X

Новости

Вчера
2 дня назад

Манифесты на We-fest 2018: о школе, любви к телу, старости и счастье

Фото: Дарья Омутных

«Манифесты» — одно из самых популярных событий на фестивале We-Fest. Пять женщин рассказывают о самом важном: о любви, понимании себя, карьере, семье, поиске своего пути в жизни. О том, к чему шли долгое время, а сейчас готовы поделиться с другими.

«Новая школа: какой она должна быть»

Дарья Дягелец, учитель английского и истории

Фото: Дарья Омутных

— Я хочу сразу обозначить пару важных моментов. Первое: манифест предполагает краткость, поэтому каждый тезис имеет своё обоснование, как бы фундамент, поэтому если у вас возникнут вопросы, пожалуйста, свяжитесь со мной, и я подробно всё объясню. Второе: заключения, к которым я пришла — результат изучения и включённого исследования моих четырёх последних лет жизни. И третье: на тему, обозначенную в моём манифесте, не высказался только ленивый, но я хочу говорить только о том, что в наших силах.

Итак, 2015 год — и это уже второй год, как я работаю в школе. Веду урок у пятого класса. Самого шумного на параллели — но в этот раз тишина. Заводила класса с анекдотичным именем «Вовочка» спокоен. Тема урока — афинская гимназия. Непривычно тихий урок подходит к середине, но тут Вовчка поднимает руку — и я понимаю, что возможен взрыв:

— Дарья Фёдоровна, а почему Аристотель, Платон, Плутарх (он, на секундочку, вспомнил Плутарха!) почему они все были такие умные?

— Отличный вопрос! Давайте все вместе подумаем? Они наверняка ходили в школу, потом продолжали учиться, встречались с единомышленниками, записывали свои мысли, анализировали их...? -, я хочу сказать что-то ещё, как-то продолжить, но с каждым моим словом глаза у Вовы становились всё больше и больше. И я думаю: «Господи, что происходит?!»

— Вова, что же тебя удивляет? — не выдерживаю я.

И он говорит: «Дарья Фёдоровна, то есть они все были маленькими мальчиками?»

И этот вопрос изменил всё моё представление о том, чем должна быть школа в общем, и уроки истории в частности. Потому что история должна показывать прочную связь между прошлым и настоящим — ведь кто-то учил Шекспира английскому, затевал проказы с Марксом и играл в салки с Марией Кьюри, готовил Адаму Смиту. Но все перечисленные люди в нашу жизнь входят мёртвыми, бородатыми (ну, иногда нет) и иногда мраморными. А школа должна учить жизни.

Поэтому, первое: очень много информации вокруг ребёнка, у которого гаджет появляется почти с рождения. В таком мире изменяется и сама роль учителя. За менее чем двадцатилетний срок учитель должен был превратиться из единственного источника знаний в художника, наносящего на холст информационные краски, которые дети могут получить за пару кликов, сидя прямо в классе. Учитель в новой школе не может стоять над учениками — он должен быть среди них. Учитель в новой школе должен постоянно учиться сам: состоять в постоянном обмене опытом с учителями других стран. Учитель в новой школе должен знать хотя бы один иностранный язык.

Второе: дробление предметов в российской школе действует совершенно удручающе — это деление мира на никак не связанные составляющие, совершенно оторванные от жизни.

Почему одни страны богатые, а другие бедные? Как связаны наркомания и алкоголизм с социальной нестабильностью? К каким последствиям приводят сражения СМИ за аудиторию? И от чего может зависеть степень экологической миграции в регионах? Почему гормональные скачки заставляют нас чувствовать себя так по-разному? Почему ребёнка нужно желать, и почему он должен появиться у любящих друг друга людей? Почему не бывает плохих наций, а бывают плохие люди? Вот вопросы, взятые из жизни. И они очень далеки от школьной программы. Значит ли это, что дети проводят 11 лет впустую? Боюсь, что в большей степени — да. Раковина без слива, мусорный мешок — вот с чем можно сравнить сознание современного школьника, а школа должна зажигать, а не убивать желание учиться.

В новой школе предметы должны объединиться в комплексы: естественные науки, родной язык, литература, личность и общество, искусство... Должен быть предмет «теория знания», насквозь пронизывающий все дисциплины, смысл которого — это long life learning, или обучение длинною в жизнь. Мир меняется с колоссальной скоростью, и за одну жизнь можно сменить несколько профессий. Поэтому школа должна дать не смятение от бессмысленности обретённых знаний, а толчок: «Не бойся, ты умеешь учиться, а значит, тебе всё по плечу».

Третье: школа — это мощнейший механизм социализации. Именно по этому пункту домашнее образование никогда не выйдет вперёд. В новой школе должны быть педагоги, отвечающие этическим стандартам, которые никогда не позволят себе унижать чьё-либо достоинство. В новой школе учителя должны постоянно проходить обучение экстремальной педагогике, чтобы знать, как не допустить любую форму насилия.

В новой школе должны быть уроки общения. В прошлом году семиклассник анонимно написал мне: «Объясните, почему с возрастом необдуманные поступки по отношению к женскому полу возрастают?». Время одиночек прошло, если оно вообще когда-то начиналось — наступила эпоха командной работы. Дети должны быть постоянно заняты: учёба, прогулки, творчество... Новая школа — это школа полного дня.

И четвёртое: успех педагогических утопий российской империи, как, например, царскосельский лицей или советская школа, проекты Макаренко и Иванова — во многом объясняются идеологией. Даже не обществом, в котором они существовали, а внутренней, их собственной идеологией.

Да, у новой школы должна быть цель, единое дело — это безопасный честный мир, в котором всё живёт, а не постепенно умирает. Новая школа имеет свой педагогический состав — и один представитель перед вами. Остальных я ищу, нахожу и работаю с ними. Друзья, подрастающие поколения изменят мир. А каким он будет — зависит от нас. Будет это третья мировая или цветущий сад? Я могу. И мы можем. Давайте строить новую школу? Кто со мной?

«Счастье неудавшейся жизни»

Марина Суханова, участница ансамбля «Триголос»

Фото: Дарья Омутных

— Занимаюсь я традиционной народной культурой. Мне 48 лет. И жизнь моя совершенно не удалась. (посмеялась) С точки зрения и традиционной культуры, и наших традиционных представлений об успешности.

Когда я стала у себя в голове перечислять то, чего у меня нет, на пятом пункте поняла, что пора доставать блокнот, потому что я уже не запоминаю это. А у меня нет семьи. У меня нет детей. У меня нет в полном смысле профессии. Я ушла с работы, где я была на своём месте и была достаточно успешна в этом просто потому, что не держала темп этой организации. У меня даже хобби нет. Вот, ей богу, нет хобби! У меня на данный момент нет денег вот совсем. У меня нет домашнего животного. И вообще очень много того, чего нет. (засмеялась) С точки зрения того, что дарит человеку счастье.

И это, на самом деле, очень грустно, и я очень грущу по этому поводу, но как-то всё реже и реже, потому что это грустно тогда, когда ты об этом думаешь и понимаешь для себя, что это как-то плохо и неправильно. В отличие от традиционной культуры современная городская среда нам дарит прекрасную возможность быть радостным и счастливым человеком без всего этого.

Нет, хорошо, если это сложилось. Не обязательно от этого отказываться, но если не сложилось... Как ни странно, вы можете поймать себя на мысли, что вам очень хорошо. Очень хорошо и радостно жить. Вы ловите счастье гораздо чаще, чем в юности, наверное. Потому что с теми женщинами, у которых всё это сложилось, мы в равных позициях находимся. Мы так же не защищены от проблем со здоровьем, каких-то социальных проблем. Как говорили в народе — «от тюрьмы, сумы..» А я ещё добавила бы из современного: «от одиночества и больничной койки — не зарекайся». От этого нет рецепта. Как бы мы ни пытались себе сказать, что «меня защитит семья, правильный образ жизни...»

Что остаётся для радости в моей ситуации? (засмеялась) Вот на исходе моего сорокового десятилетия я поняла, что у меня сменился главный вопрос в жизни. То есть тот вопрос, о котором я думала на протяжении тридцати лет: «Почему для одного человека народная культура становится открытием и ключом к познанию мира, а для другого — чем-то неестественным и даже негативным?» И тут он у меня сменился — я перестала вообще задумываться на эту тему. Как говорится, париться по этому поводу. И на место этого великого прекрасного вопроса, который почему-то меня больше не волнует, встал другой, такой очень бытовой и эгоистичный: «Почему же мне так хорошо?»

Все мы знаем, что у любого явления и вообще всего, что приходит в нашу жизнь, есть две стороны. Но даже если мы это знаем, светлая сторона вещей может быть от нас скрыта — мы её просто не видим.

Вот опять же пример из русской литературы — «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова: вот там вся история Матрёны Тимофеевны... Если вы разберёте её с точки зрения успешности — Матрёна Тимофеевна вообще в топе счастья от рождения до того момента, когда к ней эти ходоки пришли. Она родилась в хорошей непьющей семье, батюшка сажал её на бурушку и вывел из младенчества по пятому годку, вышла замуж по любви, и вершина счастья — будучи женщиной волевой и смелой, сумела отбить мужа от службы 25-летней. Конечно, к ней этих ходоков направили! И завершает свой прекрасный рассказ о своей прекрасной жизни эта женщина: «Негоже между бабами счастливую искать». Ну несчастна она при всём при этом! Или счастлива, но вот как-то не каждый момент своей жизни.

Потому что светлые стороны жизни — они открываются: кто-то учится их искать, но даже если вы научитесь их вычленять с помощью ума — ничего не сработает. Вот ушла я с работы — и это плохо, потому что нет стабильного заработка и т. д. Но есть хорошие вещи: свобода, высыпаюсь, можно отдаться любимому делу полностью... Это логика. По логике — не получится. Всё равно будете чувствовать себя несчастной, если об этом рассуждать от ума.

Если в вашу жизнь всё чаще и чаще приходит радость того, чтобы просто увидеть красивый пейзаж... Вы опять же можете попробовать оценить эту красоту умом: «вон, красота-то какая — закат!» Но раствориться в этой красоте — сродни дару. И так со всем: еда, дети, друзья, которые приходят к нам в жизни.

На самом деле я знаю, что мне, несмотря ни на что, был дан такой дар в 15 лет — это как раз та самая народная культура, которая открывает мне очень и очень многие двери; которая сводит меня с людьми, очень нужными в моей жизни, и потрясающими по своей внутренней и внешней красоте — от совершенно несчастных и безвестных бабушек в деревнях, где они доживают свои последние дни, и до тех, кто сейчас находится в топе мировой культурной жизни. Это счастье петь и владеть своим голосом, потому что физиологически это ни с чем несравнимое удовольствие. И это то счастье, которое невозможно потерять, как невозможно потерять позвоночник. Это не совет как жить — это, скорее, пожелание, чтобы вам был дан дар и открылись светлые стороны жизни.

«Вам совершенно необязательно любить своё тело»

Дарья Кузнецова, мама двоих детей и основательница garage healthy bar

Фото: Дарья Омутных

— Размышления о восприятии и принятии собственного тела со мной уже достаточно давно. Целый пласт переживаний из-за собственного тела уходят корнями, конечно же, в детство, в навязанные стандарты красоты и в ту культуру тела, которая существовала и в нашей стране, и вообще в мире всё это время, а также в те токсичные послания, которые мы слышали и слышим повсеместно. Даже внутри наших собственных семей.

Мы в нашей семье поправлялись и худели, обсуждали диеты, вкусно ели, плакали, стеснялись облегающей одежды... А когда в мою жизнь пришла череда проблем, связанных с собственным здоровьем и бесплодием, лечение сделало с моим нехудеющим телом совсем уже никудышную историю. И тогда, вместо любви к собственному телу, пришла настоящая ненависть. Не только за то, что оно не такое красивое, но и за то, что оно не может мне дать то, чего я от него хочу.

Моя история, на самом деле, похожа на истории многих девушек, девочек, женщин, которых я ежедневно вижу в Garage healthy bar, и которые очень мучительно борются с собственным телом через насилие над ним. И это очень больно — видеть всё это, потому что возможностей для этого много. Это и сложные диеты, несоответствующий образу жизни рацион, расстройства пищевого поведения, анорексия, булимия, а теперь ещё и спортивная булимия, когда мы спортом изводим собственный организм, а ещё и пресловутая орторексия, которая с маниакальной приверженностью ко здоровому образу жизни тоже относится к расстройствам пищевого поведения.

Но к большой нашей радости сейчас всё больше и больше появляется источников, которые посвящены проблемам взаимодействия со своим телом. Но и здесь нас поджидает ещё одно столкновение с невозможной реальностью: нам настоятельно рекомендуют полюбить собственное тело. Говорили ли вам хоть раз об этом? Как будто в мире есть только две реальности: любовь и ненависть. Как будто вот нам нужно сейчас обнажить свой живот красивенький, радоваться, поглаживать его? Конечно же, любить своё тело — лучше, чем его ненавидеть. И если вы захотите полюбить своё тело, это может стать поворотным опытом в вашей жизни. Но это совсем не обязательно. Я тоже когда-то пыталась сделать это. Например, смотреть в зеркало и радоваться тому, что я в нём вижу, хотя внутренне я ничего такого не чувствовала. Или исключить какие-то токсичные послания самой себе.

Но настоящей любви к телу лишь от осознания её необходимости не добиться. И в такие моменты ко мне приходила вина. Не только из-за самого тела, но и из-за невозможности его полюбить. К травме добавляется боль. Мы слишком много от себя ждём, когда говорим о любви к телу. А погоня за этой любовью откладывает возможность жить той жизнью, которой вы хотите жить именно сейчас. Ведь обычно мы не придаём большого значения нашему телу. Вспоминаем мы о нём тогда, когда бежим марафон, рожаем детей или когда оно перестаёт работать так, как мы хотим: ломается, начинает болеть. А в остальное время — оно просто контейнер, пока мы живём своей жизнью. Да, ваше тело важно, но его совсем не обязательно любить.

Первый раз, когда я чётко осознала, что у меня есть проблема контакта с собственным телом — это был сеанс у моего психотерапевта. Она меня настоятельно возвращала к некоторым моментам, чтобы я почувствовала, что происходило в теле. И я ничего не осознавала. Кроме того, я поняла, что давно не чувствовала благодарность по отношению к нему за самые простые вещи. И так начался мой новый путь к нейтральности к телу. К позволению не заморачиваться насчёт тела каждую минуту.

Например, тупо не накраситься, выходя на улицу, не причесать волосы, ходить дома в трениках — или даже не дома. Ну и к уходу от оценок в отношении своего тела — и тут же, кстати, начинается уход от оценок и чужого тела. Дальше пришла внимательность и благодарность к своему телу за многие вещи — в том числе за то, что оно выносило и подарило жизнь двум моим сыновьям. Это длинный путь, который, кажется, не имеет конечной цели — полюбить своё тело. Но это процесс. И мне нравится находиться в нём. Ведь я почти смогла избавиться от внутреннего давления. И мне нравится это ощущение: когда ты позволяешь проскользнуть и негативным мыслям, не вычёркиваешь их, но и можешь радоваться своему классному отражению в зеркале, когда собрался на вечеринку и чувствуешь себя супер-секси. Когда выбираешь спорт для того, чтобы быть выносливее и забраться какую-нибудь классную гору, а не для того, чтобы казаться кому-то красивой и худой. Когда выбираешь вкусную еду для того, чтобы порадовать себя.

А затем — забываешь о своем теле. Потому что моё тело принадлежит мне — и это моё право: обожать его или ненавидеть, или откровенно игнорировать. И настоящий выбор — это не выбор между любовью или ненавистью, а выбор того, чтобы твоё тело было таким, каким тебе хочется, чтобы оно было.

Манифест о профессионализме в воздухе и женском коллективе

Галина Смагина, легендарная лётчица, командир реактивного самолёта, Почётная гражданка города Перми

Фото: Дарья Омутных

— Перед вами выступать на восьмом десятке, когда жизнь уже состоялась, и говорить уже о том, что было затрачено столько сил для того, чтобы она состоялась, не хочется. Потому что это у вас ещё всё впереди — затрачивать эти силы иногда бесполезно, иногда вхолостую, но без этого никто не обходится. (засмеялась)

Мне 76 лет. Я 30 лет пролетала и 30 лет уже педагог. Вот, можете себе представить: 30 лет летала в мужском коллективе, и 30 лет работаю в женском педколлективе. То есть у меня две совершенно противоположные точки зрения. И здесь так выступали, а я думаю: «Вот сейчас выйду и скажу, что я счастливая или не счастливая — но жизнь-то у меня состоялась!» И думаю: «Я же тут белая ворона буду». Потому что далеко не каждый человек может сказать, что жизнь его состоялась. У меня она состоялась во всех ипостасях: я проработала 30 лет на любимой работе, достигла на ней всего, что можно было пожелать. У меня есть семья, сын, внучка. Все атрибуты счастливой женщины, практически, присутствуют.

Но если говорить о том, сколько сил на это было затрачено, то, конечно, мне всегда жалко. Почему? Потому что женщине пробиваться в такой жизненной ситуации, где одни мужчины правят, и всегда задаётся вопрос: «а что вас привлекло в этой мужской специальности?» Но если человек может, если человек хочет, если человеку не жалко своих лет лучших, жертв каких-то для достижения этой цели — ну пусть он себе этого добивается! И я всегда только говорила, что, действительно, очень много сил потрачено зря. Мою бы энергию, которую я потратила на то, чтобы летать, да её бы в мирных целях!

Но 30 лет, отданных авиации — это, конечно, лучшие годы. Мало того, что это молодые годы и время, когда ты воспринимаешь мир так, как ты хотел бы его видеть. Вот сейчас уже понимаешь, что многое не так. Очень жалко было терпеть много несправедливости. Вот я просто вернусь к вопросу, что я, наверное, какой-то либеральный феминист. Есть такая категория! (засмеялась) Почему я так говорю? Потому что, в принципе, я сделала сама себя. Вопреки. Как у нас почти всё в стране делается. И чем больше было препятствий, тем больше было желание их преодолеть. Вот это упрямство дурацкое, возможно, и сыграло так, что жизнь моя состоялась.

Потому что мужчины совсем другие. Прилетаешь иной раз, не спишь, голову ломаешь, анализируешь — что ты там не то сделал или сказал? Приходишь на следующий день, буквально перед ними извиняешься, а они даже забыли про это! И на этом я себя давно поймала: что с мужчинами надо жить и работать совсем по-другому. Прежде всего, если вливаешься в мужской коллектив, да ещё такой специальности, — это надо просто становиться профессионалом. И ни красота, ни твои модные эти самые, ни блат, ни какие-то родственные связи — ничего тебе не поможет. Потому что, хотя мужчины в первую очередь на женщину смотрят визуально, но я в красавицах никогда не ходила, поэтому нужно было добиваться по-другому.

Я манифест, как говорится, не собираюсь тут зачитывать, но хочу просто сказать, что если вы ввязались в эту песню, то и пойте с этого голоса и лучше всех, и тех же мужиков! Тогда всё вам воздастся сторицей.

И мой жизненный принцип всегда был — прежде всего делать дело и делать так, чтобы оно было, действительно, значимое. Вот вы счастливые люди, можете сейчас сидеть, о таких вещах говорить, собираться вечерами, а у нас было немного другое время. Многие знания — многие печали. И чем больше становишься и больше знаешь, тем грустнее становится жить, тем печалей больше, потому что начинаешь просто глубже на всё смотреть. Не просто «пришёл — повеселился — потанцевал»... У нас это всё, конечно, тоже было, но я ещё раз повторю: слишком много было отдано сил, чтобы доказать своё место в жизни. Так вот, вы счастливые люди. Не было у нас немного для этого времени — слишком много мы затратили для того, чтобы утвердиться на земле. Но, с другой стороны, хочу сказать: хотите чего-то добиться — нужно чем-то жертвовать.

Нельзя сразу всё иметь: и красоту, и интеллект, и ум... — все прелести, которые мужчины ценят в женщинах. И в противоположность этому я могу сказать, что до сих пор не могу привыкнуть к женскому коллективу, а с ребятами, со своими лётчиками, я как дома — это вторая моя семья. Потому что когда ты стал профессионалом, и ты с ними со всеми можешь разговаривать на одном языке, и никаких тебе поблажек не будет только из-за того, что ты женщина, — обоими ногами стоишь на земле. И себя чувствуешь и женщиной — пусть некрасивой, пусть неумной, но за профессионализм всегда уважают. И я желаю вам всем в жизни добиться того, чего вы хотели бы, и стать профессионалами, — и в женском, и в мужском коллективе вы всегда тогда будете на месте.

«Ещё не вечер... Несите свой возраст красиво»

Любовь Копанева, вице-королева Конкурса «Королева серебряного возраста 2018», менеджер Дамского Lady's club модельного агентства «Грейт Модел»

Фото: Дарья Омутных

— Думаю, у каждого из вас выработаны свои рецепты преодоления страхов, а их нужно обязательно выработать, потому что без них очень сложно жить.

Мы говорим о старости, о преодолении страха старости — то есть мы все понимаем, что наступит момент, когда нужно будет уходить на пенсию, а пенсия — это, конечно, страх старости. Это болезнь, это немощь, это потеря привычного уклада жизни, смена социальных ролей, привычного круга общения, проблема одиночества и ощущения того, что ты выброшен из привычной колеи жизни на обочину, никому не нужен.

Но, прежде всего, старость — это понятие индивидуальное. По классификации всемирной организации здравоохранения старость начинается с 75 лет. Поэтому всем нам, в принципе, ещё далеко до этого, но порог ощущения старости для каждого индивидуален.

Когда мне было 55 лет, я встретила одну свою хорошую знакомую, и она сказала: «Ах, Любовь Васильевна, вы так замечательно выглядите! Вы так красиво стареете!». Bы знаете, это меня оскорбило, обидело, но если бы мне сейчас такое сказали, я бы восприняла это как комплимент. То есть эти ощущения очень меняются с возрастом.

Стереотипы восприятия возраста меняются с годами, с эпохами и у разных поколений. Ну, вспомним немного классику. Александр Пушкин в повести «Метель» пишет: «Марья Гавриловна была уже не молода — ей шёл двадцатый год». Анне Карениной было 28 лет, Вронскому — 23, мужу Анны Карениной, старику, — было 48. Это глубокий старик! (посмеялась) Ну, Ивану Сусанину — 34, ещё помню у Юрия Тынянова: «В комнату вошёл Карамзин, ему было 34 года — возраст угасания». Вот, насколько меняются наши представления о возрасте.

Сейчас мне 67 и мой возраст меня вдохновляет. Я не лукавлю. А объяснение очень простое: осталось жить гораздо меньше, чем прожито. (засмеялась) Поэтому хочется всё, что не сделано, как-то наверстать и доделать. Вот синдром отложенной жизни — это очень сильное понятие. Мы всю жизнь постоянно что-то откладываем. Нам не хватает времени, сил... Семья, дети, муж — все требуют внимания, на работе мы устаем, хочется что-то сделать для себя, но не получается. Думаешь: ну, потом, всё это потом! И когда выходит человек на пенсию, ему сначала так хорошо становится, но это я делюсь своим опытом. Я закончила свою профессиональную деятельность три года назад — вот первого января будет как три года. Мне было 65 лет тогда, и первый год я блаженствовала — переделала все дела: вычистила квартиру, занялась дачей, сшила несколько вещей, нарисовала две картины по цифрам (больше мне рисовать не захотелось, показалось нудным). То есть прошёл год и я поняла, что вроде всё сделала и надо чем-то заняться новым, и когда такой вопрос возникает — где искать для него ресурс? Что делать? Чем заняться? И я поняла, что ресурс-то надо искать в своей прошедшей жизни. Чем ты занимался? Что ты постиг в это время? Что ты накопил за годы своей жизни?

А я всю жизнь учусь. Некоторые говорят, что это не достоинство, а наоборот. Потому что зачем? Нужно карьеру строить! Нужно вверх стремиться! А у меня получилось так, что я всю жизнь учусь, но карьера моя по горизонтали движется — одно и то же практически, только разные сферы. Вот я работала всё время в органах государственной власти или в госучреждениях на позициях начальника отдела. Одно солидное учреждение, потом другое — и всё время одно и то же. (улыбнулась) И как сказала мне одна моя знакомая: « Любовь Васильевна любит украшать собой свои новые места жизни». Ну, ей было неудобно сказать, что я всё время работаю на одной и той же должности, поэтому она так выразилась. (засмеялась) И я не считаю, что это плохо, потому что каждый новый отрезок жизни давал мне новый опыт.

Кроме того, я много где училась, в том числе в Университете марксизма-ленинизма. И когда у меня было двое маленьких детей, муж сидел с ними три раза в неделю вечером, а я в это время с 18 до 22 вечера конспектировала лекции по марксизму-ленинизму — мне казалось, это так интересно и нужно, и так пригодится мне в жизни. И в конечном итоге, для какого-то своего развития, конечно, это пригодилось. Что я хочу сказать? Вот этот ресурс в виде уже пройденной жизни у каждого — здесь в основном молодые люди, и вы сейчас этот ресурс набираете — и чем больше вы наберёте, тем легче вам будет в старости, и вы не будете бояться и думать: «А чем я там заниматься буду?» (засмеялась). Bы всегда вот в этой своей прошедшей жизни найдёте что-то, что вас будет привлекать и что вам захочется развивать. И таким образом я пришла к тому, что, выйдя на пенсию, год провалявшись и переделав все дела, я пришла в модельное агентство, закончила двое курсов и стала моделью.

Если сегодня у нас нет времени, то завтра может не быть сил, а послезавтра — может уже не быть нас. Поэтому нужно спешить жить и жить сегодня — тезис, известный всем. Преодоление страха старости в наполненности жизни — это тот ресурс, из которого мы будем черпать силы, и который позволит не залечь на диван и не стать неинтересным и ненужным никому человеком.

Красиво нести свой возраст — это значит, нести его достойно. Достойно — это как? Значит, с уважением к себе, к своей личности, своей жизненной позиции и окружающим тебя людям. Не делать того, что противоречит твоим взглядам на жизнь. Иметь свои жизненные принципы.

Ощущение старости зависит не от прожитых лет, а от пережитых обстоятельств. Легко ли жить, имея твёрдые жизненные принципы? Нет, нелегко. Трудно. Мне жить трудно. Я признаюсь в этом. (засмеялась) Но принципов своих я не люблю менять, потому что мне легче, когда себе не противоречу. Уважаю других и требую уважения к себе.