X

Прощание с министром

Впервые я узнал о существовании Игоря Гладнева довольно поздно, но, во всяком случае, раньше, чем он стал министром культуры ПК. Мне в почтовый ящик положили какую-то газетку «Единой России», и там на целой полосе размещалась статья некоего Гладнева, тогда ещё просто депутата. Статья называлась «Мышам быка не перепрыгнуть» и была посвящена, разумеется, тому, как ужасна «культурная революция», и тому, что при наших молочных реках и кисельных берегах никакой «культурной революции» от «пришлых бездарностей» нам не надо. Ничего особенного, типичная популистская тягомотина, такую нейросети сегодня напишут лучше, чем любые стажёры за мелкий прайс.

Тем не менее, эту статью я сохранил, а когда Гладнев через некоторое время стал министром культуры и поначалу с интересом сходил на пару авангардных выставок, я вывесил её в «Живом журнале» с припиской — мол, смотрите, какой был кондовый депутат и как его искусство поменяло.

Нечасто я так ошибался и выставлял себя таким дураком. Уже через пару месяцев Гладнев учинил цензурный скандал с «Белыми ночами» и уволил Марата Гельмана, а дальше понеслось. Отмена «Пилорамы», изнасилование «Перми-36», упразднение «Текстуры», «СловоНовы» и «Большой перемены», попытка увольнения Бориса Мильграма, поддержка маргиналов из «Сути времени», конфликт с Курентзисом, косноязычные популистские выступления, становившиеся причиной насмешек за пределами региона и страны, и так далее, и тому подобное.

Единственное, что я никогда особо не поддерживал — так это травлю Гладнева в связи с коровяком. Во-первых, фестиваль по метанию коровяка кажется мне крутой идеей, правда. Во-вторых, всерьёз вставать на чью-то сторону в перепалке между такими людьми, как Гладнев и Орлуша, можно только от большого неуважения к себе. Ну и вообще, как верно заметил Алексей Траньков, коровяк в сельской культуре — это гораздо больше и важнее, чем просто дерьмо.

Но и в том случае, если обойти вниманием эту историю, список глупостей и злодеяний бывшего министра окажется внушительным. Восстанавливая его в памяти, я понимаю, почему на протяжении четырёх лет я так сильно хотел его увольнения.

И гораздо хуже понимаю, почему теперь мне всё равно. Почему я не испытываю ликования или даже удовлетворения по поводу его отставки.

Наверное, потому, что это больше не моё дело. Я по-прежнему уверен, что «культурная революция» была для Пермского края огромным благом, но она же лишний раз показала, что сотрудничество с современной властью в любых формах ничем хорошим никогда не заканчивается. Поэтому я свысока смотрю на фестивали типа «Компроса», создатели которого позиционируют себя как наследники «СловоНовы» и при этом сидят на пресс-конференциях за одним столом с её ликвидатором. Нет, спасибо. Частные и негосударственные инициативы для меня сегодня во всех отношениях более интересны.

Поэтому новости и прогнозы о том, что будет дальше, я воспринимаю отстранённо. За Галину Кокоулину, пришедшую на смену Гладневу, я вполне спокоен. Ей придётся постараться, чтобы стать хуже, чем Игорь Гладнев. Это даже, пожалуй, нереально — у нас просто не осталось столько важных международных фестивалей и инициатив, которые можно было бы разрушать так же самоотверженно, как это делал Игорь Алексеевич. Чтобы добиться геростратовой славы того же уровня, Кокоулиной придётся выгнать Курентзиса, закрыть PERMM и спалить дотла художественную галерею. Будем надеяться, что она не выберет этот путь, а значит, ей остаётся одно — стать лучше и достойнее своего предшественника. На то и уповаем.

А что касается Гладнева... Наверняка он не пропадёт и займёт какую-нибудь другую должность. Несколько дней назад я писал, что приложу все усилия, чтобы память о нём именно как о министре культуры осталась как можно более дурной и позорной. А теперь передумал. Остаться в истории — даже как разрушитель — в любом случае слишком почётно. Эту страницу пора просто перевернуть и не портить себе карму плохими воспоминаниями. К тому же, говорят, в личном отношении Игорь Гладнев был нормальным парнем. Будем справедливы — случаи, когда чиновники в прощальных письмах извиняются перед всеми, кого обидели (пусть даже экс-министр, возможно, подразумевает не тех, кого действительно следовало бы), довольно редки. На днях я даже наткнулся на чей-то комментарий в фэйсбуке: «Не знаю его как министра, но сосед он был прекрасный. Однажды помог мне спасти кота».

Я бы хотел, чтобы через несколько десятков лет наши потомки, вспоминая историю края, говорили, что между деятелем «культурной революции» Борисом Мильграмом и прославившейся (кроме всего прочего) поддержкой Оперного театра Галиной Кокоулиной затесался некий персонаж, который в начале девяностых сыграл в трэш-фильме, с юмором относился к сельским забавам, а ещё однажды спас кота. Кроме шуток, последнее искупает многие грехи.