X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад

«Цели городских памятников никак не связаны с воображением людей». Обсуждение памятника Достоевскому может поменять работу совета по топонимике

В Перми на общественном совете по топонимике решили, что стоит установить памятник Фёдору Достоевскому в Саду декабристов. Проект вызвал не совсем однозначную реакцию, и даже заставил некоторых искусствоведов ругаться матом. Почему Достоевский, почему здесь, кому это надо, и вообще, нужны ли нам памятники?

«Гения мирового уровня опустить до уровня клоуна?»

Решение о том, что памятник Достоевскому установят, совет по топонимике уже принял, но в каком виде он появится — ещё вопрос. Предлагалось, что это будет монумент высотой 3,5 метра, из которых 2 метра — постамент. Эскиз отправили на доработку. Возможно, его представят уже на новом заседании в ноябре.

Инициатор — Пермское отделение российского общества Достоевского, созданное в 2006 сотрудниками кафедры филологии Пермского университета. Сейчас его возглавляет кандидат филологических наук Олег Сыромятников. Ранее он ещё возглавлял «Русское собрание» в Перми.

«Эта организация была создана представителями интеллектуальной элиты, потому что „быть русским стало невыгодно в России“. И сегодня русский народ, создавший наше государство, перестает чувствовать себя в нем как в своем родном», — так говорили на открытии организации. В «представители интеллектуальной элиты» тогда вошли историк Анатолий Степанов и поэт Игорь Тюленев (он поддержал идею установки памятника в соцсетях так: «Перми нужен Достоевский! Страшен он до сих пор только для либералов! Посмотрите, как на Великого Достоевского тявкает маленькая шавка, похожая на чубайса?»).

Сейчас Олег Сыромятников вместе с десятком любителей творчества Достоевского каждый второй вторник месяца в Доме учителя читает его тексты («Преступление и наказание» все вместе читают вслух третий год), обменивается новостями о новых исследованиях и конференциях.

Олег Сыромятников Фото: с личной страницы Вконтакте

Про памятник Сыромятников говорит, что «к скульптурной части нет замечаний, тут больше работа архитектора: как поместить памятник в Сад декабристов, соблюсти правила, пропорции».

Он считает, что замечания на совете были непрофессиональными и основывались на неприятии личности Достоевского:

«Хотя формально кворум топонимического совета был, но таких значимых людей, как проректор педуниверситета Андрей Белавин и главный архитектор Перми Дмитрий Лапшин просто не было. Их слова-то и не хватало. Люди высказывались по принципу „нравится — не нравится“. Вот не нравится человеку Достоевский как идея, писатель, текст, и он своё неприятие внутреннее начинает формулировать. Один сказал, что очень большой памятник, другой — что нужно поближе к народу, вообще без постамента. Вот знаете, как у кинотеатра „Кристалл“ стоят три чудика? Гения мирового уровня опустить до уровня клоуна, чтобы сесть к нему на коленки, сделать с ним селфи и нос почесать. Это несерьёзный подход... Почему-то сравнили с памятником Ленину у Оперного театра — а он там вообще 10-метровый. А что, памятники высотой и толщиной нужно мерить? Как ни грустно, профессор Абашев выступил... У меня такое чувство, что у него личная неприязнь к Достоевскому. Выступил сотрудник Политеха с кафедры урбанистики, там, может быть, тоже личное отношение к писателю».

«Никаких проблем с Достоевским нет»

Профессор Владимир Абашев говорит, что неприятия идеи памятника Достоевскому у него нет:

«Я не выступал против памятника, я выступал против предлагаемого постамента, который превращает великого писателя в губернатора или генерала. Помпезный, официозный постамент... Спорные вопросы в двух моментах: где его удобнее разместить и нужен ли постамент. Первоначальный эскиз не предлагал постамента. Сам памятник неплохой. Он стилистически правильно решён: резковатые очертания, жёсткая фактура. Это про человека, который пережил испытания. Правда, пошловатый жест — книга, прижатая к сердцу, ну и бог с ней. Памятник должен просто стоять на земле. Это отвечает и характеру самого писателя, который много о ней говорил, и самому „пермскому эпизоду“ — страдальческому пути на каторгу и с каторги. А тут этот постамент несчастный. Наверное, если мерить степень величия высотой постамента, то для каждой степени нужно установить размеры: от генеральской до сержантской, и, соответственно, постаменты — 50 сантиметров, метр, полтора. Мне странно, что человек, занимающийся творчеством Достоевского, мыслит так. Размер величия с размером памятника мало связан. В Москве поставили голову Мандельштама, разве меньше величия стало?»

Владимир Абашев Фото: Павел Герасимов

А вот главному архитектору Перми Дмитрию Лапшину, чьего мнения, по словам Олега Сыромятникова, не хватало, наоборот, нравится идея с постаментом, но не вызывает восторга сама скульптура:

«Постамент нужен. Может быть, там есть какой-то определённый диссонанс — возможно, он слишком массивный. Проект у нас не с первого раза прошёл, но мне показалось, что в этом есть смысл такого содержания. Если оставить её без постамента — это будет парковая скульптура, что, мне кажется, недостойно имени Достоевского. Это будет как наш медведь у ЦУМа — подойти, что-то потереть на счастье... Писатель должен быть немного возвышен над окружением. У меня визуального отторжения нет, и нельзя это назвать ошибкой архитектора, но общество проект не приняло — в свободное время мониторю соцсети и вижу, что достаточно было критических высказываний. Это неудача автора, он должен попытаться найти решение. Неправильно советовать что-то ему сейчас или вмешиваться в работу, это должен быть его выбор».

«Как бы мы не сделали ошибку»

По мнению Дмитрия Лапшина, нужно дать высказаться искусствоведам. «Даже я, имея специальное образование, к курсу скульптуры относился как к сопровождающему, а многие вообще этому не учились. Неплохо бы получить мнение специалистов, основанное на профессиональных знаниях, а не ощущениях. Как бы мы тоже не сделали ошибку».

Как оказалось, практики обращаться к экспертам в топономическом совете нет. Владимир Абашев говорит, что квалификация членов совета позволяет оценивать им проекты без привлечения других экспертов.

Дмитрий Лапшин говорит, что можно было бы создать рабочую группу с экспертами и членами совета по этому проекту, но инициатива должна исходить от того, кто предложил поставить такой памятник:

«Пока нет инициативы, мне некому говорить об этом. Может, им неинтересно перерабатывать проект — настрой нужно понимать, исходя из действий и выражения своей позиции. Пока я её не видел».

Арт-директор музея современного искусства PERMM Наиля Аллахвердиева говорит, что у неё не было общения с советом по топонимике, но во времена культурной революции был совет по согласованию арт-объектов и «это был важный и удобный инструмент обсуждения самых разных проектов для города.Одно дело, когда проекты согласовывает лично мэр, и совсем другое дело, когда есть такой совет, где эксперты обсуждают проекты и принимают решение».

Тогда в этот совет входили профессор Олег Лейбович, директор Пермской галереи Юлия Тавризян, историк Галина Янковская, художник Юрий Лапшин, уже упомянутый Дмитрий Лапшин и Вячеслав Торчинский — теперь министр культуры Пермского края. Этот совет тогда был инструментом «снятия рисков» по согласованию арт-объектов, и он закрылся, когда прекратила работу программа паблик-арта.

«Установка памятников расходится с мировой тенденцией»

Директор Пермской художественной галереи Юлия Тавризян говорит, что сотрудничать с советом по топонимике их эксперты, конечно, согласились бы, но они могут оценивать памятник только с искусствоведческой стороны, в то время как «нужно ведь ещё оценивать с точки зрения социологии, урбанистики, необходим ли нам вообще этот памятник».

Юлия Тавризян Фото: Тимур Абасов

«Памятник — это всегда торжественная история, это мемориал. Сейчас в других странах больше устанавливают городскую скульптуру, городские знаки. В этом смысле установка памятников расходится с мировой тенденцией», — говорит Юлия Тавризян.

Наиля Аллахвердиева говорит примерно о том же:

«Нам нужны не памятники, а городская скульптура. У нас цели городских памятников никак не связаны с воображением людей, их переживаниями, это просто символы памяти. Это, конечно же, определённый архетип — скульптура на постаменте, определённый диапазон материалов и цвета (бронза-гранит-серо-коричневое). Постамент нужен, прежде всего, чтобы создать дистанцию между героем и обычным живым человеком. Чем значимее герой — тем выше постамент. Это всегда такие Командоры, которые никогда не оживают, даже в фантазиях поэтов (поэтам всё же нужно качество образа для воображения). При этом, если анализировать эволюцию скульптуры в 20 и 21 веке, происходит последовательное снижение постамента, и каменный гость уверенно с него сходит, постепенно уступая место обычному живому человеку. Сходя с постамента, памятник становится скульптурой. То есть памятник компьютерной клавиатуре — это идеальный памятник, потому что мы смотрим на него не снизу вверх, а сверху вниз: мы чувствуем себя значимыми.

Наиля Аллахвердиева Фото: Галина Сущек

Идеал городского монумента был создан в Екатеринбурге — это памятник человеку-невидимке, придуманный Сашей Шабуровым и Евгением Касимовым — бронзовая плита с двумя отпечатками босых ног. Каждый может вообразить себе своего героя, полная свобода воображения, а какая экономия бронзы! Мемориал холокосту в Будапеште на берегу Дуная — это линия отлитой в бронзе обуви, ужасное свидетельство об отсутствующих людях, можно подойти и представить свои ноги в этих ботинках. Современная городская скульптура — это инструмент воображения, особенно тогда, когда речь идёт о сложных темах, об актуализации памяти. Мы можем это „примерить“ на себя, это очень важно, чтобы помнить и понимать».

Памятник клавиатуре: https://ru.wikipedia.org/wiki/Памятник_клавиатуре

По её словам, стоит подумать о возрождении программы паблик-арта:

«Эта программа важна ещё и потому, что это не вечные объекты (хотя мы знаем, что ничего вечного нет, но государству нравится в это играть), и они помогают тестировать город, искать новые образы, материалы, сюжеты. Паблик-арт — это всегда право на ошибку. Не понравилось — убрали, понравилось — будем любить, беречь и сами ремонтировать, как это произошло со „Счастьем“. При этом во всех нормальных городах мира есть мастер-планы размещения арт-объектов, потому что в странах с развитой экономикой желающих размещать искусство в городе — много. Нужны правила, нужно регламентировать это всё. Мы в Пермском центре развития дизайна разработали большой документ предпроектных исследований для разработки такого мастер-плана Перми, но всё это так и лежит в столе. Пока нет никаких правил, а уровень компетенции людей, принимающих решения, оставляет желать лучшего — мы будем ставить столько памятников, сколько сможем вообразить».

О конкурсах и людях

Даже если вернуться к этой практике, согласование монументальных объектов останется. И по ним, как и памятнику Достоевскому, будут вопросы. Сейчас есть три пути разрешения истории с этим памятником:

Первый — отказаться от проекта; Второй — найти другого автора; Третий — провести творческий конкурс.

Последний — «действенный путь, на который нужны средства», — говорит главный архитектор Перми Дмитрий Лапшин.

«Авторов нужно мотивировать. Вот как с памятником Буркову — провели творческий конкурс, выбрали кандидатов и предложили им идеи продемонстрировать в пластике. Жюри после споров приняли решение».

Судя по разговору, Олега Сыромятникова всё устраивает, и проводить творческий конкурс он не хочет.

Была в Перми ещё одна громкая история с проектом памятника комсомольскому значку. То ли инициаторы испугались критики, то ли просто чего-то ждут, но переделанный проект всё ещё не представили. Тогда тоже активно звучали высказывания о необходимости привлекать искусствоведов. Возможно, в работе совета по топонимике нужно многое менять?

***

Писатель, геолог и выдающиеся пермяки. В Перми могут появиться два новых памятника и семь новых улиц.

Мнения историков, журналистов и краеведов о том, нужен ли Перми двухэтажный монумент Комсомолу.

Об истории создания пермских памятников, какие смыслы в них вкладывались и как менялось отношение общества к истории, высеченной в камне — читайте в нашем проекте «Пермское монументальное».