X

Новости

Вчера
2 дня назад
09 декабря 2018
08 декабря 2018
07 декабря 2018

Судьба человечка: как и для чего знакомые пермякам скульптуры вернулись в город

Фото: Иван Козлов

У Стивена Кинга в сборнике «Ночные кошмары и фантастические видения» есть рассказ под названием «Рок-н-ролльные небеса». Там молодая пара, как обычно, сбивается с дороги и приезжает в маленький американский городок, в котором царит идеальный порядок и благополучие, а по улицам ходят рок-звёзды мировой величины. Правда, после первого же опарыша, выпавшего изо рта у Дженис Джоплин, герои понимают, что эти рок-звёзды при внешнем сходстве — всё-таки не совсем те, кем хотят казаться.

Эту метафору можно было бы развивать и дальше, но интриги не получится — вы же уже обратили внимание на заголовок и картинку в шапке статьи и догадались, что это разговор о пермском паблик-арте. Точнее, о новом парке скульптур, который открылся 20 сентября по инициативе музея PERMM и при поддержке администрации Мотовилихинского района.

Валерий Казас, скульптура из проекта «Пермский коралловый риф» Фото: Иван Козлов

Предыстория заключается в том, что после сворачивания «пермского культурного проекта» большинство объектов, появившихся в рамках паблик-арт программы музея PERMM, под разными предлогами поубирали с улиц. Но, поскольку каждый из этих объектов был на учёте, просто уничтожить их было невозможно, и постепенно они заполняли закрытый музейный склад на задворках Мотовилихинских заводов. Там оказались, например, Красные человечки Андрея Люблинского, созданные для «Фестивального городка» работы краснодарского скульптора Валерия Казаса, «Чёрный ангел» — обшитый покрышками автомобиль Молдакула Нарымбетова (раньше он стоял на крыльце Речного, но в начале 2014 года его убрали, чтобы не отсвечивал в ходе эстафеты олимпийского огня) — и многое другое.

А тут, в канун десятилетия выставки «Русское бедное», музей реализовал наконец свою давнюю мечту, вызволил часть объектов из застенков и организовал на большой поляне перед входом что-то вроде «открытого хранения». Так в Перми после многолетнего перерыва снова стало возможно увидеть Красного человечка, Чёрного ангела и абстрактные скульптуры Казаса.

Валерий Казас, скульптура из проекта «Пермский коралловый риф» Фото: Иван Козлов

И вроде бы всё классно, вот только рок-звёзды уже не те. Парадоксально, но эта история со сквером (сама по себе отличная) во многом противоречит той идеологии паблик-арт программы, в рамках которой скульптуры в своё время появлялись в городе. Во-первых, важна была их принципиальная временность, которая противопоставляла их традиционным бронзовым и бетонным памятникам, установленным в городской среде на века и оттого всем надоевшим. В этой второй жизни, согласитесь, есть что-то от нечестной игры: можно, как учил нас тот же Стивен Кинг, хоть любимую кошечку поднять из могилы, но надо помнить, что внутри она уже никогда не будет такой, как прежде.

Red People, группа Pprofessors Фото: Иван Козлов

Но это ладно, не жалко нисколько: наличие этих замечательных скульптур в любом случае лучше, чем их отсутствие. Мы и правда соскучились. Более досадно другое. Особенность современной городской скульптуры — её вписанность в контекст и среду. Для работ Валерия Казаса это справедливо в меньшей степени, поскольку впервые они появились в Перми не в настоящей среде, а в искусственном утопическом мире фестивального городка «Белых ночей». А вот Красный человечек был на сто процентов таким. Даже его геометрия гармонировала с модернистским ансамблем филармонии и законодательного собрания, около которых он стоял. Не говоря уже о контексте: если бы он стоял где-нибудь ещё, вокруг него не возникло бы прекрасных медийных историй вроде той, когда депутаты углядели в «голосующем» человечке карикатуру на себя. Скульптура облагораживала и меняла среду, а та, в свою очередь, создавала ей свою мифологию. И, утратив эту функцию, собранные на одной площадке объекты паблик-арта смотрятся сиротливо.

А ведь помимо пространственного контекста существует ещё и временной. И здесь уже просто хочется плакать навзрыд, поскольку перед нами разворачивается настоящая драма. Истинные рок-звёзды, некогда знаменитые на всех континентах, тусовавшие в центре города, становившиеся предметом споров, дискуссий и баталий, попадавшие в самые разные передряги, после долгого отсутствия вернулись в изменившийся мир, поскучневший и посуровевший, и в этом мире им есть место только на общем пятачке земли в отдалённом районе. И всё это можно было бы пережить, если бы не соблазн посмотреть сквозь эту историю и на наши собственные судьбы.

«Чёрный ангел», Молдакул Нарымбетов Фото: Иван Козлов

Впрочем, есть и хорошие новости. Во-первых, взгляд автора — человека, навсегда ушибленного культурной революцией — не может претендовать на то, чтобы быть единственно верным. Новое время диктует новые задачи — а у музея PERMM со времён переезда в новое здание задачи совершенно иные, нежели 10 лет назад.

Нет больше вечного праздника и перманентного хайпа, но есть важная, планомерная, в чём-то даже рутинная работа с родным городом, его пространством и его населением. Эта работа ведётся здесь и сейчас и не имеет никакого отношения к чьим-либо ностальгическим стонам. С этой точки зрения (а стратегически для музея важна именно она) проект по оживлению сквера — безусловная удача. Без особых усилий (не считая усилия по транспортировке объектов со склада, их покраске и монтажу) город получил новое общественное пространство, перспективное и яркое, демократичное и открытое для инициатив любого рода. Это ли не то, к чему следовало стремиться?

Валерий Казас, скульптура из проекта «Пермский коралловый риф» Фото: Иван Козлов

Ну а во-вторых (и тут мы снова возвращаемся к оптике тридцатилетнего брюзги), само создание сквера можно воспринимать как цельное художественное высказывание. В этом смысле музей не столько сделал городу подарок на собственное десятилетие, сколько создал вполне исчерпывающий портрет этого самого десятилетия — как своего личного, так и нашего общего.

Собранные в одном месте скульптуры — подзабытые, побитые жизнью, побывавшие на том свете, вырванные из своего контекста места и времени, восставшие, но поверженные — можно ли вообразить лучший памятник той эйфории, которая охватывала нас несколько лет назад, во времена благословенной иллюзорной оттепели, во времена «Русского бедного» и первых «Белых ночей», в атмосфере постоянного карнавала, в котором было возможно такое, о чём по нынешним временам чревато даже написать в соцсетях? Нет, ничего лучше вообразить нельзя. Мир изменился, страна изменилась, в ней нынче как-то не до карнавалов. И скульптуры, оставаясь внешне теми же, на самом деле тоже изменились. Если бы у красного человечка были глаза, в эти глаза следовало бы вглядеться — вам бы, наверное, стало от этого не по себе.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов