X

Citizen

Сегодня
Вчера
2 дня назад
15 сентября 2017
14 сентября 2017
13 сентября 2017
12 сентября 2017
11 сентября 2017

Big Family Trip. Скрежетание коростеля и бабушки на качелях

3статьи

Репортажи из семейных путешествий по Пермскому краю журналистов «Звезды» — мужа и жены, Владимира Соколова и Анастасии Сечиной. Участники: мама, папа, четверо детей (Даниил 9 лет, Максим 7 лет, Амата 3 года, Аарон 1,5 года), расписной хиповской микроавтобус (он же «микробус», он же «пепелац»), немного планирования и много спонтанности в желаниях забраться туда, куда не ступала нога даже увлечённого внутренним туризмом пермяка.

Фото: Владимир Соколов

Дождь и солнце, шум двигателя и детский рёв, деревенское «безреверансье» и магазин в библиотеке... Мы открываем цикл «Big Family Trip» о странных путешествиях «сумасшедшей семейки» по Прикамью. Изначально странствие было задумано, как трип «по краю края», в который семья из шести человек отправляется на 2-3 недели. Маршрут строился через самые «медвежьи» (на наш дилетантский взгляд) углы. Но обстоятельства (о них позже) заставили пересмотреть планы, прервать путешествие и вернуться в Пермь. На время. Трип будет продолжен. И даже укороченная его версия дала, кажется, больше, чем турне по «традиционным» прикамским достопримечательностям. Сегодня — о первом отрезке пути.

Небольшая ремарка для дальнейшего восприятия текста: автор столь необходимых любому тексту «заметок на полях» — Владимир Соколов. С остальным, кажется, ясно.

Маршрут: пункт А — Пермь, пункт В — Ленск, пункт С — Блины, пункт Е — Юшковка, пункт D — Кунгур

Собраться в дорогу и не умереть

Сборы в путешествие начались примерно за месяц до выезда, когда муж безапелляционно заявил, что нам нужен какой-то преобразователь. Когда мужчина заявляет нечто подобное, женщине остаётся только согласиться: ок, преобразователь, чёрт знает, что такое, но пусть будет, раз нужен. Потом мне надлежало только изображать восторг на лице всякий раз, когда Вовка приносил домой очередную приблуду из «Fix Price» и демонстрировал её прелести. Походные фонарики, покрытые «бензиновой» плёнкой темные очки, панамка, которая налезала разве что на темечко, поллитровые чашки, больше смахивающие на миски...

Экипирована, к выезду готова, пока опрятна Фото: Анастасия Сечина

За день до старта все сокровища надлежало упаковать и распихать по рюкзакам. Если когда-нибудь вы собирались в долгий поход, то знаете, какой непростой может быть этой задача. А теперь помножьте её на три: собраться в поход двоим взрослым людям или семье с четырьмя детьми — большая разница! Штанишки малышам, куча носков, сменная обувь, не забыть головные уборы, а ещё надо купить детский репеллент, захватить книжки про Буратино и Алису Селезнёву, альбомы и фломастеры — надо же чем-то заниматься в палатке, если зарядит дождь...

Два больших рюкзака с одеждой, посудой и разными прибамбасами, шесть спальников, две палатки, восемь пенок, рюкзачок с аптечкой и зубными щётками, рюкзаки с техникой: диктофонами, фотоаппаратом, ноутбуками и неведомым преобразователем... Вова грузил всё это в «микробус» в три ходки, пока я судорожно дописывала инструкцию для коллеги, которая оставалась на хозяйстве — присматривать за чахлым кактусом, кошкой и хомяком.

Наконец, уложились, разместились, сели и поехали. Пермь провожала дождём и догоняла «эсэмэсками» от мамы: «Куда вы с детьми поехали в такую погоду?!» Эх, мама, мама, как будто выезд в солнечную погоду даёт хоть какие-то гарантии... Да и поздно паниковать, уже едем, и я даже не знаю, куда. Маршрут составлял муж, остаётся ему довериться.

Под дождь в машине спится особенно хорошо Фото: Анастасия Сечина

Село имени расстрела

Первую остановку делаем в Ленске. Это центр Ленского сельского поселения в Кунгурском районе. Впервые упоминается в письменных источниках в 1651 году. Когда-то звался Степановым городищем, селом Предтеченским, Степановским острожком.

На въезде в Ленск Фото: Владимир Соколов

В Ленское село переименовано в память о Ленском расстреле 1912 года. Из «интернетов» узнаём, что тут родился известный краевед и историк церкви Евгений Золотов, а ещё профессор, доктор философских наук Владимир Семёнов. Пермякам Ленск может быть знаком по молочной продукции, продаваемой в городе под брендом «Великоленское».

Мы сюда ненадолго — перекусить. По видимой издалека церкви определяем центр. На небольшом пятачке здесь разместились несколько продуктовых магазинов, местный «форум» (двери магазина оклеены предложениями купить «красную тёлку», сено, комбикорм и прочие необходимые для деревенской жизни вещи) и даже парикмахерская, облагороженная клумбой. Вывеску сразу не разглядишь, но процесс стрижки виден через окно — ошибиться невозможно.

«Доска объявлений» Ленска Фото: Анастасия Сечина
Вывеску «парикмахерская» находишь не сразу Фото: Анастасия Сечина

В местной лавке закупаемся кефиром, пряниками, копчёной курицей и хлебом. Хлеб такой вкусный, что дети уплетают за обе щёки, что называется, «без всего». Пока семья перекусывает, отправляюсь с фотоаппаратом наперевес побродить по деревне. Конечно, центр притяжения — церковь. Иоанно-Предтеченской она зовётся, каменная, построена в 80-ые годы XVIII века... Вновь открыта лишь в 1991 году. Сейчас её восстанавливают, характерно и естественно состаренный красный кирпич штукатурят и красят так, что постепенно церковь начинает смахивать на наш Кафедральный собор. Признаться, это выглядит совершенно неуместно в местных ландшафтах.

Реставрация храма Иоанна Предтечи в Ленске Фото: Анастасия Сечина
Реставрация храма Иоанна Предтечи Фото: Анастасия Сечина
Луковица на заднем дворе Фото: Анастасия Сечина

— Иди сюда, отсюда лучше видно, — местный житель подзывает меня к своей поленнице. Он безнадёжно пьян, но от приглашения не отказываюсь.

— Как давно церковь реставрируют? — интересуюсь.

— Да не шибко давно... — заплетающимся языком отвечает мужчина. — Толку-то восстанавливать. Когда всё... (рукой показывает направление, куда девалось «всё»).

— То есть не надо восстанавливать? — уточняю.

— Да надо, надо, — машет на меня рукой. — Разрушать не надо было! Большевикам, коммунистам... Ленская МТС там раньше была, работал я там.

Первый разговор с местными

Село выглядит показательно-образцовым для российской действительности: есть своё производство и рабочие места, дома кажутся крепкими, мимо, сворачивая шеи на наш пепелац, гоняют дети на велосипедах, бабка прутом гонит рыжую курицу в курятник, ругаясь на неё последними словами...

Дома Ленска Фото: Анастасия Сечина

Когда возвращаюсь к машине, слышу, как дедок с лицом, напоминающим печёное яблоко, реагирует на восторги в адрес ленского хлеба: «Да это разве хороший хлеб?! Вот раньше хлеб был, нефтяники мешками увозили! А сейчас не хлеб, *** [недостаточно хорош]». Что ж, не спорим — в городе, даже имея частные пекарни на каждом углу, мы таким вкусным хлебом совсем не избалованы.

Фото: Анастасия Сечина

Но надо ехать дальше. Путь лежит в деревеньку Блины. Возле неё, на речке Бым, мы сегодня разобьём лагерь.

Стоянка на речке Бым

Походные обязанности муж распределил сразу. «Я, — говорит, — с мальчишками расставляю палатки, добываю дрова, приношу воду, разжигаю костёр, принимаю участие в приготовлении еды. А ты следишь за малышами». Прогрессивное нутро немедленно восстало против такого походного сексизма — уж лучше медитативно расставлять палатки, нежели отгонять дочь от быстротечной речки и доставать сына из ям с крапивой! Но ничего не попишешь, приходится признать, что разделение труда более чем справедливо: как минимум, с дровами и костром муж обходится куда лучше.

Место для нашей первой стоянки выбрано отличное: с одной стороны река, с другой — холм, с третьей — пашня. Всё по фэншую. Но самый маленький путешественник, поскольку до сей поры опыта передвижения на двух конечностях по кочкам и спутанной прошлогодней траве не имел, быстро вспомнил детство и начал перемещаться на всех четырёх, причём преимущественно боком и задом. Заползал он при этом непременно в крапиву и муравейники, с чьим коварством до сих пор также не был знаком. Первый hard day’s night прошёл под аккомпанемент его рёва и накрапывание дождя, слившиеся с подвываниями дочки «Надо найти другую речку», «Пошли домой» и «Надо купить киндер» (то, что фразы про дом и киндер служат не выражением реального желания, а сигналом о дискомфорте, мы поймём позже).

Признаться, на исходе дня хотелось выть и проситься на ручки на пару с малышами, но ничего не оставалось, как забраться в спальник и попытаться уснуть под отвратительное «крэнк-крэнк» коростеля, который без устали информировал округу о границах своей территории.

Наши соседи Фото: Анастасия Сечина
Наши соседи Фото: Анастасия Сечина

Мучения были вознаграждены утром. На небо вышло умытое дождём солнышко, ветер обсушил палатки и траву, Ронька адаптировался и более-менее ловко передвигался по пересечённой местности, замирая при окрике «Стой, крапива!» Поход на холм через пашню к разлапистой сосне (по утверждению мужа, биолога по образованию, ей не меньше двухсот лет), обнаруженный там муравейник в стволе поваленного дерева и море жёлтых купальниц примирили с происходящим окончательно.

На утро вышло солнце Фото: Анастасия Сечина
Путь на холм Фото: Анастасия Сечина
Покоряя вековую сосну Фото: Анастасия Сечина
Море купальниц Фото: Анастасия Сечина

После завтрака и сборов отправляемся в Блины, возле которых переночевали. На сей раз интернет не подсказал нам о деревне ничего примечательного, кроме того, что есть в ней разрушающаяся деревянная церковь.

Мягкая посадка в небытие

Блины встречают нас — внезапно! — деревенским домом с вывеской «Столовая» и бабушкой, качающейся на качелях в палисаднике. Осматриваясь вокруг и уже привычно ловя на себе недоумённые взгляды местных, понимаем, что, похоже, качели в Блинах — любимое народное развлечение, наряду с Триколор-ТВ, чьими «тарелками» увешаны дома. Качаются бабушки, красны девицы и дети. У некоторых качели установлены не только во дворе, но и в надворных постройках.

Традиционно находим центр деревни с непременным магазином. В этом же здании — сельский клуб с когда-то любовно выведенной краской, но облезшей со временем вывеской.

Вывеска Блиновского сельского клуба Фото: Анастасия Сечина
Признаки цивилизации у блиновского магазина Фото: Анастасия Сечина

— Закрыт уже лет шесть как, — вздыхает продавщица в магазине. — Там сначала крыша обвалилась, хотели ремонтировать, да так и бросили. Стоит теперь, разрушается. Местные иногда в школе собираются, сами там что-то устраивают для себя — школа-то тоже не работает. А в этой половине здания, — она кивает на полки с крупами, пряниками и тушёнкой, — библиотека была.

— Столовая тоже не работает? — уточняем мы, вспоминая неожиданное заведение общепита на въезде. Продавщица мотает головой с грустной улыбкой.

— Раньше, — говорит, — тут подсобное хозяйство нефтяников было. Потом частнику его продали, а он постепенно всё разобрал и распродал. За тем и покупал, наверное...

В блиновском магазине. Решетников на печи Фото: Анастасия Сечина
Самые важные путешественники Фото: Анастасия Сечина

Не работает и местная Покровская церковь. Перестроенная прихожанами из часовни, в 60-ые года XX века она была передана библиотеке. Сейчас не действует вовсе. Окна и двери забиты. В щели можно разглядеть, как гниёт, разрушается и постепенно обваливается нутро.

Покровская церковь в Блинах Фото: Анастасия Сечина
Покровская церковь в Блинах, изнутри Фото: Анастасия Сечина

Для русской деревни в глуши всё это — типичная история и картина. Из общего визуального ряда выбивается, разве что, проехавший мимо нас мужчина на инвалидной коляске. Местные говорят, перебило ноги на лесозаготовках. С коляской на сельских колдобинах мужчина управляется на удивление бойко, но поговорить с ним не удаётся — на приличной скорости он минует нас, не поднимая хмурого лица.

Фото: Анастасия Сечина

По совету продавщицы, отправляемся искать родник на другом краю села. От него, говорят, есть другая, более короткая дорога до кунгурской трассы. Несмотря на заверения в том, что найти ключик легко, мы заплутали, и приходится обращаться за советом к местным, живущим на отшибе. Бабулька, выглянувшая в окно, только руками замахала: уезжайте, мол, уезжайте. Но старик в помощи не отказал: густо пересыпая речь матом, объяснил, как доехать («Только *** [чёрт] знает, доедете ли...»). Он оказался прав — машину пришлось бросить на обочине и идти к роднику пешком по грязи, вымешанной десятками ног и колес. Родник нашли, воды набрали, но смотреть там особо нечего, двигаемся дальше.

По пути к кунгурской трассе встречаем ещё одну, совсем маленькую деревеньку. Останавливаемся, чтобы уточнить дорогу, возле дома, из открытых окон которого надрывается радио: «Едем на дискотеку, со своей фонотекой...» Навстречу нам, на ходу вытирая руки о грязный фартук, выходит женщина. Блестящие серьги и остатки розового педикюра резко контрастируют с застёгнутым на булавку халатом и резиновыми тапочками. «Это Юшковка, — охотно поясняет женщина. — Она же Юшко’вка — уж кто как зовёт». В основном, сейчас тут обитают дачники (замечаем возле покосившихся домиков дорогие машины), а местных осталось всего-то домов семь, её дом — в их числе. Сын лет шести жмётся к матери, а потом с тоской в глазах провожает уезжающий «микробус».

«Такое ощущение, будто все эти деревни застряли в советском прошлом», — замечает старший Данька. И в чём-то он, конечно, прав.

Привет из прошлого. Находка в местном магазине Фото: Анастасия Сечина

Наш путь лежит в Кунгур, затем — в Берёзовский район. Впереди пробуждение на пастбище, седлание Вишенки и история сироты Гульнара.

***