X

«Ни малейшего шанса спастись — только вырубать электричество». Бизнесмен Герман Стерлигов пообещал пермякам новую жизнь

Фото: Тимур Абасов

Геннадий, высокий мужчина в годах в красивом чёрном плаще, допивает квас из картонной стопки. Полчаса назад он просто шёл домой по Тихому Компросу. Увидел вдоль дороги объявление на доске: «Герман Стерлигов сегодня в 17:00 угощает». Стало любопытно. «Первый советский миллионер, — смакуя слова, объясняет мужчина. — Молодец мужик. Обанкротился, но потом сумел встать на ноги и даже в выборах президента участвовал». Сейчас вот открывает по всей стране магазины «Хлеб и соль», в Перми появился он же. «А это не медовуха?» — спрашивает Геннадия стоящий рядом знакомый. «Кто его знает, может, и так. С десяти-то граммов попробуй, разбери!»

О Стерлигове, как оказалось, знают многие. Люди подтягиваются уже за сорок минут до начала мероприятия, когда на стол на улице ещё не поставили угощения. «Конечно, интересно, — пенсионерка Людмила Кучинская немного горбится и благодушно улыбается. — Посмотреть, познакомиться. Я его [Стерлигова] только по радио слышала, а наяву не видела». Торговые точки «Хлеб и соль» известны своими заоблачными ценами (700 рублей за буханку хлеба), но, вроде как, натуральными продуктами. «Да? — переспрашивает бабушка и ненадолго отводит взгляд в сторону. — Ну, так посмотрим. Раз-то в месяц можно купить».

В стороне от всех стоит молодой человек. Парню на вид двадцать с небольшим, но он уже отрастил бородку. Такая здесь у многих — мужчин с растительностью на лице можно перепутать с батюшками, однако сами себя они называют «крестьяне». Парень представляется — Паша Тиминский, приехал из Кунгурского района. Рядом с ним мама, Татьяна Георгиевна. Пришли, потому что Стерлигов в своё время тоже переехал из мегаполиса в деревню, где и занялся сельским хозяйством. «Его это давно интересует, — женщина говорит тихо, словно не хочет спугнуть радость за себя и сына. — Он вот дом в деревне купил нынче, в феврале». «Собираюсь своим хозяйством начинать жить», — молодой человек говорит серьёзно, без эмоций.

Женщина средних лет в длинной юбке и с покрытой головой, Наталья Михайловна, пришла после службы в храме. «Может, узнаю что-то полезное, — говорит тихо и задумчиво. — Я понимаю его позицию — возрождать истоки русской самобытности. Это же не тайна и не секрет, что социум сейчас очень опасный для жизни. Нужно лекарство».

Магазин для тех, кого мучила совесть

К 17 часам, когда должно всё начаться, у входа собрались полсотни покупателей. Кучкой, поближе ко входу, стоят несколько человек, которые представляются местными производителями. Один, Игорь Вельдер, видимо, знает больше других — остальные спрашивают его то о рецепте хлеба из нового магазина, то о бизнес-модели Стерлигова.

Фото: Тимур Абасов

Константин Собакин, из слушающих, без бороды, но тоже похожий на русского крестьянина из-за длинных волос, внезапно отвлекается на витрину ещё не открытой торговой точки. «Вывеску обратно ставят, — молодой человек громко смеётся. — Только что убрали, а сейчас снова пристроят». За стеклянной входной группой, справа от двери, действительно, ставят на пол доску с надписью от руки. На той, что убрали, было: «Педерастам вход запрещён». На новой: «Пидарасам вход запрещён». На подмену никто не обращает внимания, но само объявление обсуждают:

— Сегодня заходил в «Википедию», там написано, что слово «пидор» пишется через «о». А вот почему здесь — буква «а»? — размышляет Костя Собакин.

— Слушай, надо спросить у Львовича (Германа Стерлигова — Прим.ред.), — приходит на помощь всезнающий Игорь Вельдер. — У него точно на этот счёт есть какое-то объяснение.

— Скорее всего, правильно [здесь написано], да, — капитулирует Константин.

— Надеюсь, что у нас таких в городе немного, — смотрит на Вельдера одна из собеседниц, она ещё постоянно кивает.

Тот заверяет: «Пол-но! Как и по всей стране. Может быть — не в деяниях, но в помыслах».

Фото: Тимур Абасов

«Это пони или осёл?» — слышу чей-то вопрос в толпе. Из-за угла здания к людям приближается невысокое бело-серое животное, везущее телегу с картонными коробками. Верхом на нём мужчина — как выяснится позже, один из партнёров «Хлеба и соли».

На условной сцене вдруг появляется сам Герман Стерлигов — мужчина в сапогах и коричневом кожаном плаще поверх чёрной рубашки, тоже отпустивший уже немного седую бороду. Он говорит громко, иногда машет руками, но чаще перебирает в них шляпу. Немного сутулится. С виду может сойти за крестьянина, пришедшего к барину по приказу последнего. Оратор здоровается и замечает: «Осёл пригодится каждому, когда, наконец, в мире вырубят электричество. Счастлив будет тот, у кого есть это животное».

Фото: Тимур Абасов

Кажется, мысль про электричество никого пока не заинтересовала — на уличном столе уже появились картонные рюмки, бутылки с квасом и вином, квадратики хлеба, и народ начинает беззвучно двигаться к столу. Бизнесмен наставляет: чтобы никто не уходил голодным! Напоминает: после дегустации можно зайти и в сам магазин. Это комнатка примерно пять на семь метров, пахнущая деревом. Кроме хлеба, здесь можно купить крупы, шампунь или тушёнку, тоже по заоблачным ценам.

Фото: Тимур Абасов

— Так, дорогие друзья, — Герман Стерлигов обращается к занимающим очередь к столу слушателям. — Позвольте поздравить вас с открытием первого в Перми магазина настоящей пищи! Теперь все, кто до сих пор мучился угрызениями совести, что не может кормить детей хлебом, молоком, маслом и другими продуктами, могут покупать эти продукты в нашем маленьком магазине!

«Кагор как кагор»

Кажется, оратор то и дело испытывает представления пермяков о мироустройстве на прочность. Сейчас он говорит, что «этот магазин не только для богатых, но и для бедных, [главное], для умных». Что горожане «всегда могут прийти и попросить хлеба бесплатно» и получат «самую большую лениградскую блокадную пайку — 250 грамм».

— В блокаде была ситуация лучше, чем сейчас в Перми или Москве, или Питере. Потому что было хоть какое-то количество натурального хлеба.

— Мы в блокаде что ли? — не выдерживает один. Герман Стерлигов не отвлекается на шумного недовольного и продолжает повествовать. Одинокий мужчина уходит.

Начинающий молодой крестьянин Паша Тиминский уже улыбается, у него в руках фотоаппарат, парень то делает кадр, то смотрит на экране, что получилось. Кругом всё больше жующих людей. «Сейчас попробуем, — молодой человек Игорь сквозь тёмные очки смотрит на кусок хлеба, ест. — Ну, деревенский хлеб с постным маслом».

— Он продаёт булочки за семьсот рублей, и кто-то их берёт. Вот что интересно! — говорит мужчина.

— Это просто показывает, что надо к чему-то стремиться, — отвечает пришедший с ним Валентин Аркадьевич. — Что каждый способен что-то сделать, если, конечно, будет делать. Иначе — можно будет только вот так вот приходить и пробовать.

Сам Валентин, замечает, что он-то именно делает: «Сам картошку садил, сам морковку садил».

Фото: Тимур Абасов

«Кагор как кагор, — отпивает из бумажного стакана Татьяна Косьвинцева, местная производительница. — Виноградное вино, хорошее. Вообще, я в винах не сильна, я вот только в хлебе уже научилась разбираться. А хлеб шикарный. По себе знаю — если выпью стакан настоящего молока с куском такого хлеба — целый день не хочу есть. Раньше брала пакетное молоко, так после него уже через пять минут всё бурлит, кипит, и газы выходят».

Лучший банк — под дубом

Тем временем, самого Германа Стерлигова окружает всё больше людей. Известный земледелец объясняет, что после отключения электричества, о котором он уже говорил, люди будут вынуждены уйти в деревни. Прямо как он — тем и лучше.

— А как защищаться от внешних врагов [нашей страны]? — хмурится недовольная слушательница.

— Каких врагов?! У них же тоже не будет электричества, вы чего?!

Начинают говорить про солнечные батареи. Это «страшное изобретение», потому что в тени пластин гибнут насекомые и всё живое. «Вместо красот всяких, полей, лугов, озёр — у нас будет один большой пластик чёрный, сверкающий, который будет вырабатывать электричество, — не меняя тон, говорит Стерлигов. — Земля будет продаваться для этого, а не для крестьянских хозяйств. Вот так будут люди жить».

Вопрос о китайцах.

— Китайцев травят, как крыс, — всё также монотонен Герман. — Как и россиян. И Китай, и Россия вымирают. И все остальные тоже: и Европа, и Америка. Делают это учёные, они есть везде. Это единый научный мир, всемирная система. [Даже когда] страны между собой воюют — учёные продолжают общаться.

— Герман, вы на пенсию вышли? — следующий вопрос.

— Лучшая пенсия — это дети. Нигде в мире невозможно сделать пенсию честной. Как нельзя сделать честным и банк, потому что деньги обесцениваются каждый день. Не давайте деньги в пенсионные фонды — это разводилово. И в банк тоже нельзя ложить. Денег если очень много, кладите их под дуб, под дубом — отличный банк.

Журналист «Звезды» замечает второго отпавшего: то ли с криком, то ли со смехом «Ха-ха-а-а!» — слушатель уходит. Остальные непоколебимы: смотрят на спикера, снимают на телефоны, жуют хлеб. Кто-то уже перебирает в руках бумажные пакеты с покупками.

Фото: Тимур Абасов

— Многие думают, во что вкладывать деньги. Надо скупать настоящий мёд, — продолжает оратор. — А люди скупают какую-то хрень — в недвижимость вкладывают деньги. Это вообще атас! В мёд надо вкладывать, в гречку и прочие непортящиеся или мало портящиеся продукты. Зерно, например.

Вопрос о том, где взять землю многодетным семьям.

— Не надо от государства ничего брать, особенно многодетным семьям, — ответ. — Потому что вы попадаете под отчёт, и вас должны контролировать различные органы, включая ювенальную юстицию. Вы берёте деньги у государства, а в заложники отдаёте детей. А их могут пустить на органы и продать в рабство через детдома, это сейчас огромный бизнес.

Как же быть?

— Надо украсть где-нибудь денег и построить дом. Или попросить у кого-нибудь Христа ради.

Перешли к этимологии термина «крестьянин», быстро обсудили особенности быта земледельцев в Англии при короле Артуре. Вдруг мужчина из толпы поинтересовался, не нужен ли Стерлигову водитель.

— У меня отобрали права, теперь мне нужна машина и водитель, — подтвердил бизнесмен. — Причём машина нужна [такая], чтоб я не нервничал — я уже старый, и у меня характер отвратительный. Машина нужна такая, чтобы водителя я не видел. Стоит бешеные деньги. Поэтому сейчас мучаюсь — езжу на «Ленд Крузере». Ну, это атас, конечно.

Фото: Тимур Абасов

Поговорили про капремонт (делать на него взносы — выбрасывать деньги на ветер), про СМИ (не надо рубить лес, оставим только четыре газеты для тех, кому без них совсем никак), про Владимира Путина (разногласий с ним нет), про русские земли (они заканчиваются в Пермском крае, Сибирь и Крым — не русские). Вернулись к глобальному отключению электричества (лучше, чтобы оно было в этом сезоне).

— Bы лично убеждены, что оно произойдёт? — переспрашивают люди.

— Надеюсь. Мы молим бога об этом с детьми. Может, Господь смилуется и продлит историю человечества. Для этого надо вырубить электричество на планете.

— Без вариантов?

— Без вариантов. Ни малейшего шанса спастись нет — только вырубать электричество.

— А можно спросить, — тут же в разговор вступает совсем молодая девушка. — А как вы креститесь, двумя пальцами?

И раки, и диабеты — вылечим без проблем

Одна из женщин вновь заговорила про исход из городов. Не понимает — а города-то девать куда будем?.. Ещё уточнить хотела, имел ли в виду Стерлигов самозахват земель.

— Конечно, — ответ. — Вместо того, чтобы ходить по разным уродам и собирать справки, люди просто сами разберут земли, и всё. Межевые камни поставят: у кого побольше семья, те — побольше [надел возьмут].

-... в морду другим дадут?

— Да, и ничё! Это лучше, чем по судам двадцать лет ходить.

Женщина уходит.

Фото: Тимур Абасов

Костя Собакин, интересовавшийся правильным написанием слова «пидорасы», стоит в магазине. Рассуждает — хорошо, что Стерлигов закупает у крестьян продукты по высокой цене и так их поддерживает. «И когда я плачу такие деньги за буханку хлеба, то чувствую... чувствую, что вкладываю...» — после этих слов Костя отмечает, что алкоголь ударил ему в голову.

Герман Стерлигов, меж тем, зовёт всех в Подмосковье. Будет там одно «большое и интересное мероприятие, главное событие года» — бесплатные мастер-классы по хлебопечению, сыроварению, маслодавлению и лечению.

— Известнейшие травники будут лечить людей — у кого что болит, приезжайте, вас вылечат даром. Медицина платная — это абсурд и маразм. Все болезни лечатся травами безо всякой химической заразы, которая в аптеках продаётся. И раки, и диабеты — вообще без проблем без всяких.

— Это медицина Галена, да? — уточняет мужчина, явно понимающий, о чём речь.

— Да. Это медицина, которая была до медицины простой — до XVI века.

Тем временем, одному из покупателей (ранее в разговоре со Стерлиговым он интересовался телепортацией) продавцы советуют вместо шампуня купить дегтярное мыло. С азартом в глазах тот смотрит на полки.