X

Новости

Вчера
2 дня назад
19 сентября 2018

Собиратель фольклора Маремьяна Суханова. Чем древнее, тем проще

10статей

Вытаскиваем из подземелья новой жизни пермских музыкантов, начинавших в девяностые, и рассказываем, как им живётся в стране, в которую они по случайности попали после того, как выжили.

Фото: Из личного архива Марины Сухановой

«Интересно, как бы сложилась жизнь, если бы я не решила распеться в школьном туалете?» — смеётся Марина Суханова. Она могла бы рассказать много интересного про хиппи и рокеров города, слонявшимся в лихое время по общим квартирам, однако увела совсем в другую сторону — рассказала про развитие фольклорного движения в Перми, с разными чудесами и откровениями.

Есть такая птица из народной волшебной сказки, перевозящая героев в другой мир — за тридевять земель. Таким же свойством обладает рука фольклориста, которая на каком-нибудь празднике берёт твою и уводит в круг. «Подпевай, — говорит фольклорист. — Это же просто, повторяй вторую строчку, и учить ничего не надо...» И ты растерянно смотришь в пол, видишь край домотканой юбки, расшитый фартук, кисточку пояса, шерстяные гетры в полосочку, обвязанные снизу верёвкой от лаптей. Много усложняющих деталей в одном кадре. Затем слышишь трубы ангелов, и, оказывается, это их голоса, невероятно громкие, большие, и непонятно, как они таятся внутри. Говорят, если девушки пойдут с двух концов деревни с «правильными» песнями, в месте их встречи начнётся гроза. В один такой круг увела меня Маремьяна Суханова. Маремьяна — это волшебные песенные ансамбли народной манеры «Песельная артель», «Суюрка», «Триголос». Кстати, скоро собирает и мужскую группу по народному пению.

Марина Суханова и Маруся Крысова. Предоставлено ПДНТ «Губерния»

Фольклор из-за звука у дверей

В 1985 году из объятий седьмой школы Марина попала в музыкальный коллектив к Игорю Носкову. Оттуда же пришёл ещё совсем юный Чичерин. Игорь Носков составлял творческий и ментальный дуэт с Владимиром Тепловым, они закончили музыкальное училище в Перми и организовали студии в разных городах. Владимир Теплов начал в Свердловске с ансамбля политпесни «Варшавянка», фольклорной студии при «Уралмаше», затем основал Дом фольклора и. Соответственно, Игорь Носков создал ансамбль «Рабочая песня» в пермском Дворце пионеров.

«Внутри репертуара „Рабочей песни“ ты ощущал себя человеком мира. Это был живой пафос отношения к жизни, он разрушал глухую советскую стену, — рассказывает Марина. — К тому же, харизма Игоря Носкова и драйв наших ребят создавали особые отношения внутри коллектива на репетициях. Правда, пела я лажово, мучалась на индивидуальных репетициях, ничего не клеилось...»

Фольклор для Маремьяны начался со звука из-за дверей — однажды во Дворце пионеров она услышала, как распевается Ольга Русских. Потом попробовала сымитировать народную манеру в школьном туалете. Затем спела Игорю Геннадьевичу, и он сразу взял в основной состав ансамбля.

«Когда ты чувствуешь вибрацию, слышишь свой природный голос, меняется сознание, — отмечает певица. — Как говорит фольклорист Андрей Котов, если голос не льётся, значит, ваш голос другой».

Марина нашла свой, и, кажется, это стало её счастьем.

Дягилевская гимназия, 1987. Молодые фольклористки поздравляют этнографа и собирательницу Соболеву Клару Максимовну Фото: Из личного архива Марины Сухановой

«Чем древнее, тем проще». Экспедиции, меняющие мир

«Представь, вы долго едете в кузове грузовика, трясётесь по ухабам, то дождь, то фантастический закат. Приезжаете в совершенно пустую местность, где холмы, темнеющий сказочный лес, гладь реки, стоит деревня, а в ней двадцать домов разной степени разрушенности. В радиусе семидесяти километров никакого жилья. Мотор заглох, и тишина. Ты понимаешь, что находишься в другой реальности».

Чехия (Моравия) рядом с входом в пещеру Мацоха. Ансамбль «Рабочая песня» исполняет песню «Да ужо вы горы», 1988. Из личного архива Марины Сухановой Фото: Из личного архива Марины Сухановой

За одно лето у «собирателей» могло быть пять экспедиций — их организовывал краеведческий музей, Дворец пионеров, Алекандр Черных и университет, а ещё часто ездили сами. Первые, ещё школьные экспедиции были атмосферными — послушать песни и посмотреть, как умные люди работают. Тогда же произошли перемены в картине мира:

«Люди рассказывали нам про жизнь начала века, про Сталина и войну. Раскулаченных было очень много, пострадавших от укрупнения деревень, строительства водохранилищ. Я разочаровалась в учебниках истории, всё это было передо мной в виде живых судеб. Никакая литература не сравнится с тем, что даёт реальность. А если этот человек, проживший безумно тяжёлую жизнь, брызжет оптимизмом, это сильно впечатляет».

В начале 1980-х в Университете была создана Фольклорно-этнографическая студия «Песельная артель», куда вошли Валерий Жук, Татьяна Санникова, Маруся Крысова и другие «собиратели». Долгое время они изучали и исполняли этнографию. Тогда же эта удивительная команда начинает исследовать фольклор южного Прикамья.

«Мы прочёсывали деревню за деревней как карательный отряд. Приходишь в дом и застаёшь бабушку на последнем издыхании. А ты её как дурак про свадьбы спрашиваешь. Она вспомнила что-то, потом снова забылась, её в тот мир затягивает и обратно отпускает несколько раз подряд. Это сложно не почувствовать».

Село Брёхово, Суксунский район, 1999. Из личного архива Марины Сухановой

С опытом экспедиции не становятся эмоционально проще. Наоборот, чувства обостряются. Иногда становится больно от того, что ты говоришь с информантом в последний раз и никогда к нему больше не вернешься. Часто понимаешь, что находишься внутри процесса, и даже если он будет полностью записан на видео, передать атмосферу невозможно.

— Однажды мы поехали к Андрею Гагарину в Большую Кочу на святки. Там были святочные бесчинства, чинства, скабрёзные и не очень. Гармонист их коллектива лежал в больнице и отпросился к нам поиграть. В какой-то яркий момент праздника прямо во время игры он умер. Просто остановился, без лишних звуков. Пространство гуляний сразу свернулось, начались причитания жены, и вся деревня вошла в новое состояние.

Маремьяна вспомнила, что, уезжая из Большой Кочи на закате, они включили приёмник, и оттуда на весь лес раздалось «Who wants to live forever» Фредди Меркьюри. «Это было нелепо и неестественно, но совершенно в тему. Неважно, на каком языке ты говоришь об этом.

Немного погодя Марина вернулась к этой истории: „Через много лет мы с Катей Лившиц случайно попали на поминки этого гармониста. Надо было то ли что-то взять, то ли привезти. Извинились перед хозяйкой за то, что без приглашения. А она отвечает: „Так это он сегодня гостей собирает, он вас и позвал“».

«Чем древнее, тем проще. Не нужно таинственной музыки, сгущения тьмы и нагнетания. В жизни все моменты очень просты. Важные слова могут сказать и когда ты просто кладёшь на печку варежки. А молитвы состоят из конкретных искренних слов».

Музей «Хохловка». Маруся Крысова, Маремьяна Суханова и Екатерина Лившиц. Из архива Марины Сухановой

Страшных историй Марина знает не очень много — обычно ей везёт на места и людей. Например, дойти из деревни Сеполь в Кукушку по глухому лесу шесть километров никогда не было страшно. С природой можно договориться, с людьми — сложнее.

В Куединском районе была почти заброшенная деревня, в которой осталось только два дома — в одном жила семья, в другом одинокая бабушка. Жук взял парней и пошёл записывать семью, Марусе с Маремьяной оставил одинокую бабушку. Между домами растёт бурьян, сорняки в два человеческих роста, пришлось обходить дом с огорода. К девушкам вышли четыре злые собаки и... трое мужчин «уголовного вида», явно с похмелья. Отступать было некуда, девушкам пришлось с ними заговорить. Бабушка оказалась их престарелой матерью. Решили, что двое сыновей поедут в Куеду за водкой, а один с ружьём будет сторожить девушек. (Эта история будто частично вышла из анналов Алексея Балабанова). Когда мужчина куда-то ненадолго вышел, девушки со всех ног понеслись бежать, продрались через бурьян и колючки и увидели — светит солнышко, стоит домик, пасётся жеребеночек, на завалинке сидит Жук с детьми и что-то записывает...

Песельная артель, 1995 г. Из личного архива Марины Крысовой

Марина иронично поделилась рейтингом опасных «жителей» деревни:

«Проще всего общаться с собаками. Она самое умное существо, даже когда агрессивное. Замираешь, и пусть они тебя всю улают. Хуже с гусями — они насмерть не заклюют, но когда какой-нибудь вожак стаи на тебя летит, с двухметровым размахом крыльев, это неприятно. Хуже всего с пчёлами, с ними не договоришься».

Сползает война

Примерно в 1987 году с подачи Маремьяны и Натальи Кожановой открылась знаменитая «квартира на Самолётной», в которой жили две настоящие пермские хиппи — Ольга (Лёля) Давидович и Алёна Белёва. Конечно, эта квартира стала домом и ночлегом для многих людей. Там собирался цвет художественной тусовки — Алексей Полонский (Хрен Тихонников), Четверухин, Чичерин, Турбовский.

Квартира Марины на Уральской тоже была тусовочной — она смутно помнит, кто там жил, кто платил за коммуналку, а когда начались экспедиции, она приезжала туда только «постирать». В это же время Маремьяна немного забросила филфак университета и закончила его только в конце девяностых.

Выступление «Песельной Артели» на 100-летии Чердынского музея.Из личного архива Марины Сухановой

Маремьяна и Маруся шутят, что «лихие девяностые» промчались мимо них. Правда, однажды Маремьяна продала свою длинную косу — нужно было купить еды.

«У нас в Перми была „красная“ зона, — пугает меня познаниями певица. — Милиция, воров в законе мало, не то что в Екатеринбурге. Однажды мы там с Марусей пошли на кладбище на могилу нашего друга, нас провели по аллеям с чёрными обелисками, на которых целые семьи, дети, юные девушки, которые попали под замес передела собственности».

Перестрелки, чёрные риэлторы, рэкетиры, героин, мёртвые бомжи на улицах — всё это было слышно только краем уха. Девушки поняли, что, собирая фольклор, пропустили войну.

На фестивале «Расписная суббота» в музее Хохловка с Ириной Пыжьяновой Фото: Галина Сущек

Маремьяна сказала, что музыка — это секс ангелов. И поделилась своими внутренними инструментами:

«Из-за Игоря Геннадьевича Носкова моя жизнь повернулась — он дал мне ключ. Человек находит свой ключ, свой язык познания мира. Это может быть история античности или высшая математика. Всё в мире существует на уровне больших и маленьких откровений — гипнотический альбом Кандинского, пейзаж Котора, где залив той же ширины, как Кама, обряд разделывания баранов у удмуртов. Я перестала совершать потуги для понимания искусства — важно, откликается это в тебе или нет».