X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
20 октября 2019
19 октября 2019
Фото: Иван Козлов

Солярий для чекистов: архитектор Геннадий Воженников о пермском конструктивизме и не только

В сентябре пермский архитектор, реставратор и исследователь Геннадий Воженников прочёл в Пушкинской библиотеке лекцию, посвящённую пермскому конструктивизму. На самой лекции мы не были, но, тем не менее, это событие привлекло наше внимание — не так часто кто-то в Перми (если только речь не про Анастасию Мальцеву и не про Рабочий посёлок) обращается к теме конструктивистского наследия. Поэтому мы пообщались с Геннадием отдельно и узнали его точку зрения на некоторые вопросы истории конструктивизма, а заодно поговорили о знаковых для Перми зданиях и их — зачастую, совершенно неожиданных — особенностях.

О зарождении конструктивизма

Как, в принципе, появился конструктивизм? В начале прошлого века в мире появляется два важных изобретения: фотография демократизируется настолько, что фактически изобретается заново — фотографам стало проще изготавливать портреты людей с меньшими временными затратами. И это стало одной из предпосылок к тому, что люди творческие — художники, а вслед за ними и музыканты и прочие — впали в поиск новых форм, принципиально новых, авангардных средств выражения.

Геннадий Воженников Фото: Иван Козлов

А во-вторых, железобетон (который изначально был запатентован лишь как материал для изготовления цветочных кадок) превратился в полноценный конструктивный материал. Жозеф Монье стал делать из железобетона стены, пролёты, плиты. Тогда были предпринятые первые робкие попытки сделать из этого материала первое сборное монолитное здание, которое впоследствии, уже после войны, довёл до ума советский архитектор Виталий Лагутенко. Он сумел создать здание, которое строилось 12 дней, а на 13-й день в него уже могли заселяться жильцы. Это был прорыв для всего мира. Лагутенко самостоятельно придумал уникальный конструктив, и целые микрорайоны стали вырастать за считанные недели.

Об утопическом проекте гостиницы «Центральная»

Расцвет конструктивизма пришёлся на период со смерти Ленина до середины тридцатых годов. Эргономика в то время зарекомендовала себя как наука и стала развиваться невиданными темпами, а уж после того, как появились дома Лагутенко (те самые «хрущёвки»), она и вовсе стала одной из главных наук. Но многие идеи, в том числе самые фантастические, были заложены именно в конструктивистский период. Скажем, вы, наверное, видели пневмопочту в отделениях Сбербанка — по ней там доставляют документы. А ведь её для своих домов придумали как раз конструктивисты — предполагалось, что по ней будет доставляться в том числе питание. Ведь человек — идеальный человек в их представлениях — должен был быть максимально свободен от быта, его должна была занимать только работа, партсобрания, кружки по интересам. Ну и, простите, регулярный секс — чтобы обзавестись потомством (которое тоже потом можно сдать в ясли и освободиться от сопряжённых с этим забот).

Фото: Иван Козлов

В Перми подобный утопический эксперимент тоже развивался. Здание на перекрёстке Сибирской и Советской, которое мы сегодня знаем как гостиницу «Центральная», изначально было так называемым «домом для одиночек». В него заселялись юные специалисты, и никого из них не должен был заботить быт. Там для этого предусматривались прачечные, постирочные, гладильные помещения. Отработал смену на заводе, поиграл в теннис настольный, спел в кружке песню про коммунаров, сходил в кино или театр, занялся сексом — вот и весь быт. Работай и отдыхай, но работай максимально эффективно. И размножайся, чтоб было больше человеческого ресурса и чтобы можно было преодолеть демографический кризис после Первой Мировой, Революции и Гражданской.

О том, как немецкие архитекторы оказались в Перми

Почему приехали в Россию знаменитые на весь мир архитекторы, создатели и преподаватели школы Баухауз? Всё очень просто. В Германии в двадцатые годы начался жёсткий экономический кризис, они обязаны выплачивать репарации за Первую Мировую, это огромные суммы. И как раз на этом фоне одного из директоров Баухауза, Ханнеса Мейера, в Германии обвинили в крайне левых взглядах, и тогда он и другие архитекторы Баухауса написали письмо Элю Лисицкому, в котором доказывали своё желание и возможность поучаствовать в строительстве советского государства. И вот в октябре 30-го года они отправились в Москву, стали преподавать во Всесоюзном архитектурно-строительном институте. Это было грандиозным событием: немцы приехали к нам учить нас проектировать! Притом, что в СССР уже была своя школа конструктивизма, очень мощная — просто наши архитекторы избегали этого самоназвания. Но немцы дополнили нас очень важным навыком: они научили нас выдавать проекты «на стройку с листа», то есть, проектировать максимально быстро и оперативно. Правда, советская действительность им не очень хорошо отплатила — это была просто жесть, то, с чем они столкнулись. Мейеру, например, дали 2 тысячи долларов и 7 тысяч рублей, это были космические деньги для СССР. Но, во-первых, их тут было особо некуда потратить, а во-вторых, их условия с каждым годом становились всё хуже. Поначалу им пообещали лучшие гостиницы или, за неимением таковых, люксовый императорский или международный вагон. Они в этом вагоне и перемещались по стране, но ведь из него нужно было выходить! И идти до какого-нибудь завода по колено в грязи.

Ещё их очень сильно впечатлило, что в советской России материалы научились делать вообще из чего угодно. На Урале, например, стали делать камышебетон, где камыш вместо арматуры. Его использовали только в ограждающих конструкциях. А в Перми, где было два завода, производящих шлак, был распространён шлакобетон. Кстати, шикарный материал — из него, например, построено много зданий сталинского ампира. Но беда в том, что его категорически нельзя мочить: поэтому кровля на таких домах всегда должна быть в порядке. В периоды, когда нам было не до коммунального хозяйства, кровли были худые, а трубы лопались — с особенности в военное и послевоенное время, или после 1991 года — многие такие дома пострадали, шлакобетон не выносит сырости.

О Доме чекиста

Самое классное конструктивистское здание, как по мне — это Дом чекиста на Сибирской. Оно уникально тем, что на его крыше был предусмотрен солярий для солнечных ванн и небольшой бассейн. Кстати, в мою недавнюю лекцию попросил вмешаться архитектор Сергей Шамарин, и он представил очень интересное видение Перми времён его детства. Он жил как раз в рабочем посёлке, где в тот момент была фабрика-кухня, гостиница Металлург и так далее. И вот иногда его возили в город — в ДК имени Сталина (сегодня это ДК Солдатова) на новогоднюю ёлку. И вот они садились в трамвай и из супер-современной Мотовилихи ехали через трамвайный мостик по каким-то деревянным двухэтажным кварталам, и он очень удивлялся: вроде бы в центр города едем, а как будто бы наоборот. Так вот, Дом чекиста в своё время стал одним из по-настоящему современных зданий именно в центре Перми. Он был спроектирован так, чтобы в нём можно было жить, вообще не покидая пределов двора: прачечная, библиотека, кухня, столовая, поликлиника. К самому двору была приставлена вооруженная охрана.

Фото: Иван Козлов

Именно там появился первый в Перми лифт — его вообще-то везли как раз для Дома одиночек, но чекисты пронюхали, что в Пермь везут лифт, и фактически забрали его себе, а пространство Дома одиночек, спроектированное под лифт, долгое время пустовало. В Доме чекиста жила элита, жила номенклатура — и в какой-то момент он стал настолько популярным, что буквально все стали стремиться там жить. Я видел оригинальные планировки квартир в этом доме — это очень классные планировки даже по современным меркам, они давали жильцам большое пространство свободы. А потом часть из них — включая пространство столовой, библиотеки, другие общественные пространства — просто мелко нарезали и превратили в коммуналки, потому что многие готовы были жить в этом доме даже в таких условиях.

О закате конструктивизма и Краснокамском ЦБК

Такие истории можно рассказывать буквально о каждом конструктивистском здании — о том, как утопический проект адаптировали к реальности. Например, здание управления Краснокамского ЦБК. Когда его строили, просто не было подходящего материала и комплектующих. В результате изогнутые трубы отопления просто делали из обычных прямых труб. Брали их и физически сгибали, чтобы они приняли нужную форму. И многое подобным образом было выдумано буквально на коленке и сразу же реализовано. Вот так в постройках, многие из которых спроектированы немцами или пропитаны духом немецкой архитектурной школы, проявлялся русский характер и пословица «голь на выдумки хитра». А в конце тридцатых годов, когда во всём мире конструктивистское наследие и наследие Баухауза становилось невероятно модным и востребованным, всё это было развенчано. Что очень обидно, потому что едва ли не впервые после «Дягилевских сезонов» о России в Европе заговорили с интересом — об авангарде, о конструктивистских находках. Но конструктивисты в итоге пострадали за заботу о человеке. То есть, буквально. Многие здания строились с ориентацией на розу ветров, на стороны света — из расчёта максимальной инсоляции для жилых помещений. Часто дома были спроектированы так, чтобы окна не выходили вплотную на улицу, чтобы защитить жителей от пыли и шума проезжей части. А потом это было поставлено авторам проекта в упрёк: по улицам ведь ходят демонстрации, как же можно отворачивать от них взгляды жильцов?

Фото: Иван Козлов

О Ротонде и вентиляции Свиязева

У меня все лекции рождаются схожим образом: я занимаюсь реставрацией какого-либо здания, а в процессе узнаю его историю, поднимаю документы, изучаю, открываю разные его тайны. Так, например, я узнал, что дом на перекрёстке Куйбышева и Пушкина — дом подрядчика Крылова — был первым домом с вентилируемым фасадом. А саму технологию изготовления вентфасадов придумал архитектор Свиязев. Именно так, например, устроена наша пермская Ротонда. По сути, она была макетом, обкаткой технологии, в соответствии с которой позже были построены колонны здания Благородного собрания, в котором сегодня клуб МВД. Эти колонны кажутся каменными, но на самом деле они деревянные и оштукатуренные. Дело в том, что они полые внутри, воздух постоянно протягивается через эти полости и сушит деревянный каркас до нужной кондиции, не давая ему истлевать. Именно поэтому ремонт Ротонды, предпринятый в 1976 году, стал по сути первым после её создания и приезда Императора, до этого никакой ремонт ей не требовался многие десятилетия. И подобные секреты, подобные неочевидные истории таит практически каждый архитектурный памятник в Перми.

***

Читайте также: путеводители Ивана Козлова по пермскому конструктивизму —первая и вторая часть.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь