X

Citizen: скоро

29 апреля, 3:00
29 апреля, 12:00

«Калигула». Взгляд в бездну

96статей

Обозреватели «Звезды» о важных культурных событиях: театральные и кино-премьеры, выставки.

Фото: Юлия Трегуб

В последнее время худрук пермского Театра-Театра Борис Мильграм постоянно осваивает новые жанры. В прошлом году он поставил водевиль по пьесе Александра Островского «На всякого мудреца довольно простоты» и комедию по Ивану Тургеневу «Месяц в деревне». В этом году состоялась премьера нового спектакля по пьесе Альбера Камю «Калигула». Жанр этой постановки в театре определяют как rock-драма. Хотя вернее её назвать сценическим сеансом психоанализа.

«Калигула» буквально насыщен фрейдистскими мотивами. Основной из них — рассмотрение темы полного отсутствия ограничения для личности. Зигмунд Фрейд предлагал концепцию, согласно которой культура — это система правил, запретов, наказаний и всевозможных защитных средств от враждебных побуждений. А за этим тоненьким слоем культуры плещется океан бессознательного, животного и тёмного — того, что и определяет истинную природу человека.

Главный герой спектакля — римский император Калигула (Альберт Макаров) после тяжкой утраты возжелал странного и невозможного — буквально Луну с неба. Ради своих необычных, хотя и светлых целей дать людям бессмертие и счастье, он отрекается от этой системы сдержек и противовесов культуры, объявив себя единственным истинно свободным человеком. Но выходит так, что личность, отказавшаяся от репрессии к самому себе, начинает репрессировать окружающих. В этом и парадокс действий Калигулы, ведь дать бессмертие и счастье всем, даром, так, чтобы никто не ушёл обиженным, он собирается, сея смерть и беды.

«Люди умирают, ибо они виновны. Виновны они потому, что они — подданные Калигулы», — эти звучащие в спектакле слова из трактата о казни, составленного императором и его клевретом Геликоном (Алексей Каракулов) как нельзя точно характеризуют человека, лишившегося внутренних рамок.

У спектакля «Калигула» и его главного героя — два ведущих начала, две главные сущности, на которые они опираются — это опять же фрейдистские Эрос и Танатос. От первого здесь несколько весьма откровенных сцен и недвусмысленные намёки на интим, а также общая телесность, предельная физическая откровенность всего спектакля. Полуголых тел (преимущественно мужских) здесь не просто много, а очень много. Но Танатос тут всё же главнее. Это стихия смерти и разрушения, постоянной опасности и непредсказуемости, воплощённая в самом Калигуле.

Фото: Юлия Трегуб

Сначала главному герою невозможно сопереживать и сочувствовать, ведь он предстаёт перед зрителями совершенно расчеловеченным, ужасным, дёрганным, манерным и игривым чудовищем, всевластным трикстером, попирающим и уничтожающим всё и вся. Калигула, как и всё остальное в этом спектакле, словно находится на краю, с которого легко упасть. Это подчёркнуто и работой художника Эмиля Капелюша — на сцене размещено несколько конструкций, на которые сложно взобраться и легко сорваться вниз. Но артисты постоянно лезут на них, от чего у зрителя захватывает дух. Вообще крайности здесь во всём — в костюмах, созданных Яной Глушанок, в пластике героев, поставленной Татьяной Безменовой, и даже в подчёркивающей акценты, а порой разительным образом меняющим ощущение от происходящего, работы художника по свету Александра Мустонена. Как ни странно, самым лёгким и понятным элементом спектакля оказывается исполняемая в живую рок-музыка композитора Виталия Истомина. Она очень упрощает восприятие всего действия.

Фото: Юлия Трегуб

Ведь само поведение Калигулы, окружающих его героев, внешнее оформление спектакля — всё это, кажется, сделано чересчур, чрезмерно и с перебором. Запредельная откровенность, провокационность и смелость «Калигулы» поначалу может вызвать у зрителя отторжение. Кажется, что режиссёр нарочно добивается этого эффекта, как бы проверяя публику на прочность. Кто-то может не выдержать, поддаться на провокацию, ничего, кроме неё, и не увидеть. Но если преодолеть первое ощущение отторжения, то страшный и странный мир «Калигулы» медленно и верно, как зыбучие пески, начнёт затягивать в себя внимание зрителя. Тогда можно разглядеть, как этот спектакль словно зависает над некой ужасной бездной. Наблюдать то, как он балансирует над ней, чудом не сваливаясь в пропасть, поистине завораживает.

Часто в спектаклях Мильграма второй акт отличается от первого, выглядит как-то иначе. Но в «Калигуле» второе действие преподносит настоящий сюрприз, разворачивая восприятие всего происходящего. Начинается вторая половина спектакля с того, что вместо рок-группы появляется струнный квартет, соответственно меняется и музыка, а герои начнут петь (в первом акте звучат только вокализы), причём чуть ли не арии.

Фото: Юлия Трегуб

Действие всё больше и больше будет погружаться во внутренний мир Калигулы, который начинает меняться. Это капризное и смертельно опасное чудовище вдруг оказывается глубоко несчастным, больным, слабым и одиноким человеком. Тут-то и происходит самое невероятное в этом спектакле — главному герою невольно начинаешь сочувствовать. В финале это жалкий, беспомощный человечек, изнутри дотла выжженный своими Эросом и Танатосом, которому злой рок (жанр rock-драма тут не только про музыку) не оставляет иного пути, кроме как в небытие.

Это проникновение во внутренний мир героя, который после всех ужасов в итоге выбирает смерть, как единственный выход из абсурдности существования, происходит благодаря невероятной актёрской работе исполнителя главной роли Альберта Макарова, заслуживающей всех возможных превосходных эпитетов. Ведь весь этот спектакль, вся его масштабная конструкция фактически застроена именно на Макарова, на его внутреннюю и внешнюю пластичность, умение мгновенно изменять тон голоса и игры. Этот артист моментально переключается от одной манеры игры к другой, благодаря чему и возникает противоречивый, сложный, отталкивающий и притягательный одновременно образ Калигулы. И Альберту Макарову фантастическим образом удаётся держать это весь спектакль, на протяжении трёх часов, что он идёт.

Фото: Юлия Трегуб

И хотя в «Калигуле» задействовано множество артистов Театра-Театра, по большой части все они выглядят фоном, массовкой для главного героя. И кажется, что это не ошибка или недоработка артистов или постановщика, а вполне осознанное решение, чтобы среди безликой массы людей Калигула выглядел только ярче.

Фото: Юлия Трегуб

Действие завершается криком главного героя: «В историю, Калигула, в историю!». И, возможно, этот возглас касается не только римского императора, но и самого спектакля. В историю отмечающего в этом году юбилей Театра-Театра он точно войдёт. Ведь «Калигула» — необычная, сложная и не боящаяся крайностей, а, наоборот, отлично их использующая постановка. Этот спектакль предлагает не развлечение, а непростую работу для души, и требует от зрителей определённых нравственных усилий, которые будут оплачены сторицей за счёт мощнейшего театрального впечатления.

***