X

Рассылка

Подкасты

Стань Звездой

Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.Пожертвовать
Фото: Movie Park, batenka.ru/worship

«Святое братство»: что такое хевра каддиша и при чём тут Егошихинское кладбище

Сегодня мы публикуем четвёртый (и последний) материал из совместного цикла с проектом музея PERMM «Общий маршрут»: в его рамках мы рассказываем о представителях пермской еврейской диаспоры, чья история так или иначе связана с Егошихинским кладбищем, в пространстве которого музей проводил свои художественные резиденции. Само понятие культуры памяти мы стараемся раскрыть во всех аспектах, поэтому и наши герои отличаются друг от друга: у кого-то на кладбище лежат родные, кто-то посвятил жизнь наведению на нём порядка, а наш сегодняшний герой и вовсе напрямую связан с еврейской похоронной традицией. Его зовут Михаил Честюнин, и о нём рассказывает Иван Козлов.

С Михаилом Честюниным я познакомился два года назад в обстоятельствах, которые не имели ни малейшего отношения к еврейской тематике. Тогда ныне почивший интернет-проект «Батенька, да вы трансформер» заказал мне небольшой коммерческой материал: «Батенька» в рамках партнёрского проекта со службой такси делал цикл текстов о необычных таксистах из разных российских городов.

Я до сих пор уверен, что мне тогда крайне повезло, потому что назвать Честюнина «необычным человеком» значило бы ничего не сказать. Он рассказывал мне о своей жизни на протяжении двух часов, а потом ещё полчаса рассказывал «не под запись», и у меня осталось ощущение, что он только начал, хотя материала для текста у меня уже было более чем достаточно.

К моменту нашего разговора, кстати, таксистом он уже не был, а занимался доставкой еды — частая смена сфер деятельности, как выяснилось, была для него в порядке вещей. За свою жизнь Михаил сменил огромное количество работ и увлечений, которые с самого раннего возраста были весьма нетривиальными — во всяком случае, если сравнивать с увлечениями его окружения в тот или иной период жизни. Его детство и юность (а сейчас Михаилу около пятидесяти — соответственно, юность пришлась на начало восьмидесятых) проходили в Балатово, а развлечения у балатовской молодёжи в те годы были преимущественно не самого интеллектуального характера и часто оказывались сопряжены с криминалом или нанесением друг другу увечий. Многие его сверстники сбивались в уличные банды и ходили стенка на стенку и район на район (Честюнин вспоминает, что в семидесятые было ещё ничего, а своего пика эта традиция достигла в перестроечные времена), а он сидел и читал книги и альбомы по искусству, а в школе выделялся в основном тем, что любил рисовать и часто набрасывал карикатуры и шаржи на одноклассников — не настолько обидные, чтобы нарваться на конфликт, но настолько талантливые, чтобы обрести определённую популярность.

В школьные годы он работал грузчиком, затем, вспомнив о предрасположенности к рисованию, устроился на Гознак, где делал эскизы для открыток, потом ушёл в армию, потом снова ненадолго вернулся в Пермь, а там уже настали девяностые, и стало возможно оформить документы на репатриацию, что Михаил и сделал, воспользовавшись наличием еврейских корней. В Израиле он провёл целых семнадцать лет (за это время он успел, например, поработать телохранителем, развестись и отслужить в армии ещё раз — на сей раз в израильской), а затем снова вернулся в Пермь, где занялся малым бизнесом — попробовал развивать сеть булочных.

С тех пор жизнь на две страны для него стала нормой: пару лет назад мы с ним общались в небольшом кафе у Гознака, а когда я вспомнил о нём для этого материала и предложил встретиться ещё раз, выяснилось, что Михаил снова в Израиле, причём живя в одной стране он умудряется не терять связи с другой, и кажется несомненным, что спустя какое-то время он снова вернётся в Пермь, чтобы заняться тут ещё чем-нибудь новым и неожиданным.

Всё это, конечно, очень интересно с точки зрения частной истории конкретного человека, но причём тут наш совместный проект с музеем PERMM, помимо того, что Михаил Частюнин — еврей? Дело в том, что одна из самых необычных его ипостасей непосредственно связана как раз-таки с Егошихинским кладбищем и с еврейской мемориальной культурой, которой во многом и посвящён музейный проект. Сейчас, понятно, он ничем таким не занимается в силу географической удалённости, но на момент нашего с ним живого разговора он был добровольным ответственным за состояние захоронений и, более того, участником ритуальной погребальной команды.

Правда, его взаимодействие с местной еврейской общиной началось не с этого: изначально он был добровольным помощником раввина в пермской синагоге, а кроме того, приторговывал в лавке при синагоге разными товарами. А когда лавка закрылась, он предложил свои услуги по уходу за кладбищами — ему достались еврейские участки на Южном и на Егошихинском, как раз те, с которых в своё время начал свою большую и важную работу Марк Гольдберг. Правда, они не пересекались, поскольку Михаил связал свою жизнь с кладбищами гораздо позже. Какое-то время он курировал оба участка, присматривал за их состоянием, способствовал организации тех или иных повседневных работ. Пока, наконец, не соприкоснулся с настоящим таинством — погребальными ритуалами.

Сам он, правда, не очень любит распространяться на эту тему, справедливо считая её чем-то весьма сокровенным. Однако само существование еврейского «похоронного братства» в Перми вовсе не секрет, хотя его деятельность не назовёшь публичной и вы о нём, вероятно, ничего никогда не слышали.

Оно называется «хевра каддиша» или, в переводе на русский, «святое братство».

«Это организация, которая занимается ритуальными услугами, — поясняет рав Реувен Губерман. — В соответствии с Торой, когда человек умирает, необходимо соблюсти довольно много законов, чтобы правильно его захоронить. Например, производятся определённые процедуры омовения тела, а хоронить человека нужно в определённых одеждах (одеяние покойного называется тахрихин). Этим и занимаются участники „хевра каддиша“. В Израиле они берут на себя вообще всё, что связано с погребением, вплоть до рытья могил».

В Перми хевра каддиша — это команда добровольцев, которые проходят специальное обучение, чтобы хоронить евреев, при жизни пожелавших быть похороненными по традиционному обряду, в строгом соответствии со всеми правилами. Михаил, хоть и не желал об этом распространяться, объяснил мне основные этапы такого погребения: покойного омывают тёплой водой, окунают в микву, одевают в тахрихин, расчёсывают, укладывают в гроб и кладут на закрытые веки немного земли или по глиняному черепку.

Сейчас, как уже было сказано, всем этим занимаются другие люди: Честюнин отошёл от дел, ещё когда был в Перми. Тем не менее, такая плотная работа со смертью серьёзно повлияла на его мировоззрение — пожалуй, просто не могла не повлиять. Было странно слышать от этого бесконечно энергичного и жизнелюбивого человека рассуждения о том, что всё на свете бессмысленно, потому что на еврейском кладбище он не раз видел, чем заканчиваются и к чему приводят абсолютно любые человеческие устремления. Впрочем, в каком-то смысле нет ничего удивительного: традиция устроена сложнее и интереснее, чем простое рациональное мышление.

***

Что такое проект «Общий маршрут».

«Это моя личная боль»: кто и как восстанавливал из руин еврейский сектор Егошихинского некрополя.

История Деборы Берлин, поэтессы, которая превратила свои стихи в способ сохранения исторической памяти.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь