X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
16 июня 2019
14 июня 2019

Имеет ли право экономика называться наукой?

На волне кризиса в адрес экономистов звучат обвинения, связанные с недоверием к экономике как к науке. «Если законы экономики существуют, почему экономисты не могут предсказать и вовремя предотвратить очередной кризис?», «Если, управляя одними экономическими явлениями, можно воздействовать на другие, почему мы никак не можем выйти из кризиса?» Ответ знает Дмитрий Шульц, кандидат экономических наук, доцент кафедры информационных систем и математических методов в экономике ПГНИУ.

Взаимные претензии

Ожидаемо, что в период кризиса в адрес экономистов высказывается масса претензий. Не все из них справедливы. И надо сказать, что экономисты тоже имеют серьёзные вопросы к обществу.

Внимание людей к экономике в нашей стране появляется только в периоды экономического спада. От кризиса до кризиса общество живёт, не обращая внимания на экономику, не задумываясь о её эффективности и не прислушиваясь к экономистам.

Но ведь представление о цикличности экономического развития является общепринятым с XIX века. Поэтому, понимая, что тучные годы вечно продолжаться не могут и рано или поздно спад всё равно наступит, учёные ПГНИУ с середины 2000-х предлагали различные системы и методики прогнозирования кризисов.

Однако до сих пор ситуация выглядела так: пока экономика стабильна, люди не особо ею интересуются, а когда всё уже очень плохо, к экономистам действительно обращаются, но ждут от них «волшебной пилюли» и, не получив её, критикуют науку.

Есть и ещё один момент — крайне низкий уровень экономического образования общества. Если за рубежом экономика является обязательным школьным предметом, где люди с детства учатся обращаться с деньгами, постигают законы, механизмы экономического функционирования, то у нас ситуация принципиально иная. Отсюда и большой процент искажённых, завышенных ожиданий в адрес экономики, а по факту их неизбежной нереализованности — обесценивание науки и непонимание её назначения.

Взять, например, вопрос о достаточности или недостаточности вмешательства государства в экономику. Если говорить о представлениях науки экономики, то возможны оба варианта. И практика это доказывает: в современном мире существуют примеры государств, успешно функционирующих как при достаточно сильном вмешательстве государства (скандинавские и вообще европейские страны), так и более либеральные (США, Гонконг, Сингапур). Выбор варианта на самом деле не за экономистами — он за обществом. Именно общество должно дать свой ответ на вопрос, хочет ли оно стабильности, возможно, ценой низких темпов экономического роста, или готово рисковать и брать на себя за это ответственность. Когда общество определится, экономическая наука готова дать рецепты действий при любом его запросе.

Здесь и там

Наблюдая за коллегами за рубежом, я вижу, что у них совершенно иначе организовано взаимодействие экономической науки и практики.

За рубежом они неразрывны. Вот только пара примеров. Предыдущий председатель Федеральной резервной системы США Бен Бернанке — очень видный академический учёный с мировым именем. Сейчас ему на смену пришла Джанет Йеллен — также очень мощный и известный учёный, а её муж, Джордж Акерлоф, — лауреат Нобелевской премии.

Россия тоже к этому идёт. Например, текущая команда чиновников экономического блока составлена из профессиональных академических учёных, к которым я отношусь с уважением. Алексей Улюкаев — профессор, доктор экономических наук. Эльвира Набиуллина — заслуженный экономист России. Ксения Юдаева, её первый заместитель, защитила докторскую диссертацию в Массачусетском технологическом институте (МТИ называют кузницей Нобелевских лауреатов) у Оливье Жана Бланшара, главного экономиста МВФ. В общем, на мой взгляд, текущая команда экономистов-практиков является достаточно профессиональной, надо только помнить, что многие факторы текущего кризиса находятся вне зоны их влияния.

Но есть и ещё одно отличие в ситуации «здесь и там». За рубежом существует очень много исследовательских центров, так называемых мозговых центров, работу которых финансирует государство, крупные компании, меценаты и даже политические партии. Они постоянно занимаются научными исследованиями, направленными на решение практических вопросов.

А теперь давайте возьмём современную российскую действительность, конкретно нашу Пермь. У нас есть несколько вузов, в которых работают учёные, так или иначе занимающиеся экономическими вопросами, а больше ничего и нет. Но вузовские учёные — это в первую очередь преподаватели, которые утром идут читать лекции, а во второй половине дня готовятся к следующим лекциям. Получается, что в России за пределами МКАД есть большой разрыв между экономической наукой и практикой, научно-практическая жизнь кипит только в Москве.

В советское время у нас были аналоги зарубежных исследовательских центров — НИИ, работавшие при каждом ведомстве, министерстве и более-менее крупном предприятии. Потом эта система была разрушена. Пришли лихие 90-е, когда заниматься прогнозированием больше чем на полгода вперед было делом бессмысленным. В 2000-е годы ситуация только-только стабилизировалась, страна стала переходить к трехлетнему планированию. Но тут снова грянул кризис, который застопорил это начинание, и теперь планы, которые строят органы госвласти, снова имеют перспективу всего год.

Что дальше?

Но надежда на изменение ситуации появилась. Принят 172-й ФЗ «О стратегическом планировании», который подразумевает обязанность не только федеральных, но и региональных и даже муниципальных властей заниматься стратегическим планированием, прогнозированием на кратко-, средне- и долгосрочную перспективу. Когда эта система заработает, может быть, мы будем лучше подготовлены к кризисам.

Сам закон появился, но под каждым законом должна лежать методология, а с этим существуют определённые сложности. За прошедшие 20 лет осталось очень мало специалистов, которые умеют прогнозировать на долгосрочную перспективу. А таких специалистов, которые умели бы прогнозировать в условиях рыночной экономики, имели бы такой опыт, в России по пальцам можно пересчитать. И уж точно их не хватает на всю страну, на все регионы и предприятия.

Поэтому, грубо говоря, через пару лет у нас появится какая-то методология, в течение нескольких лет она будет обкатываться, уточняться и проверяться на адекватность... Фактически речь идёт о том, что следующее поколение экономистов, вполне вероятно, уже сможет ею пользоваться.

Но неправильно говорить, что до тех пор ситуация не сдвинется с мёртвой точки. Мои коллеги по университету уже сейчас работают с органами госвласти, предлагают, обсуждают рецепты стабилизации текущей ситуации и ускорения экономического роста в нашем регионе. И надо отметить, что Минэкономразвития Пермского края занимает активную позицию в этом вопросе, сейчас именно оно является основным потребителем разработок пермских учёных-экономистов.

С аналогичными целями создан Ситуационный центр экономического развития Пермского края, Аналитический центр при ПГНИУ. Я слышал, что министр пользуется консультационными услугами и других вузов. Это и есть показатель того, что связка науки и практики начинает складываться и работать. Такое сотрудничество вселяет определённые надежды.

Так является ли экономика наукой?

Отвечая на этот вопрос, надо сказать, что отчасти упрёки в адрес экономистов всё-таки являются справедливыми. Но не потому, что экономика не является наукой, а потому, что экономика — это молодая наука с присущими ей недостатками. Давайте вспомним: и физика, и математика свои первые результаты получили ещё во времена Древней Греции, а экономика как наука начала формироваться совсем недавно: микроэкономика — с начала XIX века, макроэкономика — с 30-х годов XX века.

Если говорить про специфику российской экономической науки, то она стала серьёзно изучать рыночную систему хозяйствования от силы лет 30 назад.

Сложность этой молодой науки состоит, в частности, в изменчивости её объекта. Формула Эйнштейна работает и на Земле, и на Луне, 1000 лет назад и сейчас. А экономика имеет дело с обществом, которое очень изменчиво. Если говорить о нашей стране, то общество, которое было до 90-х годов, нельзя сравнить с современным. Даже если не брать в расчёт перелом эпох и рассматривать только период рыночной экономики, ситуация не слишком упрощается. Законы, которые действовали в 90-х годах, в 2000-х, которые действуют сейчас, не являются застывшими. В этом смысле нам, экономистам, как и всем гуманитариям, сложнее, чем физикам и математикам, которые работают с вечными неизменными законами. Но это не значит, что законов экономики не существует. Просто требуется больше усилий, чтобы их вскрыть и замерить.

И здесь российская наука находится в более сложной ситуации, чем зарубежная: западное или американское общества более стабильны, значит, и экономические законы там менее изменчивы.

В конце концов, если вспомнить, что «в каждой науке научности столько, сколько в ней математики», то экономическая теория на сегодняшний день — самая научная из всех гуманитарных наук. В экономике накапливаются громадные массивы количественной информации, которые обрабатываются строгими математическими моделями. По уровню использования математического аппарата экономика сегодня уже опережает такие науки, как химия или биология, она даже приближается к техническим наукам и физике.

И всё-таки

Если вернуться к различиям между американской и российской науками, многие отмечают, что в США экономист — это очень уважаемая профессия, примерно как физик в Советском Союзе. Существует целая система поддержки работы экономистов: всевозможные гранты, поощрения и премии — как от общества, так и от частных организаций и лиц, всевозможные профессиональные сообщества, академии, конференции, клубы... Если экономист ведёт полезные для общества исследования, он получает поддержку. А у нас заниматься экономикой как наукой за пределами МКАД — крайне неблагодарное занятие, не приносящее дохода. У экономиста фактически есть два варианта: или преподавание, или какая-то очень прикладная работа, например, бухгалтерский учёт. Поэтому те экономисты, в том числе и пермские, которые могли бы заниматься макроэкономическими разработками, включая и те, что позволили бы предугадывать кризисы, почти не уделяют времени такой работе, вместо этого они занимаются тем, что действительно приносит деньги. Макроэкономические исследования не востребованы современным региональным сообществом — то есть не оплачиваются.

Ситуация такая: экономист где-то работает и зарабатывает себе на жизнь, а в свободное время — по вечерам, в выходные — занимается исследованиями. Это больше похоже на хобби, чем на серьёзную научную работу.

В таком обществе учёный-экономист — не очень уважаемая, не очень востребованная профессия, молодёжь не стремится оставаться в ней. Как показывает история и мировой опыт, те общества, которые не имеют своих грамотных экономистов, не могут претендовать на высокие темпы развития и высокий уровень благосостояния. Это не моя мысль, но я полностью с ней согласен.