X

Карта и территория

Честно говоря, меня уже давно подташнивает от словосочетаний типа «пермский миф», «звериный стиль», «поэтический рельеф» и так далее. Видимо, потому, что я видел слишком много попыток осмыслить пермскую художественную ситуацию. Какие-то из них выстраивались вокруг местных архетипов и «брендов», другие пытались связать воедино особенности пространства и специфику творчества. Собственно, выставка «Геопоэтика», открывшаяся на прошлой неделе в музее PERMM, как раз из таких. Но при этом меня на ней вовсе не тошнит. И не только потому, что я имею некоторое отношение к её созданию.

Не знаю, правильно ли раскрывать определённые внутрицеховые моменты, но вроде ничего страшного в такой информации нет. Дело в том, что «Геопоэтика» возникла в выставочном плане PERMM почти спонтанно: более ранние планы сдвинулись из-за разных неурядиц с «Моими университетами», а ещё одна выставка в году всё равно должна была состояться. Будь я на месте музейной команды, я бы при таких исходных данных наверняка воспринимал бы этот проект как проходной (или, во всяком случае, не самый важный) и относился бы к нему как-то так.

Но это я. Меня вообще трудно упрекнуть в излишней ответственности. В отличие от людей, которые за несколько недель чуть ли не экспромтом создали полноценный выставочный проект. Он получился эклектичным до невозможности — работы для экспозиции выбирались из разных коллекций (PERMM, ПГХГ и то, что было создано специально под проект), представленные художники принадлежат к разным направлениям и поколениям. Даже не все из них пермяки — Пётр Белый (его «Библиотеку Пиноккио» мы можем помнить по выставке «Русское бедное»), например, вообще коренной петербуржец. Объединяет их только то, что все они не чужды повседневным городским практикам, все пытаются исследовать территорию и пространство города своими средствами. Не обязательно средствами визуального искусства. Поэтическими средствами в том числе.

Мне выпала относительно маленькая роль: подбирать для этой экспозиции тексты пермских поэтов, а также создать абзац прозаического текста со своим видением выставки. При этом мне вообще повезло — спасибо куратору Анне Суворовой, которая в качестве двух литературных консультантов подобрала меня и Владимира Васильевича Абашева. Абашев писал о пермском пространстве и времени увесисто, с высоты своего опыта и компетенции, писал про всех нас сразу, обозначая все ключевые моменты пермской идентичности, начав с тех самых времён, когда тут ещё море плескалось.

А я писал про вещи более эфемерные — в частности, про личные переживания героев. Дело в том, что многие из лирических героев выставки, равно как и их создатели, пребывают в движении. Они едут по Транссибу, участвуют в экспедициях, составляют наборы для путешествий, пьют в дороге чай из гранёных стаканов, бродят по горам с киноаппаратом (этот последний герой, кстати, написан Равилем Исмагиловым — чертовски интересно, как он отнесётся к попаданию его картины в залы PERMM). Довольно соблазнительно было бы списать это повальное движение на всеобщее желание вырваться из города, пуститься куда глаза глядят или эмигрировать. Конечно же, такой мотив нельзя сбрасывать со счетов, к Перми вполне нормально относиться как к чему-то, что следует преодолеть. Но дело не только и не столько в этом. Ведь на выставке много работ, которые не устремлены вовне. Речь здесь идёт о динамике иного рода — она, по большому счёту, мало связана с географией и линейным перемещением. Вопрос не в нахождении здесь или там — вопрос, скорее, в самом факте присутствия. Причём чем младше художники, тем острее ставится этот вопрос. Для пермского современного искусства вообще характерна некоторая болезненная нежность, оно пронизано ощущением хрупкости и эфемерности самого себя и окружающего мира. Можно долго рассуждать о том, что послужило этому причиной — неопределённость художественной ситуации или более глубокие экзистенциальные мотивы. Но факт в том, что мы имеем дело не столько с преодолением географических границ, сколько с пограничным состоянием психики.

Пограничное состояние — вообще и есть то самое определение, которым выставку можно было бы охарактеризовать. Она сама находится на границе: на границе движения и покоя, существования и не-существования, текстового и визуального. Балансировать на этой границе очень сложно, и я не могу назвать эту попытку безукоризненной — это ведь не рекламный текст, в конце концов. Но, во всяком случае, создателям «Геопоэтики» удалось поместить в единое смысловое поле поэзию, живопись, фотографию, географию, урбанистику и бог знает что ещё. Или, иными словами, создать невидимую карту того города, в котором всё это происходит. Далёкую от реальности (как и любая карта по определению), но при этом вполне наглядную.

Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов
Фото: Иван Козлов