X

Подкасты

Рассылка

Стань Звездой

Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.Пожертвовать

«Всё, что нас окружает, нарисовано художниками»: дискуссия о том, зачем городу современное искусство

Казалось бы, в Перми, в которой разворачивался «культурный проект» и появился единственный за пределами Москвы и Петербурга музей современного искусства, странно задаваться вопросами, зачем искусство нужно городу. Но испытывать иллюзии не стоит: в действительности прошедшее десятилетие, богатое на культурные события, стало лишь отправной точкой для масштабной дискуссии.

Роль и значение современных художественных практик для развития городской экономики и жизни в целом — вопрос, который по-прежнему остаётся непрояснённым для многих, а самое главное, для городских властей, от которых в первую очередь зависит успешное развитие культуры в регионе: музей PERMM всё ещё находится в неопределённом положении, а подобающей инфраструктуры вокруг него никак не складывается.

В то же время, мировой опыт (и даже опыт ряда других российских городов) показывает, что современное искусство может стать мощным драйвером для всестороннего развития. Так почему же в Перми всё происходит так, как происходит? Ответить на этот вопрос трудно, но ясно одно: эта тема не должна исчезать с городской повестки. Именно поэтому на базе Центра городской культуры состоялась дискуссия под названием «Зачем городу современное искусство, а современному искусству город?», в которой приняли участие пермские художники, общественники, коллекционеры и представители музейного сообщества. Интернет-журнал «Звезда» с сокращениями публикует несколько ключевых выступлений.

Наиля Аллахвердиева, руководитель музея PERMM

— Сейчас я очень переживаю относительно перспектив развития музея PERMM в городе. Дело в том, что я в принципе перестала понимать, как на данном этапе формулируется культурная политика, связанная с развитием современного искусства в Перми. Мне кажется, [со стороны властей] сегодня есть ощущение глубокого непонимания, зачем современное искусство в принципе нужно городу. Более десяти последних лет вся история его динамического развития на территории связана с ролью политического заказчика. В этом смысле разговор тоже касается того, как постоянно сменяемые заказчики в виде новых политических элит видят и представляют себе соответствующие перспективы развития. А ведь именно исходя из этого мы должны делать выводы, как нам поступать, как нам аргументировать позицию и влиять на эти перспективы. А смены политических команд каждый раз радикально меняют эти представления.

До «культурного проекта» Пермь не была в фарватере современного искусства, хотя в Екатеринбурге к тому моменту, например, существовал филиал ГЦСИ, поэтому и динамика развития этой сферы в двух городах радикально отличалась. Но тут появился музей PERMM, который мыслился как супер-амбициозный проект в рамках территориального развития города. С тех пор многое изменилось, и это наследие, кроме всего прочего, стало причиной определённых комплексов: мы всё ещё соизмеряем себя с амбициозным периодом и нам сложно от него отключиться и выйти за рамки этого контекста. А ведь чем больше проходит времени, тем более призрачными становятся наши шансы вернуться в исходную точку. Поэтому есть потребность в новой стратегии, но как её можно спроектировать, если контекст радикально поменялся, а концепция развития территории формируется ситуационно?

Когда в истории музея PERMM произошёл кризис, связанный с увольнением Марата Гельмана и предписанием, в соответствии с которым PERMM должен был покинуть аварийный Речной вокзал, мы рассматривали ситуацию как патовую: содержательная стратегия музея дала сбой и надо было её менять. Первые несколько лет после этого кризиса, когда музей переехал в здание на бульваре Гагарина, я занималась преимущественно работой над ошибками: я понимала, что одним из проблемных аспектов был тот факт, что музей с момента своего создания активно находился в политическом поле и поэтому являлся заложником множества спекуляций. Первое время я сводила деятельность к попытке выйти из этого поля.

Однако вместе с этим неизбежно случился и выход из поля смыслов, нужно было искать новые. И мы изменили отношение к городу, музей стал активно работать со смыслами территории. В этом плане федеральная повестка сменилась на локальную. Мы стали, возможно, менее видимы в федеральной повестке, но мы надеялись, что эта работа приведёт нас к возвращению музею всех масштабов деятельности, которые когда-то были у него. Но, как уже было сказано, чем больше проходит времени, тем сильнее истончается эта иллюзия.

Хороший вопрос — что являет собой музей, когда у него фактически нет собственного здания. Бесконечное откладывание создания полноценного стабильного музея и его вечное проектирование приведёт к тому, что мы не сможем гарантировать сохранность музейной команды в том виде, какой есть сейчас. Правда, я не думаю, что это является проблемой для местной власти, которая, по сути, мыслит в рамках установки «незаменимых у нас нет».

Если музей представляет собой некую рамку деятельности, то почему бы эту рамку не расширить и не передать нам в управление завод Шпагина, ведь тогда у нас хотя бы рамочно будет возможность расти. На сегодня в качестве альтернатив нам предлагают только паллиативные варианты, которые для нас очень сложны: они предполагают, что мы можем переехать ещё куда-то на временное размещение, а ведь любой переезд очень энергозатратен. А какого-то решения, отличного от паллиативного, нам не предлагается, ведь музей не проектируется как часть серьёзной территориальной стратегии. Такое впечатление, что в глазах чиновников музей, несмотря на наши очевидные успехи, является скорее репутационной помехой и его, по их мнению, просто надо куда-то приткнуть.

В конечном итоге, тот факт, что ничего существенного в этом направлении не происходит, является крайне негативным фактором, который повлечёт за собой утрату доверия к идеям какого-то территориального развития. Растущий скептицизм размывает критическую социальную позицию, которая для нас могла бы стать возможностью аргументации, что столько ждать и бездействовать просто неприлично.

Музей современного искусства должен проектироваться как серьёзный и важный инструмент территориального развития. В противном случае мы получаем воронку для высасывания бюджетных денег без видимых результатов. На сегодняшний день проектирование процессов не ведётся, причём мы понимаем, как это нужно делать, но не можем сдвинуться в этом вопросе дальше собственных границ компетенции.

Кроме того, есть проблема инфраструктурного развития. Невзирая на то, что мы последние шесть лет укоренялись в городе, под нами нет базы, которая позволяла бы уверенно чувствовать себя сегодня и в будущем. В Перми не хватает галерей современного искусства — сегодня их просто нет. У нас нет и чёткой образовательной инфраструктуры — она очень слабая. Сама система производства современного искусства на территории просто не проектируется.

Никита Семёнов, арт-директор школы дизайна «Точка»

— Несколько лет назад я был в Екатеринбурге, и там мы посетили частную галерею. В то время у нас в Перми ничего подобного не было — то есть, музей современного искусства уже был, но не существовало каких-то других инициатив такого плана. Возможно, существовала разве что арт-резиденция, но она была и остаётся довольно непонятным проектом. Сейчас ситуация в этом смысле меняется, и хорошо: как раз тогда я почувствовал, как искусство может становиться инструментом для познания города, какого-то отдельного явления или объекта.

Причём в той галерее, о которой я говорил, как раз была экспозиция, посвящённая Екатеринбургу. А у нас редко задумываются об осмыслении города посредством искусства. Этот процесс, конечно, идёт так или иначе, но мне кажется, что инициируется он по большей части снизу, а вот город не понимает, зачем ему всё это нужно: возможно, ему просто плохо объясняют, возможно, он не хочет прислушиваться к объяснениям. В школе «Точка» мы стараемся использовать искусство и дизайн, потому то они тесно связаны и представляют собой отличные инструменты для познания окружающего мира.

Мне кажется, что город, хоть и является спонсором институций, но не понимает их цели, у города нет стратегии «окультуривания» людей, несмотря на то что это важный инструмент для городских преобразований. Но его не воспринимают таковым, а искусство оценивают с точки зрения затраченных на него средств. Более того, даже сами культурные организации не до конца это понимают: нередко вся стратегия ограничивается подходом «вот мы сделали выставку, приходите и окультуривайтесь», а ведь стратегия вовлечения людей в искусство тоже должна быть, и она, как правило, довольно сложная. Сейчас мало организаций, которые это понимают. Музей современного искусства в этом смысле флагманский проект, и хорошо, если он будет действовать на заводе Шпагина, если Наиля готова взять на себя эту территорию. Но нам необходимы и локальные очаги развития: если в районах их не появится, то одной только централизованной активностью проблемы не решить.

Надежда Агишева, руководитель фонда «Новая коллекция», депутат ПГД

— Наиля нарисовала хороший образ — образ музея, который как бы подвешен и ни на что не опирается. Я хочу высказаться об этом с точки зрения моего депутатского опыта и понимания того, как сегодня устроена система управления культурой в городе, крае и стране. Так сложилось — и это, на мой взгляд, сильно затрудняет взаимодействие системы городских сообществ с крупными институциями — что у нас у всех разные полномочия. Оперный театр, Театр-Театр, Музей современного искусства, Пермская галерея формально не подчиняются муниципальной власти и не финансируются ей.

Когда мы с Наилёй пытались отыскать возможности для соответствующей коммуникации, выяснилось, что законодательство затрудняет участие муниципалитета во взаимодействии с учреждениями. И на самом деле, вопрос, заявленный в качестве основного на нашей дискуссии, на мой взгляд, должен стоять ещё шире: поддерживает ли город не только современное, но и вообще какое-либо искусство? На этот вопрос есть достаточно простой ответ: механизмы такой поддержки очень устарели. Город или поддерживает муниципальные учреждения (ТЮЗ, театр «У Моста»), или — единственный механизм — поддерживает отдельные мероприятия. Ну, ещё есть совсем мелочи, вроде поддержки творческих союзов или безвозмездной передачи мастерских в пользование художникам (последнее, кстати, хорошо и правильно; другой вопрос, как эта форма поддержки распределяется между молодыми современными художниками и художниками, скажем так, традиционной школы).

Даже если сообщества будут продвигать идею более эффективного взаимодействия и управления культурой, существующие механизмы — не самые эффективные и довольно грубые. Так что у меня есть мысль: институции и художники должны внятно сформулировать цели и задачи, которые они могут подать городу. Здесь несколько перспективных направлений: прежде всего, это участие современных художников в пространственном развитии города — то, что отлично делала паблик-арт программа музея PERMM. Это самый короткий путь к зрителю, а кроме того, самый короткий путь к большой дискуссии, ведь нет ничего плохого в том, что люди критикуют тех же «Красных человечков», дискуссия всегда должна быть. Кстати, если мы вспомним дискуссию о том, надо ли реставрировать «Пермские ворота», группа, которая выступала против исключения объекта из городской среды, оказалась достаточно значимой и влиятельной: у власти нет никаких оговорок по этому поводу, все понимают, что этот объект уже стал городским брендом и вполне себе отработал расходы на него.

Следующий шаг: современное искусство должно восприниматься как ресурс для развития креативных индустрий. Креативная экономика может использовать любое искусство для своего развития, но современное искусство и дизайн тут имеют огромный экономический потенциал. В этом отношении, как мне кажется, запустились определённые процессы: дело не только в трендах, но и в понимании ресурса креативной экономики и увеличении её доли в экономике региона. Такая задача стоит на повестке дня, а вот обсуждать её нужно, пожалуй, не с чиновниками от культуры, а с теми представителями власти, которые отвечают за развитие экономики.

Ну и третий аспект: культура, искусство как фактор решения социальных проблем. Мы должны дать голос уязвимым категориям, дать им возможность самореализоваться вокруг проектов в области дизайна и искусства. Музей PERMM этим активно занимается. Другое дело, что город не выступает заказчиком, а эта тема в чистом виде муниципальная, ведь краевая власть очень далека от жителей города. Как раз город, сформировав соответствующее предложение, может стать заказчиком именно этих направлений, в идеале, в лице представителей департамента социальной политики.

Илья Гришаев, художник

— У меня есть ощущение повторяемости: понятно, что искусство необходимо городу, но при этом все бесконечно продолжают обсуждать этот вопрос. Мне кажется, мы все в каком-то смысле заложники «культурного проекта» и того искусства, которое появилось в Перми в его эпоху. Я иногда спрашиваю себя: было ли здесь вообще современное искусство до этого мегапроекта, привнесённого извне? Понятно, что современное искусство — это не институции и не работа различных департаментов, а нечто, что распространяется в эфире вокруг нас, и вопрос в том, замечаем мы это или нет.

Проблема в том, что мы склонны воспринимать современное искусство как нечто целостное, но я вижу это явление очень разным и многогранным. С точки зрения музея PERMM оно одно, с точки зрения уличных художников — другое, с точки зрения министерств и департаментов — третье. Способ создать коммуникацию, способ выйти из этого бесконечно повторяющегося цикла в том, чтобы встретиться и начать говорить. Собравшиеся здесь — это ресурс, ведь мы создаём что-то, аккумулируем наш труд и делимся его плодами друг с другом. Важна и образовательная деятельность. В этом можно убедиться, когда мы создаём паблик-арт проекты и фиксируем разрыв [между художником и горожанином, зрителем]. Этот разрыв существует и сейчас, и его можно преодолеть, только закрыв гештальт «культурной революции», проработав её травму — именно это и делается посредством диалога и посредством образовательных проектов.

Арсений Сергеев, художник, куратор проектов современного искусства

— Вопрос, зачем нужно современное искусство, задан верно, но в выступлениях чёткий ответ на него не формулируется. Между тем, мы по умолчанию понимаем, что современное искусство полезно городу, что оно являет собой необходимый компонент развития. Если мы его удаляем, развитие прекращается.

Если уж говорить о философии деятельности художников на определённой территории, в городе и в стране, это вполне фундаментальные вещи. Давайте оглядимся: мы увидим, что практически всё, что нас окружает, нарисовано художниками. Так как вообще можно сомневаться в необходимости искусства? Его главная, принципиальная, фундаментальная функция не развлечение, не душевный отдых и даже не познание окружающего мира. Его главная функция — моделирование реальности. Вы не можете ничего создать до того, как это что-то будет нарисовано, визуализировано.

Людям, которые принимают решения о финансировании связанных с искусством проектов, надо постоянно напоминать, какой в этом смысл и зачем это нужно. Они спрашивают: «Какая в этом выгода?», а философскую рамку легко опускают просто по той причине, что у них есть текущие задачи, которые нужно выполнять. Мы говорим о пользе искусства, но нужно ещё и подтверждать это, и здесь важен момент постоянной актуализации модельной функции искусства. Сегодня естественен тренд на свёртывание всякого развития, этому тренду нужно противостоять, а это возможно только при помощи совместных усилий.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь