X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
20 октября 2018
19 октября 2018

Гражданские сезоны. «Пермь-36: история репрессий. Главы 7-8»

12статей

Пермский «Мемориал» и Центр городской культуры совместно с интернет-журналом «Звезда» запускают цикл материалов в рамках проекта «Гражданские сезоны. Пермские дни памяти». Публикуем тексты, повествующие и осмысляющие те темы, которые стали предметом обсуждения во время «Гражданских сезонов»

Фото: Предоставлено автором

Предваряя события проекта «Гражданские сезоны. Пермские дни памяти», публикуем очередные главы рукописи Андрея Никитина. Этот текст описывает события, происходившие вокруг музея «Пермь-36», начиная с 2014 года. В этот период отношение властей к музею и его основателям стало меняться. Супруги Виктор Шмыров и Татьяна Курсина, постепенно были отстранены от руководства, а сам Музей истории политических репрессий перешёл под власть министерства культуры.

Глава VII

18.06.2014 СПАСТИ ОТ РАЗВАЛА МУЗЕЙ ГУЛАГА

В Интернете объявлен сбор подписей к открытому письму Пермского краевого отделения общества «Мемориал» в адрес губернатора Пермского края Виктора Басаргина о ситуации вокруг памятника жертвам ГУЛАГа — Мемориального музея «Пермь-36». Под письмом, которое появилось в сети вечером 17 июня, собрано уже более тысячи подписей. Уже в первый день подписались в защиту Музея известный актер Алексей Девотченко, журналист «Новой газеты» Леонид Никитинский, политолог, член Совета при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Дмитрий Орешкин, активный член Пермского землячества профессор Евгений Сапиро.

Как рассказал председатель Пермского «Мемориала» Роберт Латыпов, сейчас, когда вокруг Музея развернулась настоящая травля, к ним поступает множество предложений о поддержке Музея, поэтому было решено опубликовать письмо на открытом ресурсе, чтобы те, кто разделяют позицию «Мемориала», могли бы подписаться под этим обращением.

(из пресс-релиза АНО «Пермь-36»)

Это обращение всё еще висит на сайте change.org. Под ним почти сто тысяч подписей. Уже сменился губернатор, уже ликвидирована общественная организация АНО «Пермь-36». Не просто висит. Инициатор обращения, председатель Пермского краевого отделения международного общества «Мемориал» Роберт Латыпов время от времени размещает новости под документом. Новости приходят на электронные адреса подписантов.

Роберт Латыпов Фото: Тимур Абасов

Роберт Латыпов рассказывает, что на обращение были получены ответы. Администрация президента РФ, например, сообщала, что переправила письмо для ответа губернатору. Приемная губернатора сообщала, что письмо для ответа перенаправлено министру культуры Пермского края. Министр ответствовал сам.

Надо сказать, что это было далеко не единственное обращение в защиту музея и общественной организации. Несколькими днями ранее аналогичное обращение в адрес губернатора отправили члены правления АНО «Пермь-36» за подписью его председателя Алексея Симонова. Любопытна и закономерна судьба и этого письма. Оно было добросовестно зарегистрировано соответствующей службой администрации губернатора Пермского края. При этом вопреки обыкновению, когда чиновники свято блюдут соблюдение формальностей, скрупулезно и своевременно отвечая на поступившие официальные запросы и обращения, — это является одним из важнейших показателей работы государственных органов, — здесь сроки были нарушены напрочь. Официальный ответ заявителю отправлен, как указано на сайте губернатора, спустя два месяца после получения обращения (максимально допустимый срок для ответа — один месяц). Ответ на письмо готовило всё то же министерство культуры края — вполне в духе российских бюрократических издевок.

Еще были письма-обращения от Международной коалиции музеев совести, Гражданского форума ЕС-Россия, Гильдии туристов Пермского края, а еще чешских, немецких, голландских, польских ученых... Ученые писали прямо в Москву — в правительство, президенту... Ответы, надо полагать, строчились под копирку в минкульте Пермского края.

Глава VIII

17.07.14 В «ПЕРМИ-36» НАЧАЛОСЬ УНИЧТОЖЕНИЕ ЦЕННЕЙШИХ ЭКСПОНАТОВ

15 июля сотрудники АНО «Пермь-36» побывали на территории мемориального комплекса в деревне Кучино и зафиксировали, как рабочие распиливают металлические ворота шлюза, через которые в бывший лагерь «Пермь-36» заезжали автомашины и автозаки.

Директор АНО «Пермь-36» Виктор Шмыров написал письмо губернатору В. Ф. Басаргину и министру культуры Пермского края И. А. Гладневу с требованием пресечь безграмотные действия нового руководства Государственного автономного учреждения культуры Пермского края ПК «Мемориальный комплекс политических репрессий» по уничтожению исторического памятника.

(из пресс-релиза АНО «Пермь-36»)

В этот момент уже ни Курсина, ни сопровождающие её лица в музее «Пермь-36» больше не работали. То есть в госучреждении, которое управляло музеем, не работали. В общественной организации АНО «Пермь-36»... а тоже не работали. То есть, может, и работали бы в общественной этой организации, и с удовольствием бы работали, но общественная организация вдруг и разом оказалась в долгах, как в шелках.

Игорь Гладнев Фото: Тимур Абасов

Министр Игорь Гладнев раньше был актером Пермского театра драмы. Вроде бы неплохим актером. Но ведь не фокусником же. А теперь — следите за пальцами.

Чуть только Татьяна Курсина стала директором госучреждения, чуть только перевела в госучреждения почти все кадры из общественной организации, чуть только переписала на госучреждение аренду, министр культуры пригласил её к себе и объявил, что отстраняет от должности. Без объяснения причин. Типа — имею право.

Новым директором была назначена Наталья Семакова, до этого занимавшая должность заместителя министра культуры. Еще до этого она окончила Пермский институт культуры, говорят, по искусству вокала.

Вслед за Курсиной один за другим начали уходить и другие кадры, работавшие с ней и Шмыровым. Кто-то уходил сам. Кого-то выдавливали. Вот автора этого текста г-жа Семакова попросила лично. После того, как я подготовил для неё план сотрудничества госучреждения с АНО «Пермь-36» (подписание соглашения с правительством ведь никто не отменял) и попытался озвучить основные его положения на производственной планерке, она зашла ко мне в кабинет и сообщила мелодраматическим голосом:

— Мне порекомендовали расстаться с вами. Пишите заявление.

После моего отказа Семакова глубоко вздохнула, запунцовела, пообещала сделать меня завхозом и заставить считать гвозди. Я представил себе, как она поет балладу «О гвоздях» («...крепче бы не было в мире гвоздей»), и снова отказался. На следующий день заместитель Семаковой принесла мне приказ о сокращении моей должности.

Итак, 15 июля рано утром Курсина с несколькими сотрудниками, когда-то работавшими в общественной организации, а потом в госучреждении, а сейчас нигде не работающими, отправилась в Кучино. Для того, чтобы оценить готовность музея к приему волонтеров, которые ежегодно приезжали на комплекс, выполняли хозяйственные работы и познавали непростую историю страны на фактическом материале.

Это было то время, когда сотрудники комплекса еще пропускали Курсину на территорию без билетов. Узнавали, приветствовали, привставали со своих рабочих мест, когда появлялась. Она ведь их всех на работу принимала.

Едва бывшие очутились на территории в сопровождении коменданта комплекса, молоденькой девчонки в трениках, Курсина вдруг сделала стойку и бросилась к нескольким мужикам, стоящим поодаль и лениво ковыряющимся в земле. Рядом лежала «груда искореженного металла». Мужики-то, впрочем, были ни при чем. Они не знали, что корежат артефакт и музейный экспонат. Как не знало, не подозревало об этом их руководство. Для которого бесценные музейные экспонаты, по-видимому, представлялись «железяками и деревяками».

Фото: Из архива АНО «Пермь-36»

Курсина, как могла, популярно объяснила мужикам, чем это может грозить истории. Крепких слов не было, но работы прекратились. Сразу стало понятно, кто тут начальник. Пусть даже бывший.

В тот же день Виктор Шмыров, едва оклемавшийся после тяжелой операции на сердце, отправил письмо губернатору.

«В конце 80-х гг., когда в бывшем лагере „Пермь-36“ разместили психоневрологический интернат, ненужный интернату шлюз превратили в склад — сняв стальные раздвижные створки ворот со здания штаба, в котором был устроен шлюз и, заложив проемы кирпичом, — а ворота бросили на территории бывшего лагеря, так же, как и многие другие конструкции, интернату не нужные.

Сотрудники музея „Пермь-36“ и волонтеры тщательно перебрали весь этот „металлолом“, выяснили назначение всех предметов и большую их часть, предварительно атрибутировав, поместили в одно из хранилищ музея. Створки ворот и некоторые другие конструкции, не помещавшиеся по своим размерам ни в одно из хранилищ, были оставлены под открытым небом — мы собирались отреставрировать их и восстановить там, где они были в лагере».

На следующий день в соцсетях от имени нового пресс-секретаря госучреждения появилась запись о том, что никто ничего не пилил, что ворота были разрезаны прошлым руководством год назад и т. д., и т. п. Позже запись была удалена.

Спустя некоторое время, прозвучала официальная, но столь же невнятная и беспомощная попытка объяснения ситуации от лица Натальи Семаковой. Оперативная неуклюжесть этих объяснений показывает и доказывает, что новые командиры музея элементарно струсили. Знаете, когда застаешь ребенка за поеданием конфет, которые мы вчера договорились оставить бабушке, какая его первая реакция? Это не я!

А тут ведь — не человека выгнать (нет человека — нет проблемы), их обвиняют в уничтожении того, что они по закону должны беречь-лелеять-охранять. То есть в непрофессионализме и вредительстве. Помните, что было с теми, кого обвиняли в злонамеренном вредительстве при Сталине? Да разве ж стали бы тогда разбираться? Какие-то там аргументы выслушивать?

Похоже, что вот именно этого, испуга своего, выявленного публично, они Курсиной так и не простили.