X

Новости

Вчера
2 дня назад
09 декабря 2018
08 декабря 2018
07 декабря 2018

Hidden Hydrology: опыты прогулок над подземными реками

Фото: Александр Агафонов

Одно из событий фестиваля «Мосты», который состоялся в Перми ещё в конце мая, называлось «Практикой дрейфа». Отчёты его участников удалось собрать воедино только сейчас, что, впрочем, не беда — тема малых пермских рек, к которой обращалась «Практика дрейфа», не перестаёт быть актуальной — например, сейчас в Музее PERMM проходит тематическая выставка. Так что отчёт, как нам кажется, нисколько не устарел. Дрейфом называлась экспериментальная прогулка по методу, который полвека назад разработали и практиковали французские ситуационисты. В своё время этот игровой опыт и ему подобные вдохновили целые поколения поэтов, исследователей, философов и урбанистов на новые идеи и исследования. Метод при этом простой и одновременно сложный: нужно перемещаться по заранее выбранному (или складывающемуся в ходе прогулки по определённым правилам) маршруту, попутно фиксируя не столько окружающую действительность, сколько субъективные эмоции и ощущения.

Четверо участников «Практики дрейфа» прошли по своим маршрутам, каждый из которых был определён расположением коллекторов, заключивших в себе городские подземные реки, и попытались ответить на вопрос, влияют ли подземные течения на то, что находится на поверхности. Каждый участник избрал собственный формат отчёта — благо, заранее этот момент не оговаривался.

Иван Козлов: Пермянка (эссе по мотивам прогулки)

Идея с подземными ручьями изначально не имела отношения к теме долин малых рек, с которой мы все сейчас носимся. Тут вообще всё случайно получилось. Я искал в гугле информацию про «Hidden Hydrology» — сборник записей группы британской группы Coil, записанных в 1995 году и выпущенных только сейчас, в 2018-м. Кстати, послушайте этот короткий сборник — это самая та музыка, под которую только и следует фланировать по промзонам, зная, что где-то под тобой в трубе журчит подземная река.

Ну так вот. Помимо инфы про сборник, я нашёл по этому запросу ещё и публицистический проект архитектора и урбаниста Джейсона Кинга, посвящённый изучению затерянных и погребённых под городским асфальтом рек и ручьёв. Это, на самом деле, очень крутой проект — человек хочет помирить экологию с реальностью современного мегаполиса, собирает мировой опыт, проводит самостоятельные исследования, рисует карты, скрупулёзно заносит на них обозначения всех мелких речушек и так далее. Я думаю, что для многих пермских активистов этот проект может стать источником вдохновения.

Кинг акцентировался на Портленде и Сиэтле, но на сайте собирал всю информацию, так или иначе касающуюся этой темы. Оттуда я узнал про документальный фильм BBC «Потерянные реки», а посмотрев его, уяснил для себя то, о чём раньше почему-то даже не задумывался: гости города часто говорят нам, что весь этот движ с малыми реками уникален для России, и это, наверное, так и есть, но для мира-то не уникален! И в мире, оказывается, полным-полно энтузиастов, которые озабочены потоками воды, заключёнными в подземные трубы десятки лет назад. Герои этого фильма исследуют подземные реки с кучей аппаратуры, превращают участки русла в цветущие сады и водят по катакомбам тысячи туристов, показывая им мраморные мосты и перекрытия многовековой давности. Всё это, конечно, смотрится как научная фантастика, и от наших реалий оно далеко примерно так же, как викторианский кирпичный тоннель в человеческий рост далёк от бетонной трубы в полметра шириной. Но сколько отличных примеров для подражания!

Это всё была присказка: просто хотел познакомить вас с разным хорошим тематическим контентом. А вообще-то здесь идёт речь о нашем путешествии поверх скрытых пермских рек. В блоге того же Джейсона Кинга есть характерная иллюстрация к тому, что реки (как и любые другие слои городской реальности) можно исследовать самыми разными способами. Мне, например, в рамках этой истории вполне подходит спонтанный и ассоциативный.

Пермянка на плане Перми 1908 года

Если обратиться к истории речки Пермянки, то выяснится, что она всегда была своенравной — до тех пор, пока её не закатали в бетон, она периодически выходила из берегов, вокруг всегда было сыро, а в районе нынешней улицы Ленина и вовсе образовывалась такая болотистая антисанитарная дрянь, что люди продавали свои дома и убегали оттуда. После того, как Пермянка очутилась в коллекторе, она не успокоилась — говорят, что Сквер уральских добровольцев из-за неё по весне до сих пор подтапливает.

Возможно, кстати, именно здесь и нужно искать причины, по которым пермяки с такой маниакальной нежностью относятся к фонтанам на эспланаде. Нельзя исключать, что это воля реки к символическому самовысвобождению, которая передаётся горожанам каким-то гипнотическим способом. Место, единожды отмеченное водой, страдает и пустует без воды — не мудрено, что пермяки так рубились за фонтан перед Театром-Театром, а когда тот наконец перестроили, этого оказалось мало, и теперь на эспланаде строят ещё один фонтан — тоже приблизительно там, где раньше было русло Пермянки.

Кстати, интересно, что чуть дальше эспланады, за Театром-Театром, Пермянка протекает в непосредственной близости от двух «Пирамид» на Крисанова. За много лет эти торговые комплексы сильно видоизменились, их вершины усечены, но в народе их, как и раньше, называют пирамидами. В этом тоже можно усмотреть некий замысел. О влиянии пирамид на структуру и свойства воды сказано и написано довольно много — вот, например, уважаемый Виктор Глибко из Житомира заряжает дома банки с водой, просто ставя на них по пирамидке. Благодаря тому, что, по меткому замечанию Глибко, торсионные поля пирамиды не имеют ограничителей, эффект получается просто сногсшибательным. Легко представить, какое влияние две огромные пирамиды из стекла и бетона, пусть даже с усечёнными вершинами, могут оказывать на подземные воды! Трудно сказать, кому это выгодно: если проследить за руслом Пермянки до её впадения в Данилиху и немного после, можно заметить, что заряженная и структурированная вода символически омывает границы Университета и Завода имени Дзержинского. С заводом сейчас всё плохо, а вот Университет вполне себе процветает — значит, интересантов логично искать именно там.

Кстати, всё это почти даже и не шутка. На «Hidden Hydrology» рассматривается несколько кейсов, в которых подземные реки могут быть использованы в качестве энергетического ресурса. Например, в Лондоне существует бар, который стоит над руслом подземной реки и использует её воду в своих технологических процессах. Может быть, рано или поздно и мы до этого дойдём. Хотя, судя по документальным кадрам, на западе подземные реки чище и полноводнее наших. Ну и трава зеленее, само собой.

Александр Агафонов: Данилиха (отчёт о маршруте)

Итак. Речек, закованных по-настоящему в бетон, в городе не так и много. Большинство течёт свободно, попадая в трубу на чуть-чуть.

Данилиха — большое исключение. Свою последнюю стометровку она бежит параллельно Екатерининской. Затем уходит под землю где-то недалеко от скверика с фонтаном. Карта XIX века с речкой, взятая из интернета, отлично легла на современную. Совпали соборы, Компрос, даже горьковский сад. Раньше Данилиха была границей города. Она до сих пор задает в этом месте ход улиц — антропогенное сверх-русло из асфальта и прочих практичных стройматериалов. Похоже, своим существованием именно ей обязано обширное незастроенное пространство, состоящее из сквера с фонтаном, площади с круговым движением и сада камней.

Фото: Александр Агафонов

Место впадения в Каму на старой карте походило на «{». Настоящая речная дельта. Я решил начать с неё. Во-первых, не было никаких гарантий, что эта дельта до сих пор существует. Во-вторых, удастся ли подойти к ней из-за промзоны? Я мог без проблем следовать по вероятному руслу вдоль края кругового перекрёстка, мимо бревенчатой П, к универу, в заброшенный заводской сквер, к проходной завода им. Дзержинского. Далее, судя по моим прикидкам, по руслу я пройти не мог, так как речка ныряла под проходную. А мне оставалось заложить крюк через Букирева, потом плутать по промзоне. Совсем не факт, что на пути нет каких-нибудь внезапных заборов от собственника. Наконец, нет дельты — нет доказательств подземного существования. Считай, нет речки.

Высадившись на Ленина, я свернул в безлюдный двор, огороженный пятиэтажками. Пустота, тишина, пение птиц. Первым делом мне попался канализационный люк с изображением семисвечника. Дополнительно люк содержал солярную символику, а также указатель сторон света. Семисвечник всё же, наверное, мнился автору фонтаном.

Фото: Александр Агафонов

Далее шли заросшие клумбы с кусками старого ограждения, когда-то имевшего вид листьев, а теперь похожего на сгнившие зубы. Новое ограждение, грубое и массивное, воткнули поверх. На клумбах бушевали сорняки и ландыши.

Фото: Александр Агафонов

За пределами двора было гладко от муниципальных триммеров и так же безлюдно.

Фото: Александр Агафонов

Давно скрылся из виду сквер им. Дзержинского, когда я свернул на улицу им. Дзержинского, направляясь к площади им. Дзержинского. Чугунные листья льнули к винтажным фонарным столбам. У клумб во дворе на Ленина листья были бетонные. Словно советские архитекторы везде пристраивали раздёрганный ампирный ордер.

Фото: Александр Агафонов

Настоящими листьями были наглухо забиты все дождевые стоки. Я подумал о речке. Из речного в скверике имелось ржавое ограждение из цепи. В моём детстве такие ограждения встречались на набережной. Я считал эти цепи якорными. Такое ограждение не препятствует проникновению. Означающее. Ещё были оконные решётки в виде бумажных корабликов.

Фото: Александр Агафонов
Фото: Александр Агафонов

К проходной ЗиДа (завода им. Дзержинского) я пошёл без особой надежды, но там меня ждал ещё один люк. На этот раз без символики, зато с пробитой дырой посередине. Дыра приличного размера, в руку толщиной. Это мне показалось странным. Трудно себе представить, что чугунная пластина продырявилась случайно. Я заглянул внутрь. Внизу не было никакого мусора; довольно глубоко внизу журчала неглубокая вода, были видны перекаты волн и галька дна. Данилиха! Ни один канализационный люк в жизни не приносил мне столько радости. Карты не врали, я на верном пути.

По мере того, как я продвигался, вокруг сгущалось воскресное безлюдье. Промзона пугала. На самом деле, наверное, это самое безопасное место в городе, так как оно кишит камерами наблюдения.

Фото: Александр Агафонов

Промзона — арена борьбы торговли с товарным производством. Из воздуха свисали узлы труб. Некоторые постройки рассыпались. Бесконечные заборы изредка притворялись стрит-артом.

Фото: Александр Агафонов
Фото: Александр Агафонов

Приближение Камы пришло криками чаек. Внезапно на поверхность дороги вылезла брусчатка. Кто-то помнит брусчатку перед галереей? Я очень жалел, когда её закатали. Исчез глухой булькающий звук шин, когда машина с разгона влетала в горку.

Фото: Александр Агафонов

Я шёл к чайкам и уткнулся в ворота, украшенные атрибутами блокпоста. Ворота красиво обрамлялись по воздуху пучком труб. За забором справа шумела вода. Решётчатый сварной забор позволял увидеть только самый верх оврага. Из него, как из пусковой шахты, взлетали взвинченные чайки, чтобы спикировать обратно. По бровке прошла пара уток. Все признаки водоёма налицо.

Фото: Александр Агафонов
Фото: Александр Агафонов

Да, это была дельта, нагло захваченная заводом. Дельта Данилихи. На старой карте она обозначалась севернее. Возможно, одну } перепутали с другой. А возможно, речку насильно увели сюда, так как старая дельта была нужна заводу.

Следующим пунктом в моём плане был вход реки под землю. Согласно картам, это происходило в районе улицы Грузинской. Уходя от дельты, я думал о том, что единственный способ существования речки в городе — быть невидимой. Человеку слишком затратно обустроить их совместное проживание. Или её прячут, или она прячется сама — наглухо зарастает кустами и деревьями.

Фото: Александр Агафонов

Улица Грузинская начиналась за экстрим-парком. Это на удивление широкая улица, застройка которой состоит из гаражей. Раньше она закрывалась от остального мира воротами.

Фото: Александр Агафонов

На одном из заборов висел знак «объезд», указывающий в загаженный овраг. На дне оврага прятался приток, чуть дальше обнаружилось основное русло.

Фото: Александр Агафонов

Незаметной тропой вдоль так называемых капитальных ям я влез под кроны деревьев и обнаружил ещё пока свободную Данилиху. Под кронами было темно и прохладно. До меня тут неплохо утоптали землю. На другом берегу — много следов, там автовладельцы казённого учреждения спускались за водой.

Фото: Александр Агафонов

Из-за зарослей, мусора, гаражей, заборов и трёх наглых упитанных собак я не пошёл к самому месту входа реки в трубу. Вот забор, под который с обратной стороны ныряет Данилиха. Россия, Грузия, далее по списку.

Фото: Александр Агафонов

Огибая на обратном пути экстрим-парк, я встретил киборга и сделал его фотографию. Вспыхнула дискуссия, во время которой мы обменялись взглядами по раду вопросов гражданского права и абстрактной этики. Киборг зачем-то пожелал здоровья мне и моей семье. Я не возражал. Человек с ружьём продолжил свои перемещения среди гуляющих женщин и детей. А я подумал, что мы на самом деле похожи: два взрослых мужика, с одинаковой серьёзностью относящихся к своим занятиям — один перемещается по воображаемым мирам, другой сканирует реальность. Я двинул домой.

Фото: Александр Агафонов

Виктория Новикова: Медведка (реплика)

Медведка на плане Перми 1898 года

В целом, ощущение местности очень речное, хотя скорее чувствуется присутствие именно Камы. Ассоциации с малой рекой вызвали бугристость дорог и самого покрытия (асфальта, плитки), присутствие множества канализационных люков, по ул. Советской сточных канав и водокачки. И, пожалуй, стеснённые домами дворики. Да и шум машин показался чем-то похожим на журчание реки.

Дмитрий Мульков: Стикс (аудиодокументация)

Стикс на плане Перми 1898 года

***