X

Новости

2 дня назад
15 ноября 2018
14 ноября 2018

«Многие не верят в то, что в России может быть будущее, и поэтому не строят его». Как живут в Перми однополые пары с ребёнком

Фото: Из архива семья Солар

Яна и Ирина познакомились в апреле 2017 года. Через два месяца они расписались в Дании. В августе того же года Ирина прошла процедуру экстракорпорального оплодотворения. Весной 2018-го родила. Мы сидим за столиком в кафе и разговариваем. Рядом в коляске мирно посапывает четырёхмесячный Марк. Время от времени он ворочается во сне и сучит ручонками. Яна бросает тревожный взгляд в сторону и спрашивает то ли меня, то ли Ирину: «А опека может забрать нашего ребёнка?» И, прикусив губу, сама же отвечает: «Да не-е-ет, мы же всё изучили, мы не подходим ни под один пункт».

— Я Иринку когда увидела, то сразу влюбилась, — вспоминает Яна. — Я помню, она всё время о семье говорила. У меня от неё мурашки шли, я впервые в жизни поверила, что с девушкой можно создать нормальную семью. Раньше думала, что всё равно придется выйти замуж...

Ирина улыбается и добавляет, что Яна буквально ходила за ней по пятам и твердила одно и то же: «Мы всё равно будем вместе. Это вопрос времени. Просто прими это и смирись».

30 мая 2017 года Яна сделала Ирине предложение, а 30 июня девушки сыграли свадьбу в Дании. Поехали вдвоём и расписались. Взяли пакет за 800 евро, туда входил трансфер от отеля до ратуши, сопровождение, перевод и пошлина. После бракосочетания новобрачным выдали свидетельство, которое действительно на территории Евросоюза.

«Когда мы покупали кольца в „Драгоценной орхидее“, нам устроили розыгрыш, как всем парам. Спросили разрешения сделать фото и выставить его в соцсети. И платья мы купили из одной коллекции, все там тоже знали и кричали от восторга, когда мы им выслали фотографии. Фамилию Ирина взяла мою. Пришли в паспортный стол, они спросили для чего, мы сказали, что это просто сценический псевдоним. Там такой совдеп, мы решили ничего не объяснять».

Слева — Ирина, справа — Яна Фото: Ильяс Фархутдинов

«Как сказал наш педиатр: ой, да хоть тридцать три мамы, лишь бы ребёнок рос в любви»

В одной из пермских клиник, куда обратились девушки, для зачатия ребенка Ирине предложили сделать ЭКО Экстракорпоральное оплодотворениеВо время ЭКО яйцеклетку извлекают из организма женщины и оплодотворяют искусственно в условиях «in vitro» («в пробирке»), полученный эмбрион содержат в условиях инкубатора, где он развивается в течение 2-5 дней, после чего эмбрион переносят в полость матки для дальнейшего развития.:

— Я старше Яны, и поэтому мы решили, что сначала рожу я. У нас одни врачи, есть семейная карта. Как говорит наш педиатр: ой, да хоть тридцать три мамы, лишь бы ребёнок рос в любви. В поликлинике я сразу сказала, что мы семья.

Подготовка и сама процедура обошлась в 350 тысяч рублей. Девушки долго и скрупулёзно выбирали донора. На одном ребёнке пара останавливаться не собирается.

«Дальше мы планируем рожать от того же донора. Мы его выбирали по государственной программе, туда из тысячи желающих попадают 13 кандидатов. То есть донором спермы стать не так уж легко. Должна быть хорошая генетика и идеальное здоровье. У нас были данные о нём: группа крови, национальность, цвет волос, цвет глаз, форма лица, образование и специальность, рост и вес. Единственный недостаток в том, что нашего донора могут использовать и другие».

«Когда сталкиваются ПМС и гормоны — это жесть»

Период беременности оказался настоящим испытанием для обеих. Яна признается, что было очень тяжело:

— Стимуляция мощнейшая, тройная доза прогестерона, шкалило Иринку не по-детски. Поначалу было очень трудно осознать, что человек кардинально изменился. Я её вообще не узнавала. Я ревела и говорила: «А если ты никогда не станешь прежней?» Она тоже в слёзы: «Значит, ты меня бросишь?» Когда сталкиваются ПМС и гормоны — это жесть.

Но до серьёзной размолвки так ни разу и не дошло. Ирина говорит, что с Яной вообще невозможно ругаться, потому что та очень неуклюжая:

— Она несколько раз пыталась уйти: «Всё, я ухожу (вся такая трагичная)», а потом такая: «А как открывается эта дверь?», в другой раз тоже собралась, я ей говорю: «Яна, это не твоя шуба». Зацепилась за ручку рукавом и кричит мне: «Отпусти меня!» Мы начинали смеяться, ссора заканчивалась.

Фото: Из архива семья Солар

Яна и Ирина вместе ходили на курсы для беременных. Там тоже сразу объяснили, что они — семья. Когда пришло время, поехали в роддом. В самый обычный, бесплатный. Только за дополнительную койку для Яны пришлось доплатить 600 рублей за каждый день:

«Мы рожали в 21-м роддоме. Там приветствуются парные роды, это такой пилотный проект. Правил вообще нет, можешь хоть подругу, хоть родителей с собой привезти. Я видела абсолютно всё. Я продышала с Ириной все четыре часа родов. Потом у Марка упало сердцебиение, его пуповина была обвита вокруг шеи. Иринку экстренно увезли в операционную. Меня, естественно, туда уже не пустили. И вот я стою в этом коридоре и смотрю на дверь. Ребёнок не кричит. Ирина не кричит. Вообще никто не кричит. А я плачу и молюсь. Это был самый большой страх в моей жизни».

Как только Марк появился на свет, Ирина попросила отнести его к Яне. Понимала, как той сейчас страшно:

— Я не выдержала бы без неё эти роды. Я каждый день ей говорю спасибо, потому что последние два часа рожала она.

С самого начала пара задалась вопросом, что делать, если с Ириной, биологической матерью, что-то случится:

— Мы вычитали, что можно прийти в органы опеки и написать заявление Комментирует юрист Анна ПлюснинаСогласно п. 2 ст. 13 закона «Об опеке и попечительстве» родитель вправе самостоятельно определить на случай своей смерти опекуна или попечителя ребёнку. Для этого необходимо написать заявление и подать его в орган опеки и попечительства по месту жительства ребёнка. В дальнейшем биологический родитель вправе в любое время отменить или изменить поданное заявление путём подачи нового заявления в орган опеки и попечительства по месту жительства ребёнка., чтобы, в случае чего, его передали опекуну. Там есть такая поправка, что причиной отказа в опекунстве может являться заключённый за рубежом брак. Пока не решили, что с этим делать. Но в опеку сходили, уточнить. Но там толком ничего не знали, спросили только, где эта бумажка будет храниться, и что будет, если у них она потеряется.

Фото: Ильяс Фархутдинов

Пока семья живёт в съемной квартире, но уже сейчас девушки решили, что все крупные приобретения будут оформлять на двоих. На счёт будущего ребёнка и возможных проблем из-за их нетрадиционной семьи родители Марка не переживают. Они считают, что смогут его защитить в случае опасности и воспитать хорошим человеком:

«Если вы живёте вместе, то вы должны идти рядом, одной любви мало. Среди гомосексуальных пар часто бывает, что семьи нет, есть просто два человека. Многие сами не верят в то, что может быть будущее, и поэтому не строят его. А у нас обычная семья, просто мы обе — девочки».

«А почему вы с тётей Машей спите в одной кровати, когда у нас есть софа»

Психолог комьюнити- центра «Радужный мир» Мария Наймушина долгое время работает с ЛГБТ-сообществом, в том числе с парами с детьми:

— Я работаю и с гетеронормативными клиентами, и не могу выделить значительные различия гомосексуальных родителей и гетеро. Проблемы одни и те же: кризис трёх лет, подростковый возраст, гиперактивность. Но есть принципиальное отличие — это внутренняя гомофобия самих родителей, не принятие ими своей сексуальной ориентации. В связи с этим внутри человека рождается большое количество суждений своей неправильности, что надо скрывать свое партнёрство от ребёнка. Такие родители часто обращаются с вопросом, что делать, если ребёнок вдруг задал прямой вопрос: «А почему вы с тётей Машей спите в одной кровати, когда у нас есть софа?»

Что касается самого ребёнка, то я ни разу не встречалась с тем, чтобы это было для него проблемой. Потому что ребёнок растёт в нормативной для себя среде, и у него другой семьи не было. В определённом возрасте дети начинают сравнивать себя со сверстниками, но это происходит и в семьях, где ребёнка воспитывает одна мама или бабушка и дедушка. Это совершенно идентичные процессы. Здесь важно объяснить ребёнку, что семьи бывают разные. Что семья — это не мама, папа, старший сын и дочка, а семья — это некоторая общность людей, которая друг друга любят, ценят и многое делают для того, чтобы быть вместе. Что состав семьи — это не то, что её определяет. Дети эту информацию хорошо усваивают, если сами родители верят в это и не поддерживают идею, что флаг «Настоящая семья», который разработала партия «Единая Россия», — единственно верный стандарт. Если его в трафарет превратить, то у нас меньше одной трети семей будет ему соответствовать. У ребёнка могут возникать проблемы во взаимоотношении с собой, если нет принятия внутри семьи своего состава, своей нормальности, если семья окружена стыдом и страхом. Если с этой темой неспокойно внутри семьи, у ребёнка однозначно будут проблемы».

Статистические данные говорят о том, что процент гомосексуальных детей в семьях гомосексуальных родителей не превышает процента среди гетеросексуальных пар:

— Большинство гомосексуальных людей выросло в семьях с гетеросексуальными родителями, и вот они же не смогли заразиться гетеросексуальностью, и в обратную сторону это тоже не работает. Я знакома с людьми, которые выросли в гомосексуальных семьях. И для них это не было проблемой. Скорее, я слышала, что это было неким расширением границ, угла зрения на мир, на себя, это допущение того, что мир не чёрно-белый.

Вот что говорит пермячка Светлана (имя изменено — Прим. ред.), выросшая в гомосексуальной семье:

— Когда мне было шесть лет, с нами стала жить Люда. Они до сих пор с мамой вместе, и я не знаю пару счастливее. Никто никогда ничего не скрывал. Всё было естественно. В школе меня не обижали, у меня было много друзей. Все знали, что я смогу за себя постоять. Вообще, я благодарна судьбе, что всё сложилось именно так. Я выросла в любви, адекватно оцениваю окружающий мир и понимаю, что люди разные.

Сейчас Светлане 23 и она замужем. О вопросе о своей сексуальной ориентации отвечает, что мужа очень любит, но ничего не исключает.

«Если специалист опеки гомофобен или трансфобен, то шанс стать опекуном или попечителем крайне мал»

Одной из самых частых проблем, с которой однополые семьи обращаются к психологу, является страх, что ребёнка могут забрать. Юрист Анна Плюснина говорит, что законных оснований для изъятия ребёнка из ЛГБТ-семьи нет:

«В Семейном кодексе есть закрытый перечень лишения и ограничения в родительских правах, и там про проживание в однополой паре ничего не написано. При разводе бывшие мужья и родственники могут пугать мать ребенка, что заберут его к себе из-за того, что мать лесбиянка. Нам известны случаи, когда в суде, при определении места жительства ребёнка, муж и родственники апеллировали к сексуальной ориентации матери».

Похожая ситуация с усыновлением ребёнка. Ни в Семейном кодексе РФ, ни в ФЗ «Об опеке и попечительстве» нет ничего про сексуальную ориентацию или гендерную идентичность опекуна или попечителя, или проживание его в однополых отношениях. Единственное, есть запрет для лиц, которые состоят в зарегистрированном однополом браке и для граждан государств, в которых разрешены однополые браки.

«Здесь очень многое зависит от специалиста, который будет работать с потенциальным родителем и в дальнейшем „вести“ семью. Если специалист гомофобен или трансфобен, то шанс стать опекуном или попечителем крайне мал. Этот же специалист потом может лишить статуса. Основанием может стать несоответствие нравственных и личных качеств опекуна или попечителя, недонесение важных сведений до опеки в процессе оформления статуса и так далее. Поэтому, если однополая пара желает усыновить ребёнка, юристы объясняют имеющиеся риски и рекомендуют их минимизировать».

Например, до подачи заявления в органы опеки «почистить» социальные сети, придумать легенду о том, почему в квартире проживают две женщины или двое мужчин. По закону, после подачи заявления в течение 7 дней сотрудник органа опеки должен выйти к заявителю в дом и осмотреть имеющиеся жилищные условия. В дальнейшем, они будут так же выходить с проверками домой, но обычно они предупреждают о приходе.

В пресс-службе Министерства социального развития Пермского края утверждают, что региональные органы опеки и попечительства над совершеннолетними никогда не работали с однополыми семьями. На все вопросы, может ли нетрадиционная сексуальная ориентация человека стать причиной отказа в усыновлении, причиной внимания опеки или изъятия ребёнка из семьи, отвечают: «Браки между лицами одного пола Законодательством РФ запрещены».

«Люди не дураки, я думаю, они все понимают, но проблем с этим нет»

На тот момент, когда Марина (имя изменено — Прим. ред.) стала жить с женщиной, у неё уже был ребёнок от первого брака. Решили завести ещё одного, прибегнув к искусственной инсеминации ИИВведение в цервикальный канал или матку женщины спермы мужчины, полученной заблаговременно вне полового акта. И в том же году, когда Марина родила, взяли из детского дома ещё одну девочку, Дашу.

Фото: Ильяс Фархутдинов

— Сейчас сыну 11 лет, маленькая в детский сад ходит, а старшей Дарье — 14. Проблем с удочерением не было. Кто такая Оля (моя партнёрша), конечно, не говорили. Вопросов никто особо и не задавал. Проблемы начались, когда в прошлом сентябре мы расстались. Оля очень озлобилась и писала много заявлений в разные инстанции, в том числе в опеку, в школу, больницу, рассказывала о моей сексуальной ориентации. Месяца три-четыре к нам домой приходили все службы, и даже из администрации. Я не пью, не курю, дети у меня учатся, спортом занимаются. В опеке сказали, что это не их дело, если это не отражается на детях. Что им без разницы, с кем человек спит. Я с ними очень тесно контактирую на протяжении всего времени. Люди не дураки, я думаю, они все понимают, но проблем с этим нет.

Сын Марины говорит, что в школе все завидуют тому, что у него две мамы. У старшей Дарьи по этому поводу несколько раз были стычки во дворе, но это не вылилось ни во что серьёзное. Больше проблем было, когда она во втором классе перешла в новую школу. Девочку стали обзывать наркоманкой. У неё диабет, и ей необходимы ежедневные инъекции инсулина.

Фото: Ильяс Фархутдинов

В практике психолога Марии Наймушиной не было ни одного случая травли ребёнка в детском саду или школе по поводу гомосексуальности его родителей:

— Травля это то, что происходит в закрытой системе, в которой разрешено насилие. Это не зависит от детей. Ребёнок может попасть в лагерь, где дети поняли, что можно друг друга унижать. И после летних каникул это переносится в школу. Но травля никогда там не приживётся, если учитель транслирует другие ценности.

Нам не удалось найти в Перми однополые семьи, где оба родителя мужского пола. Психолог связывает это с тем, что гомосексуальных мужчин, создающих пары, в принципе мало:

— Ко мне обращаются мужчины с жалобами на то, что не могут найти себе постоянного партнёра. Но при работе с некоторыми ними становится ясно, что их самих устраивают разовые встречи. По моим личным наблюдениям, в гей-сообществе часто наблюдается сексуализация отношений. Ну а вторая причина — это, конечно, страх осуждения и непринятие собственной сексуальной ориентации.

***

Уполномоченный по правам человека в Пермском крае Павел Миков, до этого 10 лет занимавший пост краевого детского правозащитника, сообщил, что за весь период его службы обращений от родителей, воспитывающих ребёнка в однополой семье, не было, и напомнил, что законодательством РФ не предусмотрена официальная регистрация однополых союзов:

«Таким образом, с точки зрения закона такие семьи не рассматриваются как участники различных программ помощи (например, жильё для молодой семьи). Вместе с тем, женщина, воспитывающая самостоятельно ребёнка, может иметь какие угодно личные отношения, в том числе однополые — это не преследуется законом. Уполномоченный содействует семьям или одиноким родителям в случае, если есть сведения о нарушении прав детей. Это не зависит от личных сексуальных предпочтений заявителей. Совместное воспитание однополыми гражданами детей не попадает под действие закона о пропаганде нетрадиционных отношений среди несовершеннолетних, так как квалифицирующим признаком пропаганды является её публичность. Воспитание же в семье ребёнка — это сфера частной жизни, сфера приватного пространства. Современное поколение молодых людей более терпимо относится к нетрадиционным сексуальным отношениям. В связи с этим возможно прогнозировать изменения в законодательстве по этому вопросу в перспективе 25-30 лет».

***