеннические 90-е сам Павел Фадеев:

«В 1994 году в Кунгуре появилась банда мошенников. Ею руководил бывший опер ОБХСС. Он изготовил несколько десятков поддельных печатей, в том числе банковских. Отпечатал фирменные бланки, научился подделывать подписи и начал действовать. Всё довольно просто на самом деле. Берем копию платежного поручения с липовой банковской отметкой о прохождении платежа, и едем на арендованной машине на одну из оптовых баз Перми получать товар. Ассортимент был самый разнообразный. Затем, где-нибудь за городом, перегружаем товар в свою машину. Сбыт был налажен в Кунгуре, Березниках, Екатеринбурге. Пришлось, правда, делиться с кунгурской братвой, потому что товар сбывали через их торговые точки. Примерно через год межрайонный БЭП задержал всех, включая кунгурских „авторитетов“. В суде мошенникам предъявили обвинение по 87 эпизодам.

В 1997 году в самом центре Перми на Комсомольском проспекте открылся офис ЗАО „Энергоинвестком“, который оповестил весь мир о готовности брать под реализацию любые партии товара. Очень скоро в Златоусте нашлись желающие продать партию электроплит „Мечта“. В „Энергоинвестком“ предложили взять плиты и расплатиться тушёнкой. Привезли продавцов плит на Пролетарку, где в огромном ангаре хранились коробки с тушёнкой. Проверили несколько коробок. Действительно — тушёнка. Заключили сделку, продавцы забрали ключи от ангара, выставили охрану и передали автомашину с плитами покупателям. При погрузке тушёнки выяснилось, что банки лишь в первом ряду коробок. В остальных находились аккуратно напиленные деревянные бруски. Аферисты оказались предусмотрительными и не оставили практически никаких следов. Однако вскоре они все равно были задержаны. Выйти на их след помог другой случай.

В это же время, в одном здании с ЗАО „Энергоинвестком“ арендовала офис фирма „Пермь-трейдинг“, которую возглавлял импозантный молодой человек с довольно известной в Перми фамилией. Вот фамилия его и подвела. Он просто воспользовался украденным паспортом, не предполагая, что встретится с человеком, который знал настоящего владельца паспорта и фамилии. Молодой директор попал в поле зрения милиции ещё на стадии приготовления к преступлению. Он готовился украсть миллион долларов у дагестанской фирмы „Дагдизель“. Для этого, представившись махачкалинцам человеком с неограниченными финансовыми возможностями, он пообещал им поставки нефтепродуктов с ПНОСа на указанную сумму. Аферист изготовил массу штампов и печатей всех организаций, принимающих участие в сделке, в том числе всех промежуточных станций, через которые идут вагоны с нефтепродуктами. Изготовил печати самого „Дагдизеля“.

Смысл в том, что „Дагдизель“ должен был перечислить деньги в пермское отделение Сбербанка на аккредитив, а получить их можно было, только предъявив документы о получении товара в Махачкале, причём с отметками всех промежуточных пунктов следования. Также директор изготовил пакет документов на отправку из Перми нефтепродуктов со всеми необходимыми реквизитами и направил его в Махачкалу. Оттуда на аккредитив поступил первый транш — 200 тыс. долларов. Тогда он изготовил второй пакет — на получение товара „Дагдизелем“, тоже со всеми реквизитами. И с этим пакетом появился в банке, где и был задержан. В ходе следствия выяснилось, что ранее он „работал“ по всему Поволжью и известен милиции под пятью различными фамилиями. А пока за ним наблюдали, на камеру случайно попал лже-директор „Энергоинвесткома“ со своей тушёнкой, к которому претензии появились чуть позже».

Вплоть до конца девяностых Павел работал в ОБЭПе. Растил двух дочек (вторая родилась в 1986 году). Служил. Старался не потерять лицо. В мае 1999 года его назначили начальником ОВД Кировского района, а через два года и вовсе первым заместителем начальника УВД г. Перми, начальником криминальной милиции. Преступления «белых воротничков» остались в прошлом. Убийства, разбои, грабежи и даже расчленёнка стали новой реальностью Павла. В обществе существует миф, что 90-е были самым преступным периодом в истории Перми. Наш герой с этим решительно не согласен.

Фото: Анастасия Яковлева

Самым преступным периодом в истории Перми стали нулевые. Дело в том, что беспредел девяностых творили советские люди, за плечами которых были хоть какие-то принципы и недостаток фантазии. А кровавые бани нулевых устраивало поколение, насмотревшееся на эти разборки и шагнувшее значительно дальше своих учителей, как в плане фантазии, так и в плане беспринципности. К тому же государство и общество устаканились, панорамные окна возможностей были заколочены. Однако амбиций и честолюбия у молодых да ранних нисколько не поубавилось. Конечно, Павел Владимирович занимал руководящую кабинетную должность, однако вглядеться в нулевые ему всё равно пришлось. Вот, как он иллюстрирует самый преступный период в истории Перми:

«Нулевые — это время неоправданной жестокости. Если оценивать криминогенную ситуацию в Пермском крае с позиции статистики, то 2005 год окажется фаворитом по числу грабежей и убийств. Причём, в отличие от девяностых, в этих преступлениях нет внутренней логики. Как правило, они лишены весомых мотивов и носят спонтанный характер. Например, так был убит заместитель главы Свердловского района. Он возвращался домой и на углу Сибирской и Полины Осипенко столкнулся с компанией подростков. Подростки искали, кого бы ограбить. Напали. Сбили с ног. Забили до смерти. Поживились пятисот рублями и кожаным бумажником. Этот случай не единичный.

В Кировском районе в 2003 году появилась группа „санитаров общества“. Подростки убивали людей ради самого процесса. Чаще всего их жертвами становились бомжи. Похожая группа промышляла и в Дзержинском районе. Они орудовали в окрестностях вокзала Пермь-II. И те, и другие в короткое время были арестованы и осуждены. Как несовершеннолетние, „санитары“ получили по 10 лет колонии и давно уже на свободе.

Такие же несовершеннолетние, но уже с участием взрослых, организовали группы скинхедов. Они сформировали боевой отряд и тренировались на кладбище возле Разгуляя. В 2003-2004 годах, совершив ряд преступлений, в том числе и убийство на улице 1-я Красноармейская, вся банда была арестована.

Были, конечно, и более профессиональные группы, действия которых в дальнейшем квалифицировали как бандитизм.

Фото: Анастасия Яковлева

На рубеже 90-х и 2000-х годов в Перми орудовала банда, которая промышляла разбойными нападения на коммерсантов средней руки. После задержания бандиты получили ощутимые сроки, но арестовать удалось не всех. Часть группы осталась на свободе и, главное, вообще не попала в поле зрения милиции. Оклемавшись и заново вооружившись, они продолжили налёты. Практически каждое нападение сопровождалось убийствами. Самое громкое их дело — убийство валютчика на Центральном рынке. Убегая, бандиты бросили гранату, которая к счастью не взорвалась. Вскоре их удалось арестовать.

В 2001 году по Перми прокатилась волна разбойных нападений на водителей дорогих автомашин. Преступники действовали крайне дерзко. Например, управляющего банком выкинули из „Ниссан-патрола“ прямо на Комсомольском проспекте у „Выставочного зала“. И так ещё пару десятков машин. Группа оказалась межрегиональной и интернациональной. Состояла из русских, татар, грузин и ингушей. Базировались они в Екатеринбурге. Одну из машин удалось обнаружить в Ингушетии, а изымать пришлось в сопровождении взвода спецназа. Бандитов стали задерживать в разных городах России. В Екатеринбурге, при конвоировании арестованного члена банды, подельники напали на автозак практически на территории СИЗО и отбили преступника».

В сентябре 2016 года полковник полиции Павел Владимирович Фадеев вышел на пенсию в должности начальника Управления уголовного розыска ГУ МВД РФ по Пермскому краю. Закончились девяностые, закончились нулевые. Наша история тоже подходит к концу, осталось только закруглить, подытожить, сделать лёгкие выводы.

Фото: Анастасия Яковлева

На примере пермского преступного мира двойственная природа девяностых проступает наиболее выпукло. Преступники стали организованнее и жестче. Однако они стали такими, потому что в Перми появился частный бизнес, деньги и возможности. Обывателям девяностые кажутся страшными, потому что они не смогли приспособиться к новым реалиям и добиться в этих реалиях успеха. На поверку стабильные нулевые оказываются пострашнее девяностых, но обывателей они не пугают. Возможно, и потому, что в силу опыта приспособиться к затхлости у них получилось лучше, чем к сквозняку. Лично мне девяностые видятся Диким Западом Пермского края. С одной стороны, в них ковалась новая Россия, с другой стороны — гореть в горниле оказалось так больно, что в итоге мы снова выковали Советский Союз, только на этот раз уже с налётом фарса.