X

Новости

Вчера
2 дня назад
29 мая 2020
28 мая 2020
27 мая 2020
26 мая 2020
Фото: outsider-art.ru/alexandersavchenko

Деревня, в которой всех ждут: как работает и как находит новых художников проект «Аутсайдервиль»

Центр городской культуры фактически появился на базе проекта под названием «Музей советского наива» и сегодня во многом ему наследует. В частности, команда ЦГК активно интересуется пермскими наивными художниками и художниками-аутсайдерами, о которых мы тут периодически пишем. Правда, не так часто, как хотелось бы: поиск новых имён в аутсайдер-арте часто оказывается делом случайности и чистого везения. Поэтому для нас всегда интересен опыт других проектов, которые работают в той же сфере — особенно, если им удаётся организовать и отладить поиск новых художников, превратив его в работающую систему. Именно этим нас заинтересовал петербургский проект «Аутсайдервиль». Мы пообщались с одной из его учредительниц Ольгой Фоминых и узнали, как у них всё устроено.

«Аутсайдервиль» — проект, который, по сути, преследует три основные цели: всесторонняя поддержка творческих людей с ментальными особенностями, популяризация арт-терапии, а также поиск и презентация новых российских художников-аутсайдеров. За этими лаконично сформулированными целями стоит сложная и интенсивная деятельность, которая не прекращается ни на день. «Аутсайдервиль» консультирует тех, кто в этом нуждается, по правовым и юридическим вопросам, помогает наладить взаимодействие с врачами, соцработниками и арт-терапевтами, популяризует методы арт-терапии среди специалистов и направляет их, а ещё проводит огромное количество мероприятий — от фестивалей и выставок до просветительских арт-акций и конференций. Трудно поверить, что всем этим занимаются энтузиасты без огромных бюджетов и даже без профильного образования, но это так. По большей части это заслуга Ольги Фоминых, соучредителя «Аутсайдервиля».

«Дьявол», картина Дмитрия Крупина Фото: outsider-art.ru/rupin

История Ольги, с одной стороны, удивительна, с другой — характерна для мира аутсайдерского искусства, в котором всё зачастую складывается иррационально и неожиданно. Дело в том, что её жизнь и близко не была связана ни с аутсайдер-артом, ни с искусством вообще. Ольга — специалист в области связей с общественностью, в начале карьеры она работала пресс-секретарём подразделения РАО ЕЭС, а затем — в рекламных агентствах. В какой-то момент у неё начались проблемы, связанные с поиском работы, который почему-то долго не мог увенчаться успехом. В итоге её пригласили на двойную ставку в Центр психологической помощи, работать одновременно пиарщиком и администратором. На этой работе ей потребовалось провести ивент, который привлёк бы внимание прессы, но, как это часто бывает, размер бюджета не особенно соответствовал объёму задач. Ей пришла в голову малозатратная и относительно просто реализуемая идея — провести выставку работ пациентов психиатрических учреждений и лечащих врачей.

«Сейчас этот проект показался бы мне дерзким и не вполне корректным, признаётся Ольга, — но тогда это было интересно. Я просто отправилась в психоневрологический диспансер, стала налаживать контакты и знакомиться с творчеством пациентов. И для меня стал открываться совершенно новый мир, я была обескуражена тем, как это интересно и привлекательно, глубоко и неоднозначно».

Выставка, которая получилась в итоге, называлась Clinic Art — в 2008 году она прошла в Лофт Проект ЭТАЖИ. С одной стороны, ажиотаж, вызванный выставкой, окончательно убедил Ольгу в том, что аутсайдерское искусство — это интересно. С другой — тогда она впервые столкнулась с одной из тех проблем, с которыми ей придётся работать на протяжении следующих двенадцати лет. Журналисты видели в такой выставке нечто нездорово-сенсационное, а их публикации в большей степени стигматизировали художников, чем снимали стигму с их особенностей, так что говорить об искусстве как таковом с ними было трудновато. Ольга впервые всерьёз задумалась о том, как корректно работать с художниками подобного толка, как их позиционировать и как поддерживать — и вскоре ей представился шанс реализовать свои идеи. Выставку посетила руководитель фонда «ИнАРТ» Татьяна Девятова, которая пригласила Ольгу работать к себе, а та сочла это за счастливый случай — настолько сильно её в тот момент увлекло аутсайдерское искусство — поэтому особо не раздумывала. В фонде Ольга занялась развитием программ, связанных с поддержкой арт-студий, предназначенных в том числе для творческой реабилитации людей с психиатрическим диагнозом.

Картина Ильи Царёва Фото: outsider-art.ru/tsaryov

«Ирония судьбы в том, — говорит она, — что изначально я была в равной степени далека и от искусства, и от медицины, но спустя годы, уже когда я занималась возникшим в 2013 году проектом „Аутсайдервиль“, у меня произошла история с близким родственником: я прошла с ним все этапы от лечения болезни до адаптации и возвращения в социум. Так что личная история у меня всё же есть — просто она возникла впоследствии, а не сразу. Она помогла мне пройти весь этот путь и убедиться, насколько людям с психиатрическим опытом необходима адаптация, в том числе творческая».

Работая в фонде «ИнАРТ», Ольга стала часто выезжать в клиники, знакомиться с главврачами, посещать работающие там арт-студии, встречаться с их участниками — и ей постепенно становились понятны те инструменты, которые могли бы поддерживать начинающих авторов и грамотно работать с состоявшимися художниками. За несколько лет таких поездок она «в ручном режиме» наладила личные контакты со многими психиатрическими учреждениями и интернатами Петербурга (а впоследствии и Ленобласти), выяснила их нужды и потребности и по мере сил начала привлекать специалистов для работы с найденными там художниками и ресурсы для поддержки арт-студий. В какой-то момент она настолько погрузилась в мир аутсайдер-арта, что уже не могла помыслить себя без этой деятельности — и, когда в «ИнАРТе» наступили трудные времена, она несколько месяцев работала как волонтёр. Потом фонд и вовсе заморозил деятельность, но прекратить работу Ольга уже не могла. Собственно, поэтому и появился «Аутсайдервиль».

Большая деревня для всех

Само это название наследует одной из программ фонда «ИнАРТ» — та называлась «Аутсайдербург» и мыслилась как комфортное и безопасное пространство, в котором люди с ментальными особенностями могли бы заниматься искусством. Из уважения к предыдущей версии проекта Ольга изменила его название, но лишь немного: ей хотелось сохранить заложенную в нём суть. К тому же, «Аутсайдервиль» более соответствовал её видению этой истории: деревня, в которой все друг друга знают и в которую может прийти любой и быть принятым — это более демократично, чем «город», в котором легко потеряться.

Сегодня «Аутсайдервиль» в этом виде — мечта, которая рано или поздно должна осуществиться. Создание физического пространства, открытого для всех интересующихся, для авторов, для специалистов и для горожан, по словам Ольги, планируется в ближайшей перспективе. Она видит его как арт-центр, созданный по европейской модели, в котором можно было бы устраивать тематические лекции, кинопоказы, мастерские, выставки и даже организовать, например, кафе. Специально для того, чтобы понять, как может выглядеть такой арт-центр, на базе фонда был организован автопробег по странам Скандинавии, в ходе которого команда знакомилась с местными специалистами музеев, фондов и образовательных учреждений, обменивалась опытом и смотрела, как там у них всё устроено. Сейчас дело не только за ресурсами, но и за временем: его банально не хватает для того, чтобы расписать и защитить проект перед инвесторами.

Коллаж Валентина Симанкова Фото: outsider-art.ru/simankov

Соучредители — Ольга Фоминых и Нина Лучинкина — даже собрали вокруг себя команду волонтёров, которые активно помогают в оффлайновой работе и готовы участвовать в обустройстве будущего пространства. Но пока «Аутсайдервиль» работает как проект, не привязанный к конкретному помещению. Зато у него есть сайт, на котором за годы работы скопилось огромное количество информации о тех или иных художниках. Получить её иногда было чертовски трудно: поначалу к энтузиастам, вторгающимся в привычный уклад психиатрических учреждений, их персонал относился, мягко говоря, насторожено:

«Во многих регионах система психиатрических учреждений по-прежнему очень закрытая, — объясняет Ольга. — Даже в столице мы прошли много этапов, чтоб преодолеть административный барьер, но всё же, если сравнивать сегодняшнюю ситуацию и ситуацию 12-летней давности — это небо и земля. Наверное, исторически так сложилось, что учреждения такого профиля не сразу стали понимать важность открытости информации и взаимодействия со СМИ. Вначале вообще никто не понимал, зачем нам это надо и где за этим стоят корыстные мотивы. Ещё, когда мы начали этим заниматься, попали в переломный момент».

Под «переломным моментом» Ольга имеет в виду изменения в законодательстве, касающиеся новой организационной формы медико-реабилитационных отделений. Ещё несколько лет назад арт-студии в медучреждениях чаще всего открывались по личной инициативе главврачей или по «остаточному принципу» — например, если в какой-то больнице с советских времён оставалась лечебно-трудовая мастерская, то студию могли разместить там или вообще где придётся, чтобы помещение не пустовало. Но многое изменилось, когда были законодательно введены стандарты оказания реабилитационных услуг.

Ольга вспоминает, насколько буквальными в некоторых случаях были изменения, которых им удавалось добиться — раз за разом, посещение за посещением. Часто им в рамках творческого замысла приходилось вести фото и видеосъёмку, и когда они впервые попадали в ту или иную больницу, им сперва разрешали снимать только стены. Затем — героев со спины (даже в том случае, если они были полностью дееспособными и подписали добровольное информированное согласие). В следующий раз им разрешалось брать интервью у героя, «заблюривая» его лицо и изменяя голос. И уже на финальном этапе, когда творческая команда полностью располагала к себе врачей, открывалась возможность нормально снимать всё, что нужно и всех, кого нужно.

«Поэтому мы как можно чаще рассказываем о себе, — говорит Ольга, — и в незнакомые учреждения теперь приезжаем с презентациями и видеороликами. Так нам удаётся найти взаимопонимание даже в СТИНах (психиатрических больницах специализированного типа с интенсивным наблюдением), где режим фактически тюремный. Раньше это было очень сложно, но сейчас мы почти не встречаем препятствий, нередко к нам даже обращаются за содействием».

Картина Марины Батюк Фото: outsider-art.ru/batyuk

Проект и ребята

«Аутсайдервиль» выполняет миссию, которую нельзя назвать простой ни с практической, ни с этической точки зрения. Ведь главная задача проекта — поддерживать людей с ментальными особенностями, создавать условия для их адаптации через арт-терапию, мотивировать их к творчеству и всячески им помогать. С другой стороны, чтобы арт-студии развивались, к ним должны испытывать интерес как в обществе, так и в профессиональной среде. Подпитывать этот интерес можно с помощью новых самобытных авторов, а ведь в этой сфере действует довольно циничная закономерность — та же, что, например, у режиссёров-документалистов: «Чем хуже автору, тем лучше для искусства». Поэтому Ольга говорит, что проект постоянно балансирует на границе между искусством и социальной адаптацией:

«У автора должна быть необходимая ему степень стабильности и при этом внутренней свободы, чтобы сохранять жизненный баланс, но не терять и определённого творческого дисбаланса. Так или иначе, главное — оказывать автору поддержку, ведь если не организовывать её на всех уровнях, от терапии до социальных благ, то и говорить о продуктивном творчестве будет невозможно. Конечно, креативность художников нередко связана с их тяжёлым состоянием. Но чаще всего наши авторы на момент знакомства находятся в устойчивой ремиссии, потому что первый контакт происходит, как правило, после стационарного лечения. Больше того, за время нашей дружбы и партнёрства они реже госпитализируются. Мы с коллегами горько иронизируем, что наших авторов мы не только поддерживаем морально-эстетически, а уже и хороним, и женим, и разводим, и спасаем от насилия и, насколько это возможно, участвуем во всём цикле жизненных проблем».

Ольга не случайно использует слово «дружба» — «Аутсайдервиль» сознательно уходит от любых покровительственных отношений, предпочитая им полное равноправие. По тем же причинам от создателей проекта только в случае крайней необходимости можно использовать слова «подопечный» или тем более «пациент», хотя какой-то устоявшейся замены им нет, поэтому Ольга чаще всего говорит «авторы», «друзья» или просто «ребята».

Картина Юры Зелёного Фото: outsider-art.ru/zeleny

А дружба — это всё-таки штучный продукт, и в этом смысле удивительно, что за несколько лет «Аутсайдервилю» удалось открыть так много новых имён среди художников с ментальными особенностями. Нельзя сказать, что такие открытия в проекте поставлены на поток, но определённая система всё же есть. Рецепт очень простой: годы работы, налаживание личных контактов, бесконечные поиски и полная открытость. Но и везение тоже, конечно:

«Иногда к нам обращаются частным образом — сами авторы или их родственники высылают нам архивы работ, делятся своей судьбой. Бывает, что при знакомстве нам сложно говорить о человеке именно как об авторе и художнике, но мы видим большой потенциал. В таком случае мы подсказываем альтернативный путь: это могут быть и клубные дома, и организации, и студии при общественных проектах, не обязательно в психиатрических учреждениях. В общем, берём на себя роль кураторов. Конечно, к нам нередко обращаются люди, склонные, так сказать, к декоративно-прикладному искусству — мы обычно понимаем, когда сложно ожидать какого-то творческого откровения. Как правило, это зрелые люди, у которых может быть психиатрический диагноз или проблемы с социальной исключённостью, но мы видим, что их работы — это, скорее, некая „творческая занятость“. Тогда нужно, не вызывая у человека отрицательных эмоций, перенаправить его энергию на что-то более подходящее, некую альтернативу ожиданиям от своей принадлежности к миру аутсайдерского искусства. При этом мы всё равно поддерживаем связь и не говорим человеку „Вы нам не подходите“».

Как и перед всеми, кто так или иначе соприкасается с миром аутсайдер-арта, перед командой проекта встаёт проблема терминологии: поскольку они не просто изучают своих авторов, но и активно участвуют в их жизни, им особенно важно понимать, о ком идёт речь: об аутсайдере или о наивном художнике.

«Аутсайдеры и „наивы“, — рассуждает Ольга, — это не полярные, но разные явления. Аутсайдеры нами чаще всего находятся через психиатрическую систему или через интернаты».

При этом, по её наблюдениям, художника-аутсайдера в «классическом» понимании (то есть, такого, который не осознаёт себя в контексте искусства, не отягощён социальными взаимодействиями и так далее) найти практически невозможно: благодаря доступу в интернет и тотальной цифровизации такие люди теперь чаще всего «насмотрены» и понимают, что могут относиться к художественному миру и занимать в нём вполне определённое место, ну или как минимум наслышаны о самом явлении аутсайдерского искусства.

Вышивка Сары Герцман Фото: outsider-art.ru/hertzman

Что до наивных художников, то их, по наблюдениям Ольги, проще всего найти во время «полевых исследований» в экспедициях. В этом проекту тоже помогает сеть партнёрских контактов, набранных за последние годы: «Нередко нам может написать психиатр, арт-терапевт или главврач, а то и представитель какой-нибудь культурной институции, политика которой не позволяет ему самому заняться тем или иным автором».

«Аутсайдервилю» важнее всего учитывать запрос, исходящий от того или иного автора — для аутсайдера он чаще всего заключён в стабилизации состояния, в налаживании связей с релевантными ему самому людьми, единомышленниками, общение с которыми может позитивно на нём сказаться. Что до наивных художников, то им важнее быть принятыми широкой публикой, быть представленными на больших мероприятиях и выйти в большой мир.

Впрочем, всё это не догма. Ольга признаётся, что эти наблюдения основаны не на исследованиях, а на прямом опыте общения, а этот опыт довольно богат. На сайте проекта размещена лишь малая часть художников, с которыми он взаимодействует — это те авторы, которыми проект занимается вплотную, помогает им и следит за их жизненными и творческими свершениями. Тех, кого «Аутсайдервиль» просто держит в поле зрения — намного больше, но на поддержание с ними тесной связи не хватает ресурса. Не говоря уже об открытии новых имён:

«Мы много где ещё не были, — говорит Ольга, — много чего ещё не изучили. В России огромное количество мест, куда не ступала нога ценителей аутсайдерского искусства. Но нам радостно знать, что во многих городах — например, в Перми или Екатеринбурге — есть местные инициативы такого рода».

Из этого всего может сложиться впечатление, что поиск неизвестных художников для «Аутсайдервиля» — отработанная и сухая система, вроде конвейерной: исследовать учреждение за учреждением, говорить с врачами, посещать арт-студии и вылавливать оттуда перспективных творцов. Но в действительности всё сложнее и разнообразнее:

«Мы можем просто идти по блошиному рынку — по Уделке, например — и начать общаться с продавцом, потому что наши ребята часто сами пытаются продать что-то из своих работ за копейки. У нас, наверное, уже некий внутренний сканер работает, мы сами выцепляем то, что может нас вывести на потенциального художника».

Художника Александра Савченко «Аутсайдервиль» обнаружил как раз подобным нетривиальным образом. Впрочем, вся история отношений с этим удивительным человеком оказалась ещё более интересной, чем история его поисков. Вероятно, именно поэтому Ольга вспомнила её в ответ на просьбу рассказать об одном из ярких и характерных авторов проекта.

Александр Савченко: аристократ-аутсайдер

Александр Савченко родился в Кунгуре в 1956 году, но почти сразу после его рождения семья переехала в Великий Новгород. Он рисовал с 12 лет, интересовался всеми видами искусства, но особенно любил живопись. Интерес к ней у Александра был вполне осознанным — в начале нулевых он даже поступил в школу современного искусства при Музее нонконформистского искусства в Санкт-Петербурге. Но в какой-то момент его следы затерялись. Запрос на поиск Савченко и его работ поступил от Владимира Гаврилова — врача, арт-терапевта, исследователя аутсайдерского искусства и владельца одной из самых представительных отечественных коллекций ИНЫЕ. С «Аутсайдервилем» Гаврилов сотрудничает много лет — поэтому и обратился к проекту в попытках узнать больше о художнике, работы которого он однажды увидел — правда, мимолётно, так, что даже фамилия автора толком не запомнилась (что, конечно, сильно осложняло дело).

Картина Александра Савченко Фото: outsider-art.ru/alexandersavchenko

«Аутсайдервиль» поднял свои контакты в профессиональной среде. Про Александра Савченко мало кто знал, а врачи и терапевты, которые с ним когда-либо пересекались, говорили, что он давно пропал из поля зрения. Наконец кто-то сообщил, что художник периодически торгует своими работами около храма Спаса на Крови. Исследователи отправились туда — самого Савченко они не застали, но поговорили с другими художниками, которые сказали, что подходящий под описание автор и правда тут изредка появляется: он приезжает на электричке из Великого Новгорода с непременной тележкой и оборванным мешком, наполненным картинами. После этого волонтёры «Аутсайдервиля» стали буквально дежурить у Спаса на Крови до тех пор, пока Савченко, наконец, не пришёл. Он оказался человеком явно нуждающимся, но при этом поразил всех своим почти аристократическим видом:

«Забавно, — говорит Ольга, — что он умудряется сохранять образ, он носит старое пальто и советский костюм с каким-нибудь необычным шарфом, выбритые виски, очки в оригинальной оправе и так далее, его образ очень похож на хипстерский. При этом миром моды он никогда не интересовался, просто есть у него такое вот внутреннее чутьё».

Единственным, чего не хватало Савченко для полноты образа, были белые офицерские перчатки. Он, по крайне мере, так считал: перчатки буквально стали его навязчивой идеей, и «Аутсайдервиль» сделал ему такой подарок. Эти перчатки, вероятно, до сих пор были бы с ним, если бы средства позволяли ему выбирать безопасный способ передвижения. Но у художника обычно не было денег на переезды между городами, и он, когда хотел куда-то поехать, преодолевал расстояния со множеством мелких пересадок — на короткие дистанции он мог ездить бесплатно благодаря пенсионному удостоверению. Понятно, что в таком расписании часто случались нестыковки. Однажды Савченко не успел на одну из электричек, остался ночевать на Московском вокзале и перчатки благополучно украли, пока он спал. «Аутсайдервиль», правда, потом купил ему новые, но художник вряд ли огорчился бы, даже если бы этого не случилось:

«Это его особенность, — поясняет Ольга. — Он везде видит божественные знаки, провидение, подсказки, он на этой почве создал что-то вроде своей личной христианской идеологии. И когда перчатки украли, он тоже никого не стал обвинять, а расценил это как своеобразный знак божественного внимания. Поэтому такие вещи для него проходят безболезненно и не травмируют».

Картина Александра Савченко Фото: outsider-art.ru/alexandersavchenko

Такой взгляд на вещи делает Савченко почти неуязвимым перед ударами судьбы, но только психологически: на практике от этого одни проблемы. В какой-то момент «Аутсайдервиль» взял на себя ответственность за то, чтобы помогать художнику советами и по мере сил ограждать его от чужой злонамеренности. В Великом Новгороде Савченко проживает с выпивающим братом, поэтому вместе с гонораром за очередную работу он получает от «Аутсайдервиля» инструкции — как обращаться с деньгами и куда их спрятать, чтобы с ними ничего не случилось.

Впрочем, за пределами родного города художника тоже нашлось достаточно охотников воспользоваться его простотой. После того, как его картины поучаствовали в крупных выставках в Манеже и в Музее нонконформистского искусства, на него стали выходить разные фальшивые (и просто ушлые) коллекционеры в попытках купить его работы за бесценок, а то и забрать просто так под каким-нибудь предлогом.

«Мы пытаемся сохранить его наследие, — говорит Ольга, — В прошлом году, например, возник некий человек, который называл себя коллекционером и сотрудником музея Ахматовой. Он встречался с Александром и забирал у него по два десятка работ. Мы выяснили — конечно, в музее Ахматовой не было такого сотрудника».

На звонки и сообщения этот человек не реагировал, так что в итоге команда «Аутсайдервиля» реализовала целый план-перехват, придя на очередную встречу вместо художника. Понятно, что у сотрудников проекта нет никаких юридических рычагов, кроме конституционных прав, как нет и оснований запрещать двум дееспособным людям проводить какие угодно сделки. Всё, что они пытались сделать — поговорить с покупателем и дать ему понять, что пользоваться положением художника некорректно. Но покупатель не явился на назначенную встречу, а потом и вовсе исчез.

Картина Александра Савченко Фото: outsider-art.ru/alexandersavchenko

Александр пребывает в уверенности, что рано или поздно его ждёт выставка в Лувре. Само по себе это, конечно, неплохо — к тому же, а почему бы и нет? «Аутсайдервиль», когда только начинался, тоже не мог и мечтать, что спустя несколько лет проект ждёт плотное сотрудничество с Русским музеем и интерес со стороны Эрмитажа. Проблема в том, что зачастую на пути художника встречаются люди, которые, обрисовывая для него головокружительные перспективы, действуют в своих интересах. Один «ценитель искусства», якобы проживающий в Москве, долго вешал Савченко лапшу на уши по поводу того, что сможет организовать его обучение в художественной академии и оплатить операцию на глазу. Операция Александру действительно требовалась, но он справился без посторонней помощи: сам выбил себе льготы на неё и сам лёг в больницу.

Это, кстати, случилось буквально за считанные дни до его персональной выставки в Музее наивного искусства, о которой художник мечтал долгие годы. С этой выставкой тоже была своеобразная история.

«Дело в том, — говорит Ольга, — что он не пользуется мобильным телефоном, он считает, что господь не одобрил это средство связи, а все, кому надо, итак найдут возможность связаться с ним».

Савченко перенёс операцию, которая состоялась за десять дней до выставки, а потом просто потерялся и объявился буквально за час до открытия: просто пришёл к дверям музея, сел и стал ждать посетителей. Для команды «Аутсайдервиля» так и осталось загадкой, где он провёл эти десять дней.

На открытии выставки Савченко были не только простые зрители, но и другие художники из команды «Аутсайдервиля»:

«Для нас, — поясняет Ольга, — важно выстраивать горизонтальные связи в том числе между авторами. Профессиональным художникам сложно воспринимать коллег по цеху, а нашим ребятам с особенностями это и подавно нелегко. Но они как-то схватывают те ценности, которые мы транслируем».

Для Савченко, как оказалось, был безумно важен каждый посетитель — независимо от того, художник это, специалист или просто любитель искусства. После открытия все уговаривали художника поехать домой, потому что в Москве ему негде было ночевать, но он отказался и ушёл. Через пару недель Ольге позвонили из Музея наивного искусства и сообщили, что всё это время художник дежурит у музея и ночует на ближайшей лавочке, поскольку для него важно наблюдать за посетителями и в случае необходимости ответить на их вопросы.

Впрочем, для Александра Савченко такие приключения скорее в порядке вещей: если уж он выезжает за пределы родного города, то старается проводить время с пользой. В случае, если ему удаётся выручить немного денег от продажи картин около Спаса на Крови, он потом непременно заглядывает в кинотеатр «Аврора», где смотрит фильмы, посвящённые искусству. Это вдохновляет его — но, к счастью, никак не влияет на его неповторимый авторский стиль.

***

Читайте также: цикл материалов «Автор неизвестен», в котором Иван Козлов рассказывает о самоучках, наивных художниках или аутсайдерах, которые по тем или иным причинам никак не заявляют о себе.

Пермский искусствовед Анна Суворова выпустила книгу об искусстве аутсайдеров.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь