X

Новости

Вчера
2 дня назад
16 августа 2018
15 августа 2018

Слабоумие и профессиональная смелость: главред «Медузы» Иван Колпаков в ЦГК

28статей

В этом проекте мы расшифровываем и публикуем самые важные и яркие, на наш взгляд, речи общественных, политических и культурных деятелей.

Фото: Катя Летова

Главный редактор издания «Медуза» Иван Колпаков бывает в Перми не чаще, чем раз в году. Но, когда приезжает, старается не отказываться от публичных встреч. Ему это искренне интересно, и это взаимный интерес: на спонтанно организованную встречу в Центр городской культуры пришло около сотни человек. Колпаков иронично открестился от федеральной тусовки и назвал себя «провинциальным журналистом из Риги», но вопросы, которые ему задавали, от этого не стали менее глобальными и насущными. Мы записали эту встречу и публикуем здесь самые интересные вопросы и ответы.

О принципах «Медузы»

Всё, что мы делаем, мы пытаемся делать осознанно. Иногда мы делаем что-то неосознанно, но потом всё равно стараемся объяснить себе, зачем мы это сделали.

О смолл-медиа

Я хорошо отношусь к смолл-медиа, я и сам когда-то делал такое медиа. Собственно, большинство региональных изданий — это и есть смолл-медиа, учитывая размер их аудитории. Однако мы живём в удивительное время: в 2018 году вы можете делать смолл-медиа в Закамске, а вас будут читать не только в центре Перми, но и, например, в Екатеринбурге или Москве — в том случае, если вы делаете что-то уникальное и талантливое. Я верю в медиа, в том числе и в смолл-медиа, иначе я бы не продержался в журналистике больше 15 лет. Просто что бы вы ни делали, нужно относиться к этому не как к неинтересному заданию в провинциальной газете, а как к самому интересному заданию в самом важном издании, которое читают умные люди за пределами вашего района. По крайней мере, я всегда держался этой мысли, и она меня не раз спасала.

О перспективах журналистики

Журналистика — это удивительный, сложно устроенный общественный институт, в отношении представителей которого, к сожалению, сложился консенсус: журналисты — плохие люди, вредители и шакалы. У всех есть мнение по поводу этой профессии, и оно в основном негативное, на этот счёт не стоит питать иллюзий. В России к нам относятся как к негодяям в том числе потому, что существуют Первый канал и Lifenews — и, стоя сейчас перед вами, я вынужден как журналист отвечать и за них тоже. Но если вычесть пропаганду, то получится, что это не специфически российская проблема. Невозможно отделить агнцев от козлищ, свобода слова либо есть, либо её нет. А если она есть, придётся согласиться и с существованием некачественной прессы. Несмотря на то, что к журналистам мир относится более-менее плохо, тысячи людей продолжают заниматься журналистикой. Я точно не знаю, почему: заниматься журналистикой, по-моему, в принципе противоестественно. Так или иначе, это иррациональное желание юношей и девушек становиться журналистами вселяет в меня надежду, и я верю, что будущее у профессии есть. Перескажу вольно мысль, высказанную недавно Михаилом Зыгарем. В отличие от гражданских журналистов, мы должны обладать профессиональной смелостью. Журналисты должны профессионально преодолевать свою трусость и страх. Я вообще уверен, что никаких положительных изменений в мире не будет, если не будет независимых медиа.

Фото: Иван Козлов

О подлости «Фейсбука»

Марк Цукерберг — официально самый неприятный человек на планете. Трудно подсчитать, сколько денег редакции по всему миру потратили впустую из-за него. Приведу один пример. Несколько лет назад Facebook решил, что может стать мощной видеоплатформой и, возможно, даже победить Youtube. И он начал повышать в выдаче посты, содержащие видео: ролики получили больше шансов быть увиденными в ленте, чем тексты и картинки. Вы же знаете, что ваши жалкие фейсбучные посты почти никто не видит? Так вот, это потому, что Марк Цукерберг вас всех ненавидит. Но он проявил милость и сделал исключение для людей, которые занимаются производством видеоконтента — в своих интересах, разумеется. Конечно, издания во всём мире начали производить короткие новостные видео — неважно, о чём, лишь бы увеличить охват. Прошло два года. Два года медиа во всём мире делали бессмысленное видео ни для кого! Даже мы этим занимались на заре существования нашего видеодепартамента — правда, нам быстро надоело. Знаете, чем всё закончилось? Сегодня у коротких видео в «Фейсбуке» нет приоритета. Их просто вырубили в одну секунду, и всё. И все, кто вкладывал в это деньги, оказались в дураках.

О крушении детских мечтаний

В детстве я хотел стать палеонтологом. У меня мама в библиотеке работала, и я читал книжки разные, энциклопедии — дети ведь любят динозавров и всё такое. Причём я довольно далеко продвинулся к этой цели и даже ездил на палеонтологические раскопки. Но потом что-то пошло не так. Однажды я пришёл на телевидение работать курьером, а дальше всё как в тумане.

Фото: Иван Козлов

О бумажных журналах

Я когда-то сам был главредом бумажного журнала, и иногда испытываю некоторую ностальгию по этому делу. К тому же стало понятно, что смерть бумаги, о которой так много говорили, оказалось несколько преувеличенной. В мире даже есть журналы, у которых растут тиражи — их мало, но они есть. Есть преуспевающий журнал The New Yorker. В 1990-е, когда кризис в отрасли только намечался, он раньше конкурентов ушел в пике, однако в результате ряда талантливых управленческих решений смог из него вырулить. И теперь у него всё просто шикарно, насколько это возможно, если мы говорим о журнале в наше время. Получается, теоретически, бумажные журналы могут существовать и в 2018 году? Да, но новый журнал я бы точно не советовал запускать. Запустите сайт. А лучше паблик «ВКонтакте» или телеграм-канал.

О том, как мотивировать сотрудников

Есть две ошибочных концепции по поводу того, как правильно мотивировать журналистов. Согласно первой, журналистов следует наказывать и поощрять рублем. Но люди, которые хотят заработать деньги, не идут в журналистику! Ну, или они идиоты. Даже если вы заберётесь очень высоко по журналистской карьерной лестнице, то в лучшем случае окажетесь где-то в верхнем сегменте среднего класса. Либо придётся жрать дерьмо, работая на центральных телеканалах. Выходит, деньги — плохая идея, чтобы мотивировать журналистов. Вторая дурацкая идея — поощрять человека за то, что его тексты хорошо читают. В таком случае я должен был заплатить самый большой гонорар в 2017 году за довольно средний текст под названием «Кто такая Диана Шурыгина и почему о ней все говорят?»

О сходстве главреда и худрука

Главный редактор — примерно как худрук театра. К худруку по очереди приходят сотрудники, чтобы рассказать о своей несчастной любви или о своих проблемах, чтобы пожаловаться друг на друга и так далее. Он знает, что у каждого из них происходит, сочувствует каждому, помогает каждому. То есть их жизнь за пределами работы — тоже его дело. Тем не менее, эти бестолочи должны каждый вечер выходить на сцену, чтобы отлично отыграть спектакль. Руководитель медиа, как и худрук, главном образом, должен как-то вдохновить своих сотрудников на работу. Иногда это подразумевает и крик. Ключевое умение руководителя медиа — сделать так, чтобы все эти странные бестолковые люди превратились в мощную команду, выпускающую отличное издание. Девиз любого руководителя медиа — «Слабоумие и отвага». Интеллектуалы на этих позициях не держатся. Я вот не интеллектуал, например.

Фото: Иван Козлов

О свободе слова в России

Дела у нас, конечно, получше, чем, скажем, в Мексике. То есть ситуация, когда ты, обгоняя полицию, поехал на место преступления, а тебя там случайно застрелили, не характерна для русской журналистики. Тебя могут убить, но вероятность этого всё же ниже, чем в странах Латинской Америки. Означает ли это, что наша профессия безопасна? Нет, конечно. Тебя могут поджидать неприятности иного рода — не хочу даже говорить об этом, чтобы не накликать беду. Что касается разнообразных политических ограничений, то ситуация региональной журналистики — вообще самая печальная. Здесь все друг друга знают, из этого неизбежно следует естественная коррупция. Если ты знаком с героем своей публикации, то уже ангажирован. Вторая проблема в том, что местная власть напрямую финансирует многие издания, и журналист живёт в этих обстоятельствах, даже не зная, что может быть иначе. Третья проблема: бизнесмены, которые владеют изданиями, в 99 процентах случаев вмешиваются в редакционную политику. Почему нет? Короче, тут всё скверно, региональным журналистам тяжело оставаться независимыми. В Москве ситуация похожая, но всё-таки другая. Власть предпочитает иметь дело не с конкретным журналистом — она ведёт переговоры с главредом, владельцем или инвестором, потому что у каждого из них есть интересы, помимо журналистских. Зачем давить на конкретного журналиста, если можно давить на конкретного собственника СМИ? Хуже всего то, что многие главреды настолько боятся, что им позвонят сверху, что заранее делают всё для того, чтобы им не позвонили. Это называется самоцензура. И если вы спрашиваете, что является главной проблемой свободы слова в России, то я вам говорю: самоцензура.

О формах давления

В России очень хороший, очень прогрессивный закон о СМИ. Но, помимо него, деятельность журналиста регулируют десятки других законов. Например, закон об экстремизме и закон о защите детей. Многие из этих законов нарушают свободу слова. Правда, мы понимаем, что в России сам факт существования закона не значит, что он будет исполняться. Окей, закон может не исполняться — допустим, это хорошо. Но для того, чтобы следить за деятельностью журналистов в России, есть ещё и Роскомнадзор. Какой-то чиновник постоянно следит за тем, не описал ли ты какой-нибудь способ самоубийства — потому что понятно же, что если человек прочтёт о способе самоубийства, то тут же самоубьётся, а если увидит гея, то тут же станет геем сам. Существование такого надзирающего за всякой ерундой ведомства уже само по себе — тяжелейшая форма давления. А помимо Роскомнадзора существует ещё и российский суд. Вот пример: карманный суд Олега Дерипаски, сидя в Усть-Лабинске, принимает какое-то решение, и огромная международная корпорация Google начинает дёргаться в конвульсиях. Вот так это и устроено. Ты каждый день занимаешься своим делом, ты можешь долго и упорно трудиться, и дело, которому посвятил себя ты и десятки других людей, могут просто уничтожить в одну секунду. Вот что такое давление на журналиста в России.

Фото: Иван Козлов

О том, почему молодёжь интересуется СМИ

Интерес молодёжи к общественно-политической ситуации в стране — это в том числе и следствие того, что в телевизоре показывают одно и то же лицо. Мне кажется, в этой ситуации нормально поинтересоваться: можно ли что-то предпринять, чтобы картинка менялась и что-то весёлое происходило. Дело ведь не в том, что Владимир Владимирович — плохой царь. Царь он классный. Крым вернул, кузькину мать показал, крылатой ракетой по американцам можно пальнуть. Царь классный, просто его показывают нам уже 18 лет. Вот это и причина интереса молодёжи к общественно-политической ситуации в стране, наверное. А какая ещё, я не знаю. Я только знаю, что, куда бы я ни приехал, вижу: «Медузой» интересуются в основном молодые люди. И это мне нравится: у этих ребят есть чисто физический шанс увидеть смену декораций.

О выборах

Это, конечно, удивительная история: в России происходит важнейшее политическое событие, а события-то никакого и нет. Мы в «Медузе» решили, что нужно показать, что на месте события у нас дыра — так что мы будем подробно рассказывать о том, что происходит вокруг выборов, а про сами выборы расскажем коротенечко. Потому что ведь и так понятно, что произойдёт, понятно, что победит Грудинин.

О коррупции

Россия — на самом деле, довольно прогрессивная страна в плане хранения данных. В наших базах хранятся данные обо всём на свете, поэтому, умеючи, можно вовсю выискивать коррупционные схемы. Другое дело, что у нас тут странные представления о коррупции. Допустим, вы чиновник и отвечаете за строительство, а ваш брат уже после того, как вы стали чиновником, организует строительную фирму и получает многомиллиардные подряды. В России это не считается коррупцией. В России считается, что это брат такой талантливый. И все счастливы. Так что антикоррупционные изыскания, как правило, серьезных последствий не имеют. И как они могут иметь последствия, если коррупция фактически легализована. Я знаю людей, которые платят деньги ФБК и при этом сами участвуют в коррупции. И если людям повторять, что это нормальная ситуация, что все вокруг воруют и все вокруг плохие, то система начинает сама себя воспроизводить. Поэтому коррупция в России, по сути, заменяет собой эффективно работающий государственный механизм. «Коррупция» — это название нашей государственной системы. «Фонд борьбы с коррупцией», таким образом, — это «Фонд борьбы с системой». Очень красивая идея.

О самых интересных российских изданиях

Три издания, за которыми я бы посоветовал следить —«Медиазона», «7×7», «Спортс.ru».

О конституции «Медузы»

Я стал главредом, чётко понимая, что это не навсегда. Но, к счастью, в конституции «Медузы» не прописано, сколько сроков главред должен находиться на этой должности — сколько протяну, столько и буду. Но я бы, конечно, не хотел, чтобы меня вынесли из редакции вперёд ногами. Хочется успеть сделать ещё что-то.

О России и личном будущем

За три с половиной года вне России я понял, что все мои мысли о будущем связаны только с ней. Я могу жить за рубежом довольно долго и, наверное, преуспевающе, но интересно мне именно здесь. Это очень интересная, очень классная, очень разнообразная страна. Это действительно страна возможностей, потому что тут так мало всего, а значит многое можно сделать. Если вы можете заниматься тут своим делом, не идя на сделки со своей совестью, то нужно оставаться здесь. А если не можете, поезжайте за границу, но имейте в виду, что придется страдать. Почитайте русских литераторов, оказавшихся вне России — много ли среди них счастливых людей?