X

Новости

2 дня назад
13 июня 2019
12 июня 2019
11 июня 2019

Сто лет заботы о бродячих собаках. От «велодогов» до видеонаблюдения

Если порыться в подшивке «Пермских губернских ведомостей» конца XIX — начала XX века, то среди фельетонов про воду, канализацию, санитарное состояние рынков обязательно наткнёшься на заметки про обнаглевшие собачьи стаи, которые пугают и нападают на мирных горожан.

В тех же номерах или по соседству можно найти рекламу великолепного средства для самообороны от собак — короткоствольного револьвера типа «велодог», разработанного специально для европейских велосипедистов, коим тогда тоже досаждали псы. Фельетонисты «Ведомостей», естественно, пеняли на плохую работу отловщиков, их жестокость, а также на бездействие местных властей, конкретно думы. Власти же в свою очередь слёзно жаловались на недостаток средств и рекомендовали порядочным гражданам не появляться за пределами центральных улиц после наступления темноты.

Как содержали пойманных собак в Перми, мне неизвестно, зато Владимир Гиляровский оставил замечательное описание сего процесса в Москве в 1887 году, так сказать, на «аутсорсинге».

«...на широком, поросшем бурьяном дворе есть длинный узкий дощатый сарай, при одном приближении к которому со свежим человеком может сделаться дурно от зловония. Около двери сарая трава и стена покрыты бурыми, жирными пятнами крови, и тут же стоит толстая окровавленная дубина: это место, где бьют собак, и орудие, чем их бьют. Непородистых, никому не нужных собак выводят из фур, надевают им петлю на шею и душат, а если собака очень сильна и живуча, то бьют ее палкой по переносью и с полуживой ещё тут же сдирают шкуру, которую сушат и продают от 6 до 12 коп. за штуку. Как видно, доход от бродячих собак не велик, а хлопот с ними много: поймать, убить, шкуру содрать и продать. Зато породистые собаки выручают... ловчие лучших собак продают барышникам за бесценок и последние... охотно сбывают приезжим из других городов покупателям».

Весь этот малоаппетитный процесс вместе с еженощной ловлей обходился городу Москва в 1000 рублей, ежегодно выделяемых обер-полицмейстером некоему торговцу Грибанову. Были на Москве, правда, и частные собачьи богадельни, в которых животные жили сытно и ухоженно.

За прошедшее столетие распались и Российская империя, и Советский союз. Мы производим самолёты, которые спокойно перепархивают с континента на континент. Мы делаем двигатели для этих самолетов и космических кораблей. У нас уже выпустили в продажу седьмой айфон. Мы, в конце концов, дали женщинам избирательные права! Мы отправили в прошлое «велодоги» и теперь очень сильно мучаемся, пытаясь их заменить, потому что бродячие собачьи стаи в Перми никуда не делись, а решать проблему фактически так и не начали.

Вот вам странное образование — два муниципальных приюта, в которых подобие уюта поддерживают разве что волонтёры. Единственное существенное отличие от заведений вековой давности — срок содержания собак: полгода вместо трёх дней. А вот замглавы администрации Перми Андрей Ярославцев, который докладывает депутатам городской думы о «стабилизации числа покусов по сравнению с предыдущим годом» и просит 58 миллионов рублей на строительство третьего приюта в компанию к прежним двум. А вот депутат той же думы Илья Лисняк предлагает поставить сплошное видеонаблюдение в приюте, чтобы «исключить сомнения в персонале учреждения».

Но позвольте, это всё исключительно про улучшение жизни бродячих собак, а вовсе не про улучшение жизни людей. Тот же Андрей Ярославцев открыто констатирует: «... кардинального снижения численности диких собак нам не добиться». Получается, что 29 миллионов рублей, которые уже выделены на всё это дело в 2017 году (и еще 58 млн просят), должны позволить бродячим собачкам (и отдельным людям) хорошо есть, но никак не решат проблему диких стай в городе и не уменьшат опасность для людей.

Ну и ладно. Зато за сто с лишним лет мы добились кардинального улучшения уровня жизни пойманных диких собак. Достижение, согласитесь. Есть чем гордиться. Точно по Гиляровскому:

«Разве иногда голодный, бесприютный бедняк посмотрит в щель высокого забора на собачий обед, разносимый прислугой в дымящихся корытах, и скажет: — Ишь ты, житье-то, лучше человечьего»

***