X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
15 сентября 2019
14 сентября 2019
13 сентября 2019
Фото: Владимир Соколов

Сопротивление не бесполезно. История пермского протестного движения

Протестная активность в стране растёт. Люди выходят на улицы за скверы, против мусорной реформы и полицейского произвола. В Перми своя повестка — оптимизация в здравоохранении и образовании, транспортная реформа, социальная политика. При этом у нас всегда, так или иначе, протест направлен на личность главы региона. Интернет-журнал «Звезда» рассказывает историю пермского протестного движения: о том, как оно устроено, есть ли у него лидеры, а главное — будущее.

«Как у вас здорово, не болото!»

Офис предпринимателя Андрея Агишева возвышается над Камой. На противоположном берегу из окна можно увидеть надпись «Между нами вода». Бывший политик давно отошёл от дел.

«Я никогда не любил митинги. Дискутировать в парламенте и выразить свое мнение я мог и делал это всегда, но я никогда не был организатором масс. Не люблю большое скопление народа», — говорит он. На вопрос, планирует ли он возвращаться в политику, отвечает «нет»: «В современной России нет политики, сейчас она просто никому не нужна».

Фото: Тимур Абасов

С 2006 по 2011 годы Андрей Агишев был депутатом краевого Заксобрания. Занимал критическую позицию по отношению к губернатору Олегу Чиркунову и его команде. Первые серьёзные протесты в регионе были связаны с монетизацией льгот. В марте 2004-го Чиркунова назначили временно исполняющим обязанности главы Пермской области. В январе следующего года на улицу вышло две тысячи человек. «Митинг был стихийный, люди вышли прямо к администрации на улицу Куйбышева, 14 и перекрыли трамвайные пути», — вспоминает Агишев.

Впрочем, исполняющий обязанности смог совладать с массовым недовольством и избрался в губернаторы. Борьба с улиц перенеслась в краевой парламент. Ко второму сроку правления Чиркунова социально-экономическое положение Пермского края ухудшилось, а проекты, которые предлагались администрацией губернатора, пользы не приносили. «Пермский край был единственный регионом, который сопротивлялся переизбранию губернатора», — говорит Андрей Агишев.

Перед назначением Чиркунова на второй срок состоялось внеочередное заседание краевого парламента. Представить кандидатуру приехал полпред по ПФО Григорий Рапота. Количество вопросов парламентариев зашкалило. Депутаты спрашивали о перспективах развития здравоохранения, сельского хозяйства, промышленности и образования. Из 55 депутатов 47 проголосовало «за», восемь — «против». Это оппозиционная депутатская группа «Солидарность»: Вадим Чебыкин, Константин Окунев, Алексей Бурнашов, Владимир Мальцев, Владимир Гребенюк, Геннадий Кузьмицкий, Павел Макаров и Андрей Агишев.

«Григорий Рапота удивился: „Как у вас здорово, не болото! Это заслуга и губернатора, что свободу слова в регионе не задушил“. Порядки тогда и вправду были либеральные, — говорит Агишев. — Однако Чиркунов приложил много усилий к тому, чтобы „Единая Россия“ забюрократизировалась и превратилась не только в партию президента, а в партию губернатора».

А вот председатель Пермской гражданской палаты Игорь Аверкиев убеждён, что настоящая оппозиция правящим политическим режимам в регионе была гражданской, а не политической, её основу всегда составляли правозащитные, экологические, гуманитарные организации, но не политические партии и группы.

«Сугубо политические инициативы в Перми всегда запускали гражданские организации, вспомните изменение Устава Пермского края, „За капитальный ремонт милиции“, „За сохранение прямых выборов мэра“, „Чиркунова в отставку“, „Басаргина в отставку“ и многие другие», — говорит Аверкиев.

«Это было захватывающее зрелище»

Декабрь 2011 года. «Только что прошли выборы в Госдуму, выяснилось, что каждый второй россиянин голосовал за „Единую Россию“. Люди возмутились: „Подождите, ребята, что за х... (ерунда)? Вы же у нас [голоса] украли!“ Власть ответила: „Ну, мы же нарисовали не 51 %, а всего лишь 49 %. Красиво получилось!“ Народ про красиво не понял», — вспоминает Андрей Агишев.

Люди по всей стране стали выходить на улицу. 11 декабря прошел митинг в Перми у памятника «Легенда о пермском медведе». К гостинице «Урал» пришли более 1500 человек, которые раньше политикой не занимались.

«Это было захватывающее зрелище, — рассказывает Игорь Аверкиев. — Собрались абсолютно новые для нас молодые люди, собрались сами как смогли: безбашенные, гиперактивные, хорошо говорящие и уже живущие в сетях, в отличие от нас. Они выглядели готовыми гражданскими активистами, но совершенно и простительно неорганизованными. Я видел, с каким жаром и как аргументированно они спорили с полицией и выступали. Подумал: классные ребята! Это был стопроцентный эффект социальных сетей. Люди впервые вышли на улицу именно и только из социальных сетей, их никто не организовывал — сетевой призыв и всё. Кого-то из них тогда задержали, мы (Пермская гражданская палата, — прим. редакции) оказывали им потом юридическую помощь».

Фото: Константин Долгановский

С одним из участников того самого митинга мы сидим в кафе в центре Перми. Александр Григоренко появился в Перми за полгода до декабрьских событий. Закончив Ярославский пединститут и отслужив в армии, он устроился менеджером среднего звена в IT-компанию в Рыбинске, а потом переехал в Пермский край.

«Итоги выборов вызвали недовольство многих граждан России и Перми, в том числе и меня. Люди считали, что подсчёт голосов был нечестным. Появилась группа „ВКонтакте“, посвящённая протестам. А в „Фейсбуке“ аналогичную группу создал я».

Пикет у памятника «Легенда о пермском медведе» организовал активист Иннокентий Фефелов и ещё несколько молодых ребят. В тех событиях участвовал также Максим Жилин (был первым координатором штаба Навального в Перми, — прим. редакции). Сегодня из той волны молодых активистов в политике остался, пожалуй, только Григоренко.

Фото: Страница Алесксандра Григоренко на Facebook

После эмоциональных выступлений на митингах журналисты окрестили его «пермским Навальным». Сегодня он от такого определения открещивается, утверждая, что выступления Навального не видел, а его политических взглядов ни тогда, ни сейчас не разделяет.

Отцы-оппозиционеры и дети-блогеры

Через несколько дней после декабрьского митинга старшему поколению пермских оппозиционеров предложили встретиться с активистами-блогерами в клубе «Правила».

«Там оказались и некоторые другие „традиционные активисты“, но большинство присутствующих были теми самыми „активистами-блогерами“. Собрание, как мог, вёл ныне известный жириновец и бывший воин-освободитель восточных украинцев — Григоренко. Он не знал никого из действующих оппозиционных политиков и гражданских организаций. Он был типичным „сетевым хомячком“, начинающим блогером, подсевшим на эту „невероятную движуху“. Григоренко пытался как-то всех занять за столом, предлагал обсудить ту или иную тему. Но все это было довольно хаотично», — вспоминает Игорь Аверкиев.

Андрей Агишев говорит, что встретиться с протестной молодёжью предложил политик Константин Окунев.

«Молодёжь в клубе бурно обсуждала политику. Мы их успокоили, ввели регламент. Тогда же я познакомился с Галицким, Аверкиевым, Юшковым и другими пермскими общественниками. Аверкиев придумал название оргкомитета „Совет 24 декабря“, я был его председателем. Мы собирались несколько раз, договаривались о тех или иных действиях», — вспоминает он.

Фото: Тимур Абасов

С этой встрече началась подготовка к следующему митингу, который был назначен на 24 декабря — отсюда и название оргкомитета.

«Постепенно активисты-профессионалы придали взаимодействию незнакомых людей смысл и форму. На последующих встречах началась работа, цели, задачи, обязанности, список требований. Собирались в штаб-квартире Дениса Галицкого. В „Совет 24 декабря“ вошли все основные страты протеста по четырём равным квотам: политики, гражданские активисты, эксперты и блогеры», — вспоминает Аверкиев.

По словам Григоренко, на собраниях между молодым и страшим поколением пермских активистов были споры. Для вышедших на стихийный митинг молодых была важна общегражданская повестка, например, честные выборы, а для пермских политиков — местная. Они считали, что нужно сначала поменять ситуацию в региональной политике, а потом влиять на российскую.

«Молодые хотели изменить страну, сделать её лучше. А для старшего поколения было важнее снять Чиркунова с поста губернатора, реализовать свои политические амбиции. По возрасту я был где-то между ними. Для меня тема Чиркунова не была приоритетной. Тогда разгорелись споры между молодым и старшим поколением оппозиционеров, я занимался тем, что примирял стороны. Молодёжь говорила: зачем нам Чиркунов? Он нормальный мужик, дал „Мамин выбор“, делает интересные вещи — типа фестиваля „Белые ночи в Перми“ и много другого», — вспоминает он.

Игорь Аверкиев тоже чувствовал возрастной барьер у участников пермских протестов. По его словам, в то время, с повышением уровня жизни, образованная молодёжь стала понимать активизм, как стиль жизни, чувствуя в нём мощный ресурс для инициации и современной мегаполисной социализации.

«Интеллигентным мальчикам нужно было куда-то сбрасывать адреналин, — считает Аверкиев. — Кто-то шёл заниматься спортом, а кто-то уличным активизмом — социальный эффект и органический смысл тот же. Кроме того, в гражданском активизме можно попробовать на вкус собственную значимость и даже власть, хоть и небольшую. На протестной акции или контролируя выборы, ты не простой человек, а особенный — ты фигура, реально значимая не только для себя и друзей. С тобой вынуждены считаться серьёзные люди. Это очень желанное состояние, хоть и морально несколько опасное. А доступ в такую комплиментарную сферу гражданского и политического активизма тогда был довольно простым».

Фото: Тимур Абасов

«Мы хотим перемен!»

Следующий митинг прошёл 24 декабря 2011 года в сквере Уральских добровольцев.

«Радовало большое количество людей, они были вдохновлены идеей того, что в стране нужно поменять жизнь. „Мы хотим перемен!“ — пел Цой. И мы, действительно, верили тогда, что перемены возможны. Я в это верю и сейчас», — рассуждает Александр Григоренко.

Тогда он пришёл на митинг с плакатом «Агент Госдепа». Говорит, что флешмоб придумал блогер Антон Толмачёв, потому что тогда в провластных СМИ были разговоры о том, что все, кто участвуют в протестных митингах — это агенты Госдепа. Идею молодёжь поддержала, но, кроме Григоренко, с таким плакатом на митинге никого не было.

Главным лозунгом 24 декабря стал «Чиркунова — в отставку!» После митинга губернатор даже встречался с «Советом 24 декабря». Там Чиркунов сказал, что за кресло губернатора не держится. В апреле 2012 года, то есть спустя три месяца после митинга, его отправили в отставку.

На федеральном уровне тоже происходили серьёзные изменения. Казалось, власть услышала «декабристов»: вернулись прямые выборы губернаторов. Но Пермский край их не дождался: Чиркунова сняли с должности до вступления в силу законопроекта. На его место был назначен Виктор Басаргин. К этому времени волна молодёжного протеста в Перми спала.

«Немалую охлаждающую роль для горячей активистской молодёжи принесли и президентские выборы в марте 2012 года — вполне себе честные, но без чуда. Всё осталось на своих местах, вместе с Путиным», — говорит Аверкиев.

Симулякры Басаргина

Александр Григоренко говорит, что после ухода Чиркунова оппозиция почувствовала победу, но это была иллюзия:

«Они считали, что сейчас начнётся новая жизнь. Была попытка наладить отношения с временно исполняющим обязанности губернатора Пермского края Виктором Басаргиным. Была организована конференция, посвящённая будущему Пермского края, в которой принимал участие Басаргин. Потом при губернаторе был создан Политический совет. Он собирался раз в квартал и обсуждал непонятно что. Результатов никаких не было».

Андрей Агишев отзывается о Басаргине жёстко: «старый комсомолец и аппаратчик»:

«Он хотел всем понравиться. С селянами он говорил про севооборот, с промышленниками — о заводах, а с общественниками — о вреде культурной революции. Он создал общественный совет, в который входили я, Окунев, Аверкиев и многие другие. Мы встречались и обсуждали вопросы. Я помню, что приехал полпред Михаил Бабич, опыт такого совета его очень вдохновил. Но постепенно стало понятно, что Басаргин ничего делать не хочет. Он рассматривал этот совет как симулякр, который можно при случае предъявить полпреду, а потом спрятать. Люди стали из него выходить».

Виктор Басаргин, губернатор Пермского края в 2012-2017 гг. Фото: Константин Долгановский

Конец «декабристского движения»

Осенью 2012 года во всей России прошёл «Марш миллионов». В Перми он собрал чуть больше ста человек.

«Есть фотография, на которой я стою с грустным лицом. Я был удручён происходящим. С одной стороны, я был частично удовлетворён, потому что вернули прямые выборы губернаторов, произошло улучшение правил регистрации политических партий. Но я считал, что жизнь в стране нужно менять к лучшему. В тот момент у меня возникло осознание, что митингами жизнь не изменить. Я пришёл к выводу, что протестная деятельность бессмысленна», — вспоминает Григоренко.

В 2013 году Александр Григоренко стал членом молодёжного парламента и помощником на общественных началах депутата Заксобрания Алексея Луканина. Ещё через год — поучаствовал в политтехнологическом проекте «Народное голосование». К тому времени с пермской оппозицией он окончательно разошёлся. Потом поехал воевать на Донбасс, а через пару лет стал депутатом краевого Заксобрания от ЛДПР. «У меня никогда не было сомнений, что Григоренко — засланный казачок, подсадной. Он появился из ниоткуда, он не местный, без бэкграунда», — говорит Андрей Агишев.

Фото: Тимур Абасов

«Выборы — это же состязание, спорт, цирк, драма, боление за своих против чужих. В выборах очень много интересного, необычного, эмоционально насыщенного для юных сердец. И одновременно выборы дают возможность прикоснуться к чему-то очень большому, сверхважному для страны. Всё это сошлось для молодых в „декабристском движении“. Однако на одних эмоциях и настроениях долгой борьбы быть не может, нужны ещё и интересы. Эта проблема молодых в любой политике: или их берут в оборот мощные политические машины, либо они выскальзывают из гражданского или политического движения, не обладая стабильными жизнеопределяющими интересами», — объясняет Игорь Аверкиев.

«Её таскали в ФСБ, к ней приезжала полиция»

Пару лет назад на политическую арену Перми вышло новое поколение активистов. Один из них — инженер-химик Сергей Ухов.

«Во всём виновато „Эхо Москвы“. У меня не было телевизора, я слушал радио. В начале десятых годов стало понятно, что страна возвращается к тоталитаризму. Я решил, что нужно бороться», — рассказывает он.

Фото: Тимур Абасов

Нынешний координатор пермского штаба Навального вспоминает, что тоже принимал участие в акции в декабре 2011 года у памятника «Легенда о пермском медведе», участвовал и в других митингах. А потом стал их организовывать: акцию солидарности оппозиционеру Алексею Навальному, «Марш мира» (за «мир и против изоляционизма и экономической политики государства») и другие.

Пермский штаб Алексея Навального был организован 8 июня 2017 года. Первым координатором штаба стал Максим Жилин, потом его сменила Наталья Вавилова. А после её отъезда в Германию, координатором штаба выбрали Сергея Ухова.

«Помещение удалось найти с трудом. Многие отказывались, боялись. Но бесстрашный человек нашелся. Его таскали по „органам“, в помещении устраивали проверки Роспотребнадзора и пожарных», — рассказывает Сергей.

Поколенческого разрыва со старшими политиками он никогда не испытывал. «Сегодняшняя молодёжь уже к нам относятся со скептицизмом. Они более современны, мы отстали», — говорит он.

Сергей приводит пример. В 2017 году активисты пермского штаба Навального сомневались, проводить ли митинг «Он нам не Димон». «Через социальные сети нам стали писать молодые люди, которые раньше не занимались политикой: „Давайте организовывать митинг!“ Они сами отнесли уведомление в администрацию Перми. И тогда я понял, что пришло новое поколение молодёжи в протестное движение, а себя ощутил стариком», — смеётся он.

Митинг во многом стал переломным. Молодые люди поняли, что можно и нужно выходить на улицы. В октябре штаб провёл акцию «За Навального», а в ноябре —встречу с московским политиком.

«Чтобы организовать встречу с Алексеем Навальным, мы пытались согласовать площадку. Подали сотню уведомлений, но все они были заняты. Тогда Анастасия Мальцева предоставила двор в Рабочем поселке. Её таскали в ФСБ, к ней приезжала полиция. А всех жителей близлежащих домов обходили полицейские и заставляли писать объяснения. Спрашивали, знают ли, кто такой Навальный. Надо отдать должное жителям, никто не выступил против оппозиционного политика», — говорит Сергей.

Фото: Владимир Соколов
Фото: Владимир Соколов

Вслед за этими акциями прошли ещё несколько. Самым массовым митингом стал «Он нам не царь», который собрал более двух тысяч человек. После этого власти решили запретить публичные акции в центре города. Прошли массовые задержания, активистов приговаривали к штрафам и обязательным работам.

Фото: Галина Сущек

Последняя крупная протестная акция в Перми прошла 29 мая. На «Собрание разгневанных пермяков» вышло около трехсот человек. Андрей Агишев говорит, что особенностью сегодняшних протестов является недовольство социально-экономической ситуацией в стране и крае.

«Если при Чиркунове протесты были персонифицированы, люди выходили на улицу против политики конкретного человека, то сейчас протест витает в воздухе. Страна находится в социально-экономическом кризисе. Люди крайне недовольны. Чтобы выйти на улицу, повод уже не важен», — убежден он.

Фото: Тимур Абасов

По его словам, другая особенность последних протестов — отсутствие организаторов.

«Власть не знает, к кому обратиться для переговоров. „Собрание разгневанных пермяков“ — это многодетные семьи, фанаты „Амкара“, недовольные уничтожением железной дороги, оптимизацией образования и ещё десятки протестующих и недовольных. Такой протест невозможно остановить или отменить. Проблем столько, что их не решить. Получается, что митинг должен сначала состояться, а потом назначат парламентёров, которые встретятся с властями и предъявят список проблем», — уверен Андрей Агишев.

Будущее уже началось

Александр Григоренко говорит, что сейчас у пермской оппозиции нет единого лидера и программы, а есть разные протестные группы: обманутые дольщики, представители многодетных семей, организации НТО и другие.

«Есть лидеры, которые хотят на нее влиять, но у них это плохо получается — Константин Окунев, например. Есть пермский штаб Алексея Навального, которому иногда удается собирать большие митинги. Но сейчас протестная волна спала. Хотя небольшие митинги всё-таки проходят. Но я не вижу оснований для радикального увеличения их численности», — убеждён он.

По словам Игоря Аверкиева, реальное общественное благо создают не лидеры, а люди, придавшие своим массовым участием необоримый социальный вес их инициативе:

«Сегодня, в эпоху социальных сетей, самые сложные и важные вопросы общественной жизни решаются как всегда и везде — „простым“ количеством людей, вышедших на улицу или пришедших на избирательные участки — но не на путинские избирательные участки».

Протест будет расширяться, считает Андрей Агишев:

«Главный вопрос состоит не в том, что нужно решить все накопленные проблемы, а вопрос коммуникации. Нужно, чтобы власть услышала общество. Почему протесты со строительством храма на месте парка в Екатеринбурге закончились? Потому что люди закричали: „Путина в отставку!“ Он услышал: „А я-то тут причём? Я вообще в Москве живу!“ Но если Кремль в последние девятнадцать лет отрубал от вертикали власти все пути обратной связи и коммуникации, вот так и происходит. Если губернатор — это местный Путин, значит, Путина в отставку! Наэлектризованность в обществе такая, что нужен только повод. Люди настолько недовольны ситуацией в стране и у себя дома, что выйдут на улицы по малейшему поводу».

Сергей Ухов говорит, что у авторитарного режима появляются экономические проблемы, и недовольство людей растёт.

«Рано или поздно режим закончится. Наша задача сделать так, чтобы это произошло законно — через выборы. Алексею Навальному удалось построить всероссийскую сеть штабов. Это работающая система, которая оказывает юридическую защиту и создает общее информационное поле. С организацией бороться сложнее».

С ним соглашается и Игорь Аверкиев, который считает, что страна готовится к смене политического режима.

«На первом плане — проблема смены власти во всех смыслах. В публичную политику начнут приходить богатые люди со своими правилами игры. На смену практически сетевой гражданской деятельности с размытой ответственностью придут нормальные иерархии и вертикали (это уже видно по тому, как выстраивались в регионах „структуры Навального“). А когда новый режим устаканится — снова придёт время прямой и явной защиты общественных интересов, непосредственной коллективной борьбы за сегодняшние нужды людей. Власть есть власть. Люди есть люди», — убеждён он.

***

Читайте также:

Интервью «Звезды» с Андреем Агишевым, Александром Григоренко, подкаст с Константном Окуневым.

Разбор: куда ведёт законодательство о митингах.

Топ-3 протестных события в Перми в 2018 году.

5 неудобных вопросов лидерам пермской оппозиции, а также пермским общественникам и активистам.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь