X

Один день из жизни волонтёра Дягилевского фестиваля

Он начинается уже за день до. В тот момент, когда тебе звонит координатор волонтёров фестиваля, пока ты едешь на какую-нибудь пресс-конференцию в трамвае

Фото: Мария Столярова

Начинаешь нервничать: на самом деле встреча гостей фестиваля в аэропорте — довольно большая ответственность, которая ложится на голову тяжёлым грузом мысленных нервных подёргиваний.

На следующее утро ты встаёшь раньше будильника минут на пять, потому что уже во сне чувствуешь, что он вот-вот прозвонит. Проверяешь почту: рейс Su-1200, 11:59, быть в театре в 11:20, не позднее.

Всё было бы идеально, если бы на руках у тебя уже был волонтёрский бейдж и большая табличка с фирменной дягилевской «Д», — чтобы маленького незаметного волонтёра заметили среди букетов роз встречающих в аэропорте. Но бейджа и таблички нет — нужно ехать в театр раньше и проходить сквозь охранника на служебном входе — а это задача не из лёгких. Ещё более сложная задача для маленького незаметного волонтёра — найти «Дирекцию фестиваля» среди лабиринтов, комнат, лестниц, коридоров и поворотов, которые встают между служебным входом, волонтёром и главным фойе театра. На помощь приходит Чеширский кот, который встречается совершенно волшебным образом в череде одинаковых коридорчиков храма искусства. Как он здесь оказался? Чеширский кот (на самом деле нет — обычная прохожая) указывает рукой на дверь, пройти к которой нужно через... Сцену, на которой лежат минималистские декорации, которые ещё вчера плавно вылетали перед огромным залом в «Травиате», о которой сегодня говорит весь город, страна и даже мир. Всё это лежит на деревянном полу, немного потухшее (без магической силы света Роберта Уилсона), но у волонтёра возникает какое-то священное ощущение вторжения во внутреннее приватное пространство и небольшой страх — он вообще-то не должен этого видеть.

Итак, с бейджем, табличкой и неизменным чувством своей значимости волонтёр прибывает в аэропорт. 10 минут ожидания, затем 15. Затем из двери появляется иностранец, который сразу направляется к тебе, подаёт руку и на прекрасном чистом английском сообщает, что у него и его попутчика возникли проблемы с багажом.

Ну, понятно. Кажется, встретить спокойно, без драм и проблем с «аэровокзалом» не удастся. Дальше начинается история из раздела «Батенька, да вы транформер» — что-то необъяснимо-непонятное, странное и вообще не от мира сего. Добро пожаловать в Россию!

Удивительно, но почти никто не знает английского в аэропорте. Если быть точным, никто. Есть уровень «beginner», так сказать, «тематический» — знаю только то, как какая бумажка называется, да и хватит. Волонтёр же учил английский в школе, сдал ЕГЭ по английскому на 98 баллов (зачем?), а потом всё испортил, поступив на журналистику (зачеееем?). Понятно, что два года английского в университете ему сегодня не помогли — волонтёр не знает некоторые специфические английские слова из лексикона администратора или офисного работника — выяснение всех фактов затягивается.

Почти час нервных объяснений, быстрое неловкое знакомство с приезжими, небольшой социофобный страх окружающего пространства и людей, накатывающие временами мысли «как бы не опоздать». Волонтёр счастлив, что всё это закончилось и он сидит на переднем сидении, слушает красивую итальянскую речь с заднего.

Вы, наверное, думаете, что тут всё и заканчивается. Волонтёр тоже так думает, пока ему не приходит осознание того, что гостей нужно устроить в гостинице и кидать их на входе совершенно опасно. А вдруг на ресепшене английского не знают?

Конечно, не знают. Гости недоумевают от такого расклада событий и душевно хохочут над фразой «это был мой самый первый день волонтёрства на Дягилевском фестивале».

15 минут решаются проблемы с вай-фаем — приезжие оказались коллегами-журналистами, им срочно нужен круглосуточный выход в интернет. Сегодня, после творческой встречи в Фестивальном клубе, они интервьюируют Теодора Курентзиса, завтра — Марка де Мони, как им выслать текст редактору? Но по законам вселенской подлости сообщение с кодом для доступа в сеть не приходит несколько напряжённых минут. Волонтёр уже не уверен, стоит ли ему и дальше отвечать «да, конечно» на просьбы координатора о помощи или лучше поберечь хрупкие нервные соединения.

Всё-таки фестиваль проживается один раз в год, и его нужно прожить так, как последний день в жизни, чем и занимается волонтёр. На завтра у него уже назначена встреча с двумя журналистами, разговаривающими на чистом английском и мелодичном итальянском, потому что волонтёр очень любит иностранцев (за то, что им можно показать Пермь, сводить в бар и поговорить о том, как звучит русский язык «со стороны»), очень любит Дягилевский фестиваль и совершенно влюблён в искусство, что уж там говорить.